Ведьмак (большой сборник) - Сапковский Анджей - Страница 241

На полу, склонившись над телом, лежащим в луже крови, стояла на коленях Трисс Меригольд. Геральт узнал Лидию ван Бредевоорт. По волосам и шелковому платью. По лицу бы не узнал, потому что лица у нее уже не было, а был чудовищно жуткий череп с приоткрытыми до половины щек зубами и деформированной, запавшей, скверно сросшейся челюстью.

— Прикройте ее, — сухо сказала Сабрина Глевиссиг. — Когда она скончалась, фантом развеялся. Черт побери, да закройте же ее чем–нибудь!

— Как это случилось, Радклифф? — спросила Трисс, отдергивая руку от позолоченной рукояти стилета, торчавшего пониже грудины Лидии. — Как это могло случиться? Ведь трупов не должно было быть!

— Она напала на нас, — буркнул чародей, опуская голову. — Когда выводили Вильгефорца, она кинулась на нас. В неразберихе… Я и сам не знаю, как получилось… Это ее собственный стилет.

— Закройте ей лицо! — Сабрина быстро отвернулась. Увидела Геральта, ее хищные, антрацитово–черные глаза полыхнули пламенем. — А этот откуда взялся?

Трисс мгновенно вскочила, прильнула к ведьмаку. Геральт увидел перед глазами ее ладонь, потом вспышку и медленно погрузился в темноту. Почувствовал руку на воротнике и резкий рывок.

— Держите его, а то упадет. — Голос Трисс был неестественным, в нем звучал притворный гнев. Она снова дернула его так, чтобы он на мгновение оказался рядом с ней.

— Прости, — услышал он быстрый шепот. — Так надо.

Люди Дийкстры поддержали его.

Он пошевелил головой и переключился со зрения на другие органы чувств. В коридорах царило оживление, воздух колебался, приносил ароматы. И голоса. Сабрина Глевиссиг ругалась. Трисс уговаривала ее. Воняющие казармой реданцы тащили по полу бессильное тело, шепчущее шелком платья. Кровь. Запах крови. И запах озона. Запах магии. Возбужденные голоса. Шаги, нервный стук каблуков.

— Поспешите! Дело затягивается! Мы уже должны быть в Гарштанге! — Филиппа Эйльхарт. Нервничает. — Сабрина, быстро отыщи Марти Содергрен. Если понадобится, вытащи ее из постели. Гедымдейту плохо. Скорее всего, сердце. Пусть Марти займется. Но ничего не говори ни ей, ни тому, с кем она спит. Трисс, найди и доставь в Гарштанг Доррегарая, Дрительма и Кардуина.

— Зачем?

— Они представляют здесь королей. Пусть проинформируют Этайна и Эстерада о нашей акции и ее результатах. Отведешь их… Трисс, у тебя на руке кровь! Кто?

— Лидия.

— Дьявольщина! Когда? Как?

— Разве важно как? — Холодный, спокойный голос. Тиссая де Врие. Шелест платья. Тиссая была в бальном платье. Не в реданской униформе. Геральт прислушался, но не услышал звона оков из двимерита.

— Прикидываешься взволнованной? — повторила Тиссая. — Отчаявшейся? Когда организуют мятежи, когда ночью приводят вооруженных убийц, следует считаться с возможными жертвами. Лидия мертва. Хен Гедымдейт при смерти. Я только что видела Терранову с изуродованным лицом. Сколько еще будет жертв, я тебя спрашиваю, Филиппа Эйльхарт?

— Не знаю, — жестко ответила Филиппа. — Но я не отступлю.

— Конечно. Ты не отступаешь никогда и ни перед чем.

Дрогнул воздух, каблуки застучали по полу в знакомом ритме. Филиппа шла к нему. Он запомнил нервный постук ее каблуков, когда вчера они вместе проходили через залу Аретузы, чтобы полакомиться икрой. Запомнил аромат корицы и нарда. Сейчас этот аромат смешивался с запахом соды. Геральт категорически исключал возможность своего участия в каком–либо перевороте или путче, но подумал: а стал бы он сначала чистить зубы, а уж потом поднимать мятеж?

— Он тебя не видит, Филь, — спокойно сказал Дийкстра. — Он ничего не видит и ничего не видел. Вон та красотка с прекрасными волосами ослепила его.

Геральт слышал дыхание Филиппы и фиксировал каждое ее движение, но растерянно пошевелил головой, изображая беспомощность. Чародейка не дала себя обмануть.

— Не прикидывайся, Геральт. Трисс затмила тебе взор, но ведь не лишила разума. Каким чудом ты тут оказался?

— Меня прихватили случайно. Где Йеннифэр?

— Блажен неведающий. — В голосе Филиппы не было насмешки. — Ибо проживет дольше. Благодари Трисс. Это было мягкое заклинание, слепота скоро пройдет. Зато ты не видел того, чего тебе видеть нельзя. Присмотри за ним, Дийкстра. Я сейчас вернусь.

Снова движение. Голоса. Звучное сопрано Кейры Мец, немного гундосый бас Радклиффа. Стук реданских сапожищ. И возбужденный голос Тиссаи де Врие:

— Отпустите ее! Как вы смели? Как вы смели так с ней поступить?

— Это предательница! — Радклифф. С прононсом.

— Ни за что не поверю!

— Кровь — не водица. — Холодно. Филиппа Эйльхарт. — А император Эмгыр обещал эльфам свободу. И собственное независимое государство. Здесь, на этих землях. Разумеется, после того, как будут вырезаны люди. И этого хватило, чтобы она тут же нас предала.

— Ответь! — Тиссая де Врие. Возбужденно. — Ответь ей, Энид!

— Ответь, Францеска!

Звон кандалов из двимерита. И певучий эльфский акцент Францески Финдабаир, Маргаритки из Долин, самой красивой женщины мира:

— Va vort a me, Dh’oine. N’aen te a dice’n.

— Тебе этого достаточно, Тиссая? — Голос Филиппы словно лай. — Теперь поверишь? Ты, я, все мы есть и всегда были для нее Dh’oine, людьми, которым ей, Aen Seidhe, нечего сказать. А ты, Феркарт? Что тебе пообещали Вильгефорц и Эмгыр, коли ты решился на предательство?

— Иди ты к дьяволу, спятившая проститутка!

Геральт затаил дыхание, но не услышал удара кастетом по челюсти. Филиппа была гораздо сдержаннее Кейры. Или же у нее не было кастета.

— Радклифф, забирай предателей в Гарштанг! Детмольд, подай руку гроссмейстеру де Врие. Идите. Я сейчас присоединюсь.

Шаги. Аромат корицы и нарда.

— Дийкстра?

— Слушаю, Филь.

— Твои подчиненные больше не нужны. Пусть возвращаются в Локсию.

— Я верно понял?

— В Локсию, Дийкстра!

— Слушаюсь, милостивая государыня. — В голосе шпиона прозвучала насмешка. — Лакеи сделали свое дело, лакеи могут уходить. Теперь это уже забота исключительно одних чародеев. А посему я незамедлительно исчезаю с прекрасных глаз вашего высочества. Благодарности за помощь и соучастие в путче не ожидаю, но уверен, что ваше высочество сохранит меня в своей благодарной памяти.

— Прости, Сигизмунд. Благодарю за помощь.

— Не за что. Было чрезвычайно приятно. Эй, Воймир, собирай людей! Пятеро останутся со мной. Остальных отведи вниз и посади на «Шпагу». Только тихонько, на цыпочках, без шума, без фортелей. Боковыми коридорами. В Локсии и в порту — ни–ни! Выполняй!

— Ты ничего не видел, Геральт, — шепотом сказала Филиппа Эйльхарт, пахнув на ведьмака корицей, нардом и содой. — Ничего не слышал. С Вильгефорцем никогда не беседовал. Сейчас Дийкстра заберет тебя в Локсию. Я постараюсь отыскать тебя там, когда… Когда все кончится. Я кое–что обещала тебе вчера и свое слово сдержу.

— Что с Йеннифэр?

— У него, кажется, заскок. — Дийкстра вернулся, шаркая ногами. — Йеннифэр, Йеннифэр… Йеннифэр — и ничего больше! Оскомину набило. Не обращай на него внимания, Филь. Есть дела поважнее. У Вильгефорца нашли что–нибудь?

— Да. Пожалуйста, это тебе.

— Ого! — Шелест разворачиваемой бумаги. — Ого! Ого! Ого! Прекрасно! Герцог Нитерт. Отлично! Барон…

— Пожалуйста, без имен! И очень тебя прошу: вернувшись в Третогор, не начинай сразу с экзекуций. Не вызывай скандалов прежде времени.

— Не бойся. Парни из этого списка, столь падкие на нильфгаардское золото, в безопасности. Пока. Это будут мои любимейшие марионеточки. Для начала подвяжу им ниточки к ручкам и ножкам. А позже накину шнурочки на шейки… А что, были и другие письма? Предатели из Каэдвена, из Темерии, из Аэдирна? Рад был бы взглянуть на них. Хотя бы одним глазком…

— Знаю, что был бы рад. Но это не моя работа. Те письма добыли Радклифф и Сабрина Глевиссиг, уж эти–то знают, как с ними поступить. А теперь — прощай. Я спешу.

— Филь…

— Слушаю?

— Верни ведьмаку зрение. Чтобы не спотыкался на лестнице.