Ловушка для волшебников - Джонс Диана Уинн - Страница 62

Торкиль извлек из кармана плитку шоколада, Говард и Катастрофа поломали ее на дольки и принялись совать их в рот папе, который лихорадочно молотил по клавишам. Рыжик свистящим шепотом сообщил:

— Ух ты! Похоже, Шик пожаловала!

Все бросились к окну. Шик прибыла не одна, а с подручными. Ее громоздкий пуленепробиваемый броневик нагло встал посреди двора, и оттуда высыпали вооруженные люди. Один из них почтительно распахнул дверцу, и Шик тяжеловесно вылезла наружу. Даже стрекот пишущей машинки не заглушил громкого скрипа ее кожаного наряда. Шик тоже явилась вооруженной.

— Да она с целой армией! — возмутился Рыжик.

Остальные тоже посмотрели на папу недовольно.

— А как же иначе, — ответил папа. — Я вписал ее подручных, потому что она шагу без них не ступит. Сколько их там? Я написал, что шестеро. Уж не знаю, как они все втиснулись в машину.

Телохранителей и правда приехало шестеро, и теперь они плотным кольцом сомкнулись вокруг Шик и зашагали с ней к храму.

— Папа, так нельзя! Вычеркни их или пристрой куда-нибудь! — приглушенно воскликнул Говард. — Корабль не выдержит такую ораву!

— Уже, — лихорадочно щелкая клавишами, ответил папа. — Пристраиваю… — И он напечатал: — «Торкиль воздел свой посох…»

Торкиль у окна вылупил глаза, потому что рука его сама собой вскинулась вверх вместе с посохом. Все опять забегали от окна к машинке и увидели, как папа быстро напечатал, что Шик отрывисто приказала четырем из подручных встать на страже у входа в храм, а потом увидели, как Шик во дворе действительно все это проделала.

— «Повинуясь посоху Торкиля, четверо телохранителей застыли, будто статуи», — печатал папа.

Четыре фигуры во дворе замерли как вкопанные. Шик и еще двое головорезов вломились через стеклянную дверь в храм.

— Двоих впустил-таки, — с упреком буркнул Эрскин.

Папа, не отрываясь от машинки, хулигански подмигнул.

— Надо же проявить хоть какое-то милосердие. А то по вашему плану там получилась бы веселенькая компания, где на трех дам всего один кавалер. Я подобрал всем пары, и только.

С каждой новой фразой папа явно обретал все больше могущества. Он будто сросся с машинкой, пальцы его летали, на лице играла лукавая усмешка, совсем как у Катастрофы. Эрскин протопал к окну и обратно. Ухватил Говарда за запястье, сверился с его часами.

— Очередь Диллиан, — объявил он. — Давайте ее сюда. А этих уберите. Не то почует неладное и шагу не сделает.

— Секундочку, — отозвался папа. — Я ваяю общий разговор на борту корабля. У Шик специфический словарный запас, весьма сочные выражения. Они там только что поняли, что им не выйти. Шик винит во всем Арчера. Вы так и хотели?

Эрскин стукнул себя кулачищем по колену.

— Уберите людей Шик! — проскрипел он в ярости.

— Готово, — промурлыкал папа и напечатал: «Оставшиеся подручные Шик (кстати, Эрскин с изумлением обнаружил, что рука у него на Квентина не поднимается) забрались обратно в броневик и укатили».

Говард поглядел на Эрскина, который только что прочел эту фразу, и чуть не подавился от хохота. А во дворе четверо головорезов встрепенулись, переглянулись и полезли в бронированную машину Шик.

— Диллиан давай! — сдавленно вскрикнул Эрскин, как только машина укатила.

— Едет-едет, — кивнул папа, и клавиши застучали еще быстрее.

— Полицейская машина! — прошептал кто-то на посту у окна.

Говард и Эрскин кинулись смотреть — и правда, во двор въехала полицейская машина с мигалкой. Погасли фары, внутри зажегся свет, и все увидели белокурые локоны Диллиан. Но больше пока ничего не происходило: Диллиан просто сидела в машине, опустив стекло. Папа дал целую очередь по клавишам и вжикнул кареткой машинки, переходя к другому абзацу.

Наконец Диллиан отворила дверцу и вышла. На плечах у нее переливалась норковая шубка, а в руках — тут все едва не застонали — блестела винтовка.

— Спокойно, — пробормотал папа, — Арчер не позволит ей наделать дырок в корабле.

Диллиан установила винтовку на крышу машины и нацелила ствол прямиком на их окно.

— Вентурус! — звонко крикнула она. — Вентурус! Это ты там печатаешь?

Поднялась суматоха, потому что все дружно отпрянули от окна.

— Папа! — укоризненно прошипел Говард. — Ты что?

— Ах, простите, увлекся, — стуча по клавишам, стал оправдываться папа. — Вы разве никогда не слышали о том, как автор влюбляется в героиню? У меня слабость к Диллиан. Она — женщина в моем старомодном вкусе.

— Вентурус, я тебя отлично слышу! — зазвенел голос Диллиан внизу, во дворе. — Остановись!

— Сейчас, только фразу допишу, — сказал папа.

Диллиан потеряла терпение и пальнула в окно. Пуля просвистела у папы над головой и застряла в стене под потолком. Маленьким обвалом посыпалась штукатурка.

— Перезаряжает, — сообщил Эрскин, профессионально прижимаясь боком к правой стене у окна.

Говард на четвереньках замер у его ног.

— Папа! Останови ее! — потребовал он.

Торкиль, который распластался по левой стене у окна, сказал:

— Бедняга-сторож вышел во двор. Верните его в дом, пока он не получил пулю!

— Не могу! — панически выдохнул папа. — Я его не выпихивал, он сам вылез! — По лбу у него градом катился пот. — Все идет не так!

— Ну уж нет! — возмутилась мама и отодвинула Говарда коленом.

Он в ужасе поднял голову и увидел, что мама выглянула в окно.

— Мам! — позвал он. — Назад! Тебя подстрелят!

Но мама даже не обернулась.

— Вы, там, внизу! — поставленным учительским голосом прогремела она в гневе. — Да-да, вы, крашеная блондинка с винтовкой! Я с вами разговариваю! Ну-ка, немедленно прекратите, слышите? Здесь двое моих детей, и я не потерплю такого безобразия! Стыдитесь! Нельзя так распускаться!

Пока мама отчитывала Диллиан, Торкиль крадучись пробрался к папе.

— Скорее! — поторопил он. — Пишите, пока ее отвлекают. Ну же: «Диллиан повернулась и, не произнеся более ни единого слова, вошла в храм». Быстро!

Папа яростно застучал по клавишам.

— Мам, ругай ее дальше! — прошептал Говард.

Услышала его Катриона или нет, неизвестно, но она разошлась не на шутку и продолжала громить Диллиан. Говард покосился на часы, Эрскин опять схватил его за руку и тоже посмотрел, который час.

— Осталось минуты две, не больше! — в отчаянии простонал Говард.

— И я добьюсь, чтобы вас арестовали! — грозно заключила мама, потом отвернулась от окна и обычным приятным голосом сказала: — Вроде бы ушла. Ты закончил, Квентин?

— Сажаю ее в корабль, — отозвался тот. — Говард, а взлетит он без моей помощи?

— Да, сам взлетит, через несколько секунд, — ответил Говард. — Хочешь полюбоваться?

Папа допечатал фразу и встал. Все сгрудились у окна, глазея на двор, посреди которого в ярком лунном свете все еще стоял сторож и подозрительно щурился на незнакомое мраморное здание, возникшее неведомо откуда внутри строительных лесов. В куполе здания, правее макушки Вентурусовой головы, возник светящийся полукруг, похожий на лунный серп. Он неуклонно рос и ширился, словно луна прибавлялась, и вот уже полумесяц стал полной луной, и из ее сверкающего круга в синие ночные облака ударил ярчайший сноп света. Раздался оглушительный взрыв, оконные стекла задребезжали, всех в кабинете шатнуло. Строительные леса и храм с разверстым куполом заволокло дымкой. У всех заложило уши.

Из сияющего отверстия в куполе медленно поднимался космический корабль, серебристый, величественный, прямой, как карандаш. Он поднимался все выше и выше — из столба света в лунное сияние, — все быстрее и быстрее. Все не сводили с него глаз, и вот корабль рванулся в небо, выбросив слепящий шлейф раскаленного белого пламени. Вновь грянул взрыв. Корабль взвился ввысь, прочертил наискосок диск полной луны в ночной синеве, превратился в звезду и пропал.

— Ух ты! — выдохнул Рыжик.

Говард перевел взгляд на храм — и вовремя: мраморная громада таяла, удаляясь в будущее, таяла и рушилась. Падали статуи, осыпались мраморные плиты. Вентурус выстроил храм слишком хлипким. «Вот так глупость, — подумал он. — Ну и пусть рушится, и совсем не жалко. Все равно я туда больше ни ногой».