Владимир Высоцкий без мифов и легенд - Бакин Виктор Васильевич - Страница 118

118

Сергей Параджанов и здесь остался самим собой. Однажды в гостиничном номере, где жили Высоцкий с Мариной, отключили воду, и они позвонили Параджанову, попросили оставить ключи от его номера у портье. Войдя в комнату, увидели на столе боржо­ми, фрукты, сигареты, лимонад.

— 

И это все?

— удивился Высоцкий. —

Что-то не похоже на Сергея, должен быть подвох.

Влади открыла дверь в ванную и радостно воскликнула:

—  Смотри, Володя!

На душе Параджанов прикрепил букет — так, чтобы вода ли­лась на Марину из охапки алых роз...

ЛЕОНИД ЕНГИБАРОВ

25 июля — трагическая дата в судьбе Высоцкого.

А в 72-м в этот день в возрасте 37 лет ушел из жизни Леонид Енгибаров. Они не были друзьями, но Высоцкий очень любил и це­нил искусство «клоуна с осенью в сердце». Да и на клоуна Енгиба­ров не был похож... Он не проронил на манеже ни единого слова, но был абсолютно понимаем и детьми, и взрослыми. Он был Чаплином нашего времени.

Универсальность его осталась непревзойденной: акробатиче­ские трюки, жонглирование, балансирование на тросе и на пяти катушках... И в то же время он был не коверный комик, а ковер­ный трагик. Именно с Енгибарова, этого первого клоуна-философа, романтика, поэта, началась новая эра в искусстве клоунады. «Рус­ские артисты полностью изменили представление о клоунах, ко­торое сложилось у всех за последние сто лет... Самый интересный из них — Леонид Енгибаров...» — писал Доминик Жандо в «Исто­рии морового цирка». «Уйдя из жизни в тридцать семь лет, он ос­тался загадкой», — говорил о Енгибарове знаменитый клоун Юрий Никулин.

Вокруг имени Енгибарова, как это было и у Высоцкого, наслои­лось множество удивительных легенд, в большинстве своем взаи­моисключающих одна другую.

Впечатления военного детства обоих были абсолютно одинако­вы. Впечатлительному Лене запомнились ямы от фугасок, аэроста­ты над Москвой, витрины магазинов, заваленные мешками с пес­ком, бумажные кресты на окнах, очереди за хлебом, вой сирены воз­душной тревоги, военные песни, живые фашисты, которых вели по победившей Москве...

Они оба — Енгибаров и Высоцкий — один на арене, другой в стихах высмеяли любовь «дорогого Генсека» к наградам и самона­градам. По тому времени это был немыслимо дерзкий намек. Вы­соцкий сотворил свой театр авторской песни, а Енгибаров за год до смерти стал основателем «Эсцентрического театра Леонида Ен­гибарова», в котором был составлен авторский спектакль «Причу­ды клоуна».

Для массового зрителя впервые смертельные повороты их су­деб переплелись в фильме киностудии им. Довженко «Воспоми­нание» (1986 г.), где песня Высоцкого «Он не вышел ни званьем, ни ростом...» звучит на фоне кинокадров с Енгибаровым на аре­не цирка.

В тот июль в Москве стояла страшная жара, вокруг горо­да загорелись торфяные болота. Порой не разглядеть человека в нескольких метрах, нечем было дышать... 25 июля Енгибарову стало плохо, и он попросил свою маму — Антонину Андриановну — вызвать врача. Приехал врач — диагностировал отравление, выписал какое-то лекарство и уехал... Вскоре после его ухода Ле­ониду стало еще хуже. Матери вновь пришлось вызывать «ско­рую». Врачи не успели. Вскрытие показало, что причиной смерти стал тромб как следствие перенесенной недавно на ногах ангины. В день похорон после страшной многодневной жары разверзлись хляби небесные и затопило Москву — небо оплакивало велико­го артиста...

В августе Высоцкий в память о гениальном клоуне написал одно из самых своих пронзительных и горьких стихотворений:

Буквально все, что напишут и скажут о Енгибарове после его смерти, скажут о Высоцком в июле 80-го.

«Енгибаров вдруг очень высоко, на высокой ноте закончил свою жизнь» (Ролан Быков).

«Енгибаров — великий поэт движения. Гений. Имя его стало легендой» (Марсель Марсо).

«Леонид никогда не берег себя. Он прожил жизнь на зависть полнокровно. Умер, как и жил: резко и быстро. Как будто сам себя сжег» (Владислав Фиалка).

«Упал, как срубленное дерево. А сколько еще плодов могло при­нести это дерево!..» (Карел Херг, известный чешский клоун).

«С

меня при цифре 37 в момент слетает хмель...»

— писал Вы­соцкий. Рубеж, оказавшийся роковым для многих «истинных по­этов», стал таковым и для поэта арены. Для

«любителей фаталь­ных дат и цифр»

— еще одно знаменательное совпадение: Высоц­кий и Енгибаров ушли в разные годы, но в один июльский день, двадцать пятого числа... Их бронзовые фигуры на Ваганковском кладбище стоят совсем близко друг от друга. Над головой Высоц­кого — нимб гитары. Над головой Енгибарова — нимб клоунско­го зонта...

«ПЛОХОЙ ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК»

Еще в начале года на приглашение Иосифа Хейфица снимать­ся в чеховской «Дуэли» Высоцкий отвечал так:

«Все равно меня на эту роль не утвердят. И ни на какую не утвердят. Ваша проба — не первая, все — мимо. Наверное, «есть мнение» не допускать меня до экрана. Разве только космонавты напишут кому следует. Я у них выступал, а они спросили, почему я не снимаюсь... Ну, и обеща­ли заступиться».

Видимо, письмо космонавтов дошло. Высоцкого на роль утвер­дили.

Этим фильмом И.Хейфиц завершил своеобразную чеховскую трилогию: «Дама с собачкой», «В городе С», «Плохой хороший че­ловек». В 74-м году на Международном кинофестивале в Чикаго ре­жиссеру вручат приз «Серебряная пластина» за высокое качество экранизации чеховских произведений.

А для Высоцкого это был первый случай (не считая студенче­ских этюдов), когда он играл Чехова.

Подбирая актеров на роли, Хейфиц интуитивно чувствовал, что фон Корена должен играть Высоцкий. «У Чехова фон Корен широкоплеч, смуглолиц, и весь он воплощение высокомерия и хо­лодности». Хейфиц воочию не встречался с Высоцким, но на сто процентов был уверен, что он «могучий мужчина богатырского сложения, этакий супермен». Его представления определял голос Высоцкого, услышанный на случайной записи и поражавший сво­ей мощью. «А тут стоит передо мной человек невысокого роста, от­нюдь не богатырской стати. Я был сражен несоответствием голоса и фигуры», — признался он позднее. Но все изменилось, стоило Вы­соцкому встать перед объективом.

Павильонные съемки проводились в Ленинграде. Теперь при­шла очередь Высоцкого поразиться, с какой невероятной дотошно­стью и тщательностью в съемочной группе обсуждались детали кос­тюмов, реквизита. До этого ни в Одессе, ни на «Мосфильме» он ни­чего подобного не видел. Например, около получаса обсуждалось: «давайте на костюме фон Корена одну пуговицу сделаем полуото­рванной — он холостяк и, наверное, некому за ним ухаживать».

Высоцкий, очень ценивший профессионализм в любом деле, был в восторге от работы с Хейфицем. Умный, тонкий разговор со всеми актерами, максимум внимания каждому...

Из воспоминаний второго режиссера фильма Е.Татарского: «Профессионализм и дотошность Хейфица произвели на Володю настолько сильное впечатление, что, когда картина закончилась, он мне сказал:

"Ты знаешь, я к Хейфицу пойду на любой эпизод. Если он в следующий раз меня на роль звать не будет, а предложит малень­кий эпизод, самый ерундовый, — я всегда к нему пойду"».