Трудовые будни Темного Властелина - Ефимов Алексей Алексеевич - Страница 45

– А вы уверены, что данное приглашение – это не провокация? – Слово оркам было явно незнакомо, так что я пояснил: – Скажем, эти ваши соседи специально подкинули вам такое приглашение, чтобы вы передрались между собой? Я имею в виду – племена аррахавинов за право называться лучшим и представлять весь народ…

– Не много же стоит народ, который дерется между собой, и весьма сомнительна честь такой народ представлять, – пожал плечами вождь племени.

– Ну а как вы решаете спорные вопросы? – Я отхлебнул прозрачный желтый напиток из чашки и принялся за угощение, только что поданное к столу, – зажаренного целиком на вертеле представителя местной фауны с лепешками. И мясо, и лепешки были приправлены одинаковым образом и, надо отдать должное, очень удачно. Я мысленно пополнил список трав, которые было бы неплохо отсюда позаимствовать, но на всякий случай наложил на Айрина парочку оберегающих заклятий – незнакомая пища есть незнакомая пища, и обращаться с ней надо аккуратно.

– Это зависит от сути вопроса, – вновь пожал плечами орк, церемонно протягивая мне угощение.

– Например, о спорных охотничьих угодьях… – Меня не оставляла мысль о зловещих интригах. Высококультурные и цивилизованные народы очень славятся тонкостью применяемых методов. – Скажем, двум живущим по соседству племенам не хватает еды, и они претендуют на владение одним и тем же участком…

– Я понял, – кивнул вождь, – такое не часто, но случается. Обычно еды хватает всем, а если не хватает, то кто-то снимается добровольно… Терпеть нужду никто не любит и, если в этом нет смысла – не станет. Зачем ссориться из-за куска земли? Если уже возникла проблема с едой, то она не исчезнет, и один кусок земли ее не решит или решит лишь на время. Хороший вождь должен думать не на один бросок копья, а дальше. Но иногда бывает, что вопрос действительно нужно решить. Тогда устраивается соревнование охотников – лучший отряд каждого племени уходит на спорную территорию и там охотится одинаковое время. Кто добыл больше мяса – тот победил. Более умелым охотникам нужно больше угодий, а плохим – и меньшие бы освоить.

– Ясно… А случались у вас большие войны?..

Пришлось сначала объяснять, что я подразумеваю под этим понятием. Уж больно большая разница была в наших понятийных аппаратах.

– Нет, – вождь покачал головой, – я так понял, что у вас войны происходят по большей части из-за земли. У нас много земли. Нам больше не надо. Наша земля не нужна нашим соседям, а нам – их земля. То же касается и лесного народа – им не нравится наше солнце. А нам – их сырость и все, что в ней водится. Проблемы случаются у всех, но они редко решаются драками. Проблеме на драку наплевать, а самый сильный не всегда прав. Если кому-то хочется подраться – он дерется. Иногда дерутся племена, если вождям не удается договориться. Но так, чтобы объединялось много племен и они шли куда-то далеко бить другие племена… Зачем?

Искреннее недоумение орка было хорошим подтверждением тому, что моя теория ошибочна. Нет, пацифистами они не были. Они были именно практичны. И традиционны, что мешало им использовать свою практичность в развивающих целях. Но меня не оставляла уверенность в том, что это приглашение – не то, чем кажется. И что высококультурным лесным жителям их грубые и прямые соседи нужны не больше чем… Чем что, интересно? Думаю, сначала мне стоит поближе познакомиться с этими лесунами, а уже потом делать выводы.

– Вы поможете нам? – вдруг спросил шаман.

После того как орк посвятил меня в рецептуру отвара, он настороженно молчал, слушая нашу беседу. Сидя в палатке, я отлично слышал, что обитатели деревни вернулись в свои шатры. Но не к своим привычным занятиям! Катастрофический оркестр распался на множество составляющих и теперь растекался по селению. Идентифицировать те или иные звуки не представлялось возможным. Вой мастодонта? Брачные игры бизонов? Муравьеды дружной толпой вышли на тропу войны против дикобразов и идут в психическую атаку? С уверенностью сказать можно было одно – орки не останавливались на достигнутом. Во всеобщую какофонию вплетались все новые и новые нити – орки мастерили новые музыкальные инструменты из всего, что попадалось им на глаза.

Было даже интересно по звукам пытаться угадать судьбу невинных предметов обихода – котлы перевели в ударные, – но это предсказуемо. А вот, похоже, из выменянного на неведомые ценности комода повыдирали ящики и натягивают на пустой корпус струны… пожалуй, от контрабаса… Жуть-то какая! Это уже поинтереснее будет. Судя по воплям, кого-то из модников или модниц только что лишили прически – и теперь так же прилаживают освободившийся от хозяина скальп в качестве струн… Вот прообраз чечетки каменного века, скрещенной с военным маршем. Спонтанный кружок хорового завывания… Ну и все это на фоне использования инструмента типа «дубина обыкновенная» на всем и всех, кто под руку подвернется… С добавлением сонаты «Ай, моя нога, рука, голова – и бульк». Меня это изрядно забавляло.

Рядом притих и даже перестал жевать Айрин, ожидая моего ответа. Мне не нужно было напрягать своих обостренных чувств, чтобы считать его эмоции и понять, как его проняла эта странная история. А история действительно странная, тут не поспоришь. С другой стороны – ну а чем я еще сейчас таким важным занят? Любопытство всегда было моей важнейшей чертой, а в этой истории было отчего ему разыграться.

– Помогу. – Я кивнул. – Когда должен пройти ритуал?

– Через семьдесят два дня, – сразу ответил шаман. – У нас с лесными жителями разный счет времени, но я уже точно все перевел.

– Хорошо… У меня такой еще вопрос: а что будет, если ваше племя не станет ничего придумывать, а выступит «как есть»? Покажет какой-нибудь ритуальный танец и пару приемов обращения с оружием? В конце концов, именно в этом и заключается ваша самобытность, разве нет?

– Тогда нас не примут в Высокий Союз, – спокойно ответил шаман. – Ритуал приема не означает прием. Это испытание. Испытание, на котором будут присутствовать не только представители Высокого Совета, но и все, кто пожелает. Это всегда очень красиво, и посмотреть на ритуал отправляются все, кто только может. Таким образом, суть ритуала сводится к тому, что племя заявляет о себе перед всем миром. Сразу. И решение принимает тоже весь мир… Я не могу объяснить, как это происходит, хотя бывал на этих ритуалах не раз… Просто вас пронимает, и все. Если пронимает вас, и не только… Скажем, пронимает многих… Не обязательно всех, но больше половины, – то тогда племя признается Высоким. Понимаете? Не какими-то уважаемыми старейшинами или вождями, которых можно подкупить или запугать, а сразу всеми. А лесной народ – тонкие ценители. Наши танцы вызовут у них в лучшем случае презрительную ухмылку. А это означает сразу позор на весь наш народ – до сих пор мы как-то умудрялись жить если не на равных, то, по крайней мере, уважительно относиться друг к другу… После этого об уважении можно будет забыть… – грустно закончил свою речь орк.

– Вы удивительно разговариваете… – Я захотел уточнить другой интересующий меня вопрос. – Очень уж необычно для кочевников… Не сочтите мои слова за оскорбление… Но такие сложные и высокопарные абстрактные конструкции…

– Я понял, – орк не дослушал, – я много путешествую в мире духов. Иногда меня заносит и в другие миры… Когда общаешься с духами, важно уметь правильно задавать вопросы. Духи не любят грубости и не станут общаться, если проявить неуважение. А поговорить духи любят – кроме этого, у них не много дел… Общению с духами учеников шаманов учат с молодых лет. Остальных тоже учат – на всякий случай. Думаю, поэтому мы понимаем вас, а Труб мог говорить с торговцем инструментами. Но шаманов учат по-особому. Иногда сами духи и учат – скажут какое-то непонятное слово, а потом сами часами и объясняют. Иногда ничего не понятно… Вы спрашивали недавно про войну… У нашего народа нет войн во многом благодаря способности к путешествию в мире духов. Я сам много раз наблюдал то, что вы называете войной… в других мирах… Одна из особенностей мира духов – отсутствие времени. Поэтому можно видеть не только саму войну, но и то, что будет после. Очень редко, когда войной достигают того, чего хотели. Наоборот – гораздо чаще. И еще чаще – теряют все, не получив ничего.