Ведьмак (большой сборник) - Сапковский Анджей - Страница 339

— Привезти голову?

— Нет, — поморщился Филин. — Зачем мне ее голова? Законсервировать в меду?

— Доказательство.

— Поверю на слово. Вы — человек, известный делами, Бонарт. Солидностью тоже.

— Благодарю за доверие. — Ловец наград усмехнулся, а Скеллен, у которого перед трактиром стояло двадцать вооруженных человек, при виде его улыбки почувствовал, как по спине поползли мурашки. — Вроде бы так и должно быть, а встречается редко. Господам баронам и господам Варнхагенам я обязательно должен притащить головы всех Крыс, иначе не заплатят. Коли вам Фалькина голова ни к чему, думаю, вы не станете возражать, если я присовокуплю и ее для полноты комплекта?

— Чтобы оприходовать и вторую награду? А как же профессиональная этика?

— Я, уважаемый господин Скеллен, — прищурился Бонарт, — беру плату не за убиение, а за услугу, оказываемую убиением. А ведь оную я окажу и вам, и Варнхагенам.

— Логично, — согласился Скеллен. — Поступайте, как сочтете нужным. Когда можно вас ожидать за получением оплаты?

— Вскоре.

— То есть?

— Крысы идут на Бандитский Тракт, надеются перезимовать в горах. Я перережу им дорогу. Двадцать дней, не больше.

— Вы уверены в их маршруте?

— Они были у Фэн Аспры, там разграбили обоз и двух купцов. Бушевали под Тыффией. Ночью влетели в Друи поплясать на кметском празднике. Наконец заглянули в Лоредо. Там, в Лоредо, Фалька зарубила человека. Да так, что до сих пор об этом говорят, щелкая зубами. Поэтому я и спрашивал, что такого сидит в той Фальке.

— Может, что–то такое, что и в вас, — насмешливо бросил Скеллен. — Хотя нет. Простите. Вы ведь берете деньги не за убиение, а за предоставленные услуги. Вы — настоящий ремесленник, Бонарт, истинный профессионал. Специальность не лучше и не хуже другой. Работа, которую надлежит выполнить. За нее платят, а жить–то надо? Э?

Ловец наград долго глядел на него. Так долго, что с губ Филина наконец сползла улыбка.

— Истинно. Жить–то надо. Один зарабатывает на жизнь тем, что умеет делать. Другой делает то, что делать вынужден. Мне в жизни посчастливилось, как мало какому ремесленнику, разве что какой–нибудь курве. Мне платят за ремесло, которое я искренне, по–настоящему люблю.

Предложение Филиппы перекусить и смочить пересохшее от многочисленных речей горло Йеннифэр встретила с облегчением, радостью и надеждой. Однако вскоре оказалось, что надежды были тщетными. Маргариту, явно желавшую с ней поговорить, Филиппа быстренько оттеснила в другой конец зала. Подошедшую Трисс Меригольд сопровождала Францеска. Эльфка не смущаясь следила за беседой. Однако Йеннифэр видела беспокойство в васильковых глазах Трисс и была уверена, что даже в разговоре без свидетелей ее просьбы о помощи остались бы без ответа. Трисс несомненно, уже была всей душой предана ложе. И несомненно, чувствовала, что верность Йеннифэр все еще сомнительна.

Трисс пыталась ее утешить, уверяла, что в Брокилоне Геральт вне опасности и стараниями дриад выздоравливает. У нее, как всегда, когда речь заходила о Геральте, на щеках вспыхивал румянец. «Видимо, он ее тогда здорово ублажил, — не без язвительности подумала Йеннифэр. — Раньше ей не доводилось иметь дело с такими, как он. Не скоро она о нем забудет. И очень хорошо».

На сообщение Трисс она отреагировала равнодушным пожатием плеча. Ее не волновало, что ни Трисс, ни Францеска не поверили ее безразличию. Она хотела остаться в одиночестве и хотела дать им это понять.

Они поняли.

Йеннифэр стояла в дальнем углу буфета, занимаясь устрицами. Ела осторожно, все еще чувствуя боль — последствие компрессии. Пить вино опасалась, не зная, как прореагирует организм.

— Йеннифэр?

Она обернулась. Фрингилья Виго слабо улыбнулась, глядя на короткий нож, который Йеннифэр держала в руке.

— Вижу и чувствую, что ты с удовольствием отворила бы меня вместо устрицы. Все еще неприязнь?

— Ложа, — холодно ответила Йеннифэр, — требует взаимного доверия. Приязнь — не обязательна.

— Не обязательна и не требуется. — Нильфгаардская чародейка повела глазами по залу. — Приязнь возникает либо в результате длительного процесса, либо спонтанно.

— То же самое и с неприязнью. — Йеннифэр раскрыла устрицу и проглотила содержимое вместе с морской водой. — Порой видишь человека всего за долю секунды перед тем, как он тебя ослепит, и уже не любишь.

— О, проблема неприязни го–о–ораздо сложнее, — прищурилась Фрингилья. — Допустим, кто–то, кого ты не распознаешь с вершины холма, на твоих глазах разрубает на куски твоего друга. Ты вообще не видишь кто, а уже не любишь.

— Бывает и так, — пожала плечами Йеннифэр. — Судьба временами выкидывает фортели.

— Судьба, — тихо проговорила Фрингилья, — действительно непредсказуема, как озорной ребенок. Порой друзья отворачиваются от тебя, а враги приносят пользу. Можно, к примеру, поговорить с ними один на один. Никто не пытается помешать, не прерывает, не подслушивает. Все думают: о чем могут беседовать два врага? Ни о чем существенном. Так, высказывают друг другу разные банальности, время от времени вставляя шпильки.

— Несомненно, — кивнула Йеннифэр, — так все и думают. И правильно поступают.

— Тем удобнее нам будет, — не смутилась Фрингилья, — затронуть некую тему. Важную и небанальную.

— Какую ж тему ты имеешь в виду?

— Тему бегства, которую ты обдумываешь.

Йеннифэр, в этот момент открывавшая вторую устрицу, чуть не порезала палец. Украдкой осмотрелась, потом взглянула на нильфгаардку из–под полуопущенных ресниц. Фрингилья Виго еле заметно улыбнулась.

— Будь добра, одолжи нож. Для устриц. Ваши устрицы великолепны. У нас, на юге, нелегко такие достать. Особенно сейчас, в условиях военной блокады… Блокада — штука очень неприятная. Верно?

Йеннифэр тихо кашлянула.

— Я заметила. — Фрингилья проглотила устрицу, потянулась за второй. — Да, Филиппа смотрит на нас. Ассирэ тоже. Ассирэ, вероятно, волнует моя верность ложе. Как же: верность под угрозой! Она уже готова подумать, что я размякну. Хммм… Любимый мужчина изуродован. Девочка, которую ты считаешь дочерью, исчезла, возможно, брошена в тюрьму… Может быть, ей угрожает смерть? А может быть… ее просто используют в качестве карты в шулерской игре? Даю слово, я б не выдержала. Немедленно сбежала бы отсюда. Пожалуйста, возьми нож. Хватит устриц, надо следить за фигурой.

— Блокада, как ты только что изволила заметить, — шепнула Йеннифэр, глядя в зеленые глаза нильфгаардской чародейки, — штука очень неприятная. Прямо–таки вредная. Она не позволяет сделать желаемое. Блокаду можно преодолеть, если располагаешь… средствами. У меня их нет.

— Рассчитываешь на то, что я их тебе дам? — Нильфгаардская чародейка внимательно посмотрела на шершавую поверхность створок устрицы, которую все еще держала в руке. — О, об этом нет и речи. Ложа может быть уверена в моей преданности. А ложа — это, я думаю, ясно — не желает, чтобы ты поспешала на выручку любимым людям. Кроме того, я твой недруг, Йеннифэр. Как ты могла забыть!

— Действительно! Как я могла?

— Друга, приятеля, — тихо сказала Фрингилья, — я предупредила бы, что, даже располагая компонентами для телепортационных заклинаний, он не сумеет незаметно разрушить блокаду. Такая операция требует времени и слишком уж бросается в глаза. Немного лучше был бы какой–нибудь незаметный, стихийный «кабестан», притягатель. Повторяю — немного. Телепортироваться на импровизированный притягатель, как ты, несомненно, знаешь, очень рискованно. Приятельнице, если б она решилась пойти на такой риск, я не посоветовала бы. Но ты — не она.

Фрингилья наклонила раковину, которую держала в руке, и слила на столешницу немного морской воды. Совсем немного.

— На этом мы и закончим наш банальный разговор. Ложа требует от нас всего лишь взаимного доверия. Дружба, к счастью, не обязательна.

— Телепортировалась, — сказала тихо и невыразительно Францеска Финдабаир, как только улеглось вызванное исчезновением Йеннифэр волнение. — Не надо горячиться, милые дамы. Теперь уже поздно охать и ахать. Она слишком далеко. Это моя ошибка. Я подозревала, что ее обсидиановая звезда маскирует эхо заклинаний…