Призыв - Гейдер Дэвид - Страница 95

— Довольно! — одернул Бреган Первого Чародея. — С какой стати тебя заботит такая бессмыслица, если ты прекрасно знаешь, что, когда все будет кончено, от Орлея, да и от всех других государств, останется так немного, что все ваши распри потеряют смысл.

Маг повернулся к нему, в глазах его вспыхнуло раздражение.

— У нас имеются чары, которые охраняют самых значимых особ, тех, кто способствовал замыслу Архитектора, а стало быть, и самого императора. Орлесианская империя не падет!

— Что это значит? — негромко, с подозрением в голосе спросил король Мэрик. — И какое отношение имеет все это к тому, чтобы покончить с Мором?

— Хороший вопрос. — Женевьева широким шагом подошла к ним, хмурясь, взглянула на Брегана. — При чем тут Мор? О чем вы говорите?

Бреган выругал себя за глупость. Он не хотел пока рассказывать сестре об этой части замысла. Рано. Достаточно сказать ей, что с Мором навсегда будет покончено. Именно к этой цели устремился бы всякий Серый Страж, а уж Женевьева — в первую очередь. Это она знала. Истинные размеры жертвы, которую необходимо принести ради победы, ей можно будет открыть гораздо позже.

Первый Чародей Ремийе от души расхохотался:

— Ты ей этого не сказал?

Женевьева все так же смотрела на Брегана, взгляд ее стал колким и подозрительным.

— Похоже, Фиона права. Мне многого не сказали.

Бреган тяжело вздохнул:

— Не так я хотел рассказать тебе об этом.

— Возможно, это стоило сделать раньше.

— Я сказал тебе именно то, что ты должна была знать! — огрызнулся он. — Что с Мором можно покончить навсегда! Это не изменилось!

— Тогда о чем вы говорите? Что может уничтожить Орлей и все другие государства, если не чудовищный Мор?

— Я могу ответить на этот вопрос.

Архитектор вышел вперед и невозмутимо остановился в луче солнечного света, который лился из окна. Бреган наблюдал за эмиссаром с безмерным изумлением. Серые Стражи считали, что порождения тьмы не выносят света и именно потому, поднимаясь на поверхность, влекут за собой тьму, именно потому обитают на Глубинных тропах. И однако же, эмиссар не устрашился войти в поток яркого света. Само его существование опровергало все представления Стражей о порождениях тьмы, — представления, которые орден на протяжении многих веков считал незыблемыми истинами.

— Нам следовало бы поговорить об этом в другом месте, — проворчал Бреган. — С глазу на глаз.

Женевьева повернулась к Архитектору. На лице ее застыла непреклонная решимость.

— Нет. Я хочу услышать это сейчас.

Эмиссар развел сморщенными ладонями и настороженно кивнул:

— Я желал поговорить с тобой об этом, однако Бреган сказал, что ты не поймешь. Я полагаюсь на его суждения, ибо сам недостаточно хорошо знаю людей.

— Тогда говори сейчас, — не отступала она.

— Только покончить с Мором недостаточно. — Архитектор сложил перед собой ладони, и казалось, что он мысленно творит молитву. — Порождения тьмы, освобожденные от власти зова, начнут сражаться друг с другом. Будет великое кровопролитие. Однако со временем они восполнят потери, и тогда угроза скверны, которую мы несем в своей плоти, снова приведет нас к неизбежной вражде с вашим родом.

— И что же ты предлагаешь? Что поможет этого избежать?

— Вы, — ответил эмиссар, оценивающе глядя на Женевьеву. — Серые Стражи обладают устойчивостью к скверне, которая позволяет им выжить, даже когда скверна целиком завладевает плотью. Ты — наглядное доказательство тому, что существует срединный путь, исход, при котором наши народы смогут жить в мире и согласии.

Женевьева смятенно сдвинула брови:

— Но чтобы достичь этого, нужно…

Она осеклась, потрясенная, глаза ее округлились.

— О, наконец-то до нее дошло, — самодовольно заметил Первый Чародей.

Бреган испытал острое желание убить мага. Убить его, Серых Стражей и даже короля. Перебить всех орлесианцев, которые засели в башне, и всех магов, которых они держат в заточении. Прикончить всех, и пусть Архитектор ищет иные пути для воплощения своего замысла. Так будет гораздо проще. Бреган чувствовал, как пульсирует в его груди кровь — черная, насыщенная скверной. Она расползалась по жилам медленно, словно жидкая грязь. Так и должно быть.

— Женевьева, — сказал он резко, и сестра повернулась к нему.

Она до сих пор была ошеломлена, до сих пор еще не прониклась глубинным смыслом идей Архитектора. Ута, стоявшая неподалеку, тоже смотрела на Брегана. Судя по ее виду, она хладнокровно обдумывала услышанное. Это хорошо. Гномка всегда была отличным воином, одним из тех, кому не понаслышке ведомо, что представляет собой угроза порождений тьмы.

— Ты должна осознать самое главное, что есть в этом замысле. То, о чем говорит Архитектор, не просто покончит с Мором. Это — мир с порождениями тьмы, настоящий мир. Воистину вечный.

Женевьева упрямо покачала головой:

— Ты хотя бы представляешь, сколько людей погибнет, если их вынудят проходить Посвящение? Как… как вообще возможно такое устроить? Не можем же мы заставить всех и всякого выпить кровь порождений тьмы!

— Суть не в крови, — небрежно ответил ей Ремийе. Первый Чародей отошел на пару шагов, вздохнул, словно показывая, как его утомили эти бесконечные разговоры. — Суть в том, чтобы человек единовременно получил определенную порцию скверны. Стоит обеспечить достаточно быстрое распространение скверны, и в нашем распоряжении будут Серые Стражи. Такова идея, которой любезно поделился с нами Архитектор.

Ремийе жестом указал на эмиссара, и тот склонил голову, благодаря за признание своих заслуг.

— Ты спятил! — выкрикнула Фиона.

Первый Чародей, хитро ухмыляясь, оглядел ее с головы до ног:

— Вовсе нет, моя милая. Такое вполне возможно устроить. Пользуясь магией, которой обучил нас эмиссар, мы без труда можем наложить нужные чары на достаточное количество городов. Достаточное, чтобы скверна быстро и без помех распространилась по всему Тедасу.

С этими словами он поднял руку и начал размеренно шевелить пальцами. И вот над его ладонью завис в воздухе черный шар. Бреган чувствовал, как магия, заключенная в этом шаре, тянется к нему, касается его крови. Затем шар попросту лопнул, исчез бесследно, оставив после себя только ощущение холода.

— А потом… — маг улыбнулся, — потом в мире останутся только те, кто выжил. Те, кто не подвержен скверне, — благодаря нашим защитным чарам либо врожденным свойствам своей плоти.

— И останутся уцелевшие порождения тьмы — те, кто уже будет освобожден от зова Древних Богов. Их можно будет собрать, обучить и начать новую жизнь.

— Все мы получим шанс начать новую жизнь, — прибавил Бреган. — И установить настоящий мир.

Он заметил, как Ута медленно кивает, соглашаясь с каждым словом, но во взгляде Женевьевы было одно только недоверие. Подойдя к Брегану, сестра заглянула ему в глаза — так, словно могла найти истину только там, и больше нигде.

— Зачем тебе нужен мир? — резко спросила она.

— Всем нужен мир, разве нет?

— Я тебя знаю. — В голосе Женевьевы зазвучали обвинительные нотки, и Брегану это не понравилось. Он не остался в долгу и ответил сестре жестким, неприязненным взглядом. — Я могу поверить, что ты, так долго прослужив в ордене, захотел бы уничтожить Древних Богов. Пусть жизнь Серого Стража и была тебе ненавистна, в это я могу поверить. Но чтобы ты захотел мира? — Женевьева разочарованно покачала головой. — Нет, только не это.

Архитектор шагнул к ним, подняв руку:

— Не поддавайся гневу. Если у тебя есть сомнения, давай обсудим их.

— Заткнись! — рявкнула Женевьева. И снова перевела взгляд на Брегана. — Я хочу услышать, что скажет мой брат.

Бреган вновь ощутил прилив ярости. Странно, что только это чувство у него теперь и осталось. Скверна, захватившая его тело, выжгла страх, но оставила ярость и ненависть. Они засели в сердце, словно черный яд, — чернее всего, что мог даровать ему эмиссар.