Призыв - Гейдер Дэвид - Страница 59

— Я ЗНАЮ, ЧЕГО ВЫ ХОТИТЕ. — Скелет поднял обе руки, и зеленоватое свечение, наполнявшее зал, усилилось. Дункан чувствовал, как оно обволакивает его, высасывает силу. Пошатнувшись, он припал на одно колено, голова вдруг сделалась ватной, словно он только что очнулся от глубокого сна. На возвышении Женевьева и Ута тоже повалились на колени. Келль, шатаясь, выронил лук, и Кромсай смятенно заскулил. — Я МАНИЛ ВАС СЮДА, ОБЕЩАЯ ИСПОЛНИТЬ ЭТО ЖЕЛАНИЕ, И ВЫ ПРИШЛИ. НАКОНЕЦ-ТО Я СТАНУ СВОБОДЕН ОТ ЭТОГО МРАКА.

Все силы Дункана уходили на то, чтобы не рухнуть мешком на пол. По лбу его покатились крупные капли пота, и он выронил кинжалы. В глазах все плыло. Он видел” как Мэрик, стискивая зубы, доблестно пытается доползти до скелета. Ута уже упала, потеряв сознание, и неподалеку от нее лежала Женевьева.

Безмерный ужас охватил Дункана, когда он увидел, как из скелета поднимается нечто. Словно паутинные нити дыма вытянулись из мертвых костей и, поплыв через зал, проникли в Фиону.

Эльфийка откинула голову и издала пронзительный, леденящий душу вопль. Все ее тело напряглось, закаменело, руки бессильно раскинулись в стороны. Лицо магички мертвенно побелело, а затем начало меняться. Оно разбухало, черты его искажались. Тело Фионы росло, изменяясь чудовищным образом, голова словно искривилась, изо рта поползли клыки, а Фиона все кричала от невыносимой муки.

А затем преображение завершилось. Там, где только что была Фиона, теперь высился уродливый силуэт одержимого — когтистого чудовища с заемной плотью, и уже не понять было, женщина это или мужчина. Глаза чудовища горели злобой, а когда оно посмотрело на Дункана, во взгляде его заплясало зловещее веселье. Взмахом руки одержимый указал на него:

— СПАТЬ.

Мир расплылся, завертелся перед глазами, и каменный пол с готовностью рванулся навстречу. И Дункан уснул. Уснул, всем своим существом сопротивляясь этому.

Все они уснули.

Глава 12

Солнечный свет лился в отворенное окно, и занавески из желтого шелка едва слышно шуршали под легким ветерком. Не сразу Мэрик осознал, что находится во дворце, в Денериме. Он вдохнул полной грудью, дивясь тому, как восхитительно пахнет чистый воздух, как ласково теплое солнце касается его обнаженной кожи. Об этих бесхитростных радостях так легко позабыть под исполинской толщей земли и камня, на Глубинных тропах…

Глубинные тропы. Эти слова ныли в памяти, точно загноившаяся рана, и Мэрик вдруг опешил, не понимая, почему, собственно, он оказался во дворце. Разве он не должен быть сейчас под землей вместе с Серыми Стражами? Он попытался напрячь память, однако воспоминания разбегались, точно шустрые капельки ртути. Может, ему все это просто снилось?

Он — в королевских покоях, в своей собственной постели и на нем не тяжелые сильверитовые доспехи, — нагое тело укрыто белоснежными, хрустящими от свежести простынями. У стены красуется туалетный столик красного дерева — подарок королевской четы из Антивы. На маленькой конторке лежат очки гномьей работы, принадлежавшие дедушке, их Мэрик за солидную цену выкупил в Неварре у одного орлесианского дворянина — и внушительный том жизнеописания короля Каленхада, который Мэрик неспешно читал весь прошлый год. Он не большой мастер читать, да и хитросплетения ученого стиля только усложняют дело, но Мэрик упрям.

Он там, где и должен быть. С какой стати он решил, будто и в самом деле ударился в авантюры, пошел на поводу у старинного ордена, которого и в Ферелдене-то больше нет. Вся эта идея сама по себе смехотворна.

В постели рядом с Мэриком кто-то шевельнулся — и он застыл. Роуэн мертва. Не может быть, чтобы это была…

— Мэрик? — невнятно пробормотал сонный голос.

Его охватила паника, сердце неистово застучало. Широко раскрытыми глазами он смотрел, как женщина приподняла голову с подушки. Вьющиеся локоны золотисто-медового цвета — точно такие, какими остались в его памяти, — были взлохмачены и не вполне прикрывали заостренные эльфийские уши. Изумрудно-зеленые глаза моргнули, и женщина улыбнулась.

— Ты так странно на меня смотришь, — хихикнув, проговорила она. — Тебе снился дурной сон?

Катриэль. Это была Катриэль, эльфийка-бард, шпионка, которую он убил восемь лет назад.

— Я …не знаю. — У Мэрика перехватило горло. — М-может быть.

Катриэль состроила гримасу и, протянув руку, отвела пряди волос с его лба. Этого жеста не было в его воспоминаниях, и все же он казался поразительно знакомым. Мэрик перехватил ее руку, прижал ладонь к своей щеке. Даже запах кожи тот же самый. Как он мог забыть?

— Ох, Мэрик, — проговорила Катриэль, и теперь беспокойство в ее голосе стало неподдельным. — Тебе и вправду снился дурной сон. Ох, милый мой, какой же ты у меня чувствительный.

Мэрик еще на мгновение задержал ее ладонь на своей — щеке, страшась, что, если отпустит, Катриэль исчезнет. Наконец он поборол подступающие слезы и взглянул на нее: — Как ты попала сюда? Ничего не понимаю.

— Я забралась в кровать, когда ты уже спал. Надеюсь, я тебя не разбудила.

— Нет, я имел в виду… как же Роуэн?

Катриэль озадаченно сдвинула брови:

— Роуэн в Гварене с Логэйном, где же ей еще быть? В Денерим они прибудут не раньше завтрашнего дня. Ты что, перепутал дни?

— Прибудут? — Мэрик в смятении потер лоб. — Но ведь Роуэн умерла.

Катриэль резко села в постели, и простыни соскользнули, обнажив ее чувственное светлокожее тело — именно такое, каким его помнил Мэрик. Она крепко обняла его и печально вздохнула:

— Так вот что тебе снилось! Ах, Мэрик… Неужели ты забыл? Роуэн и вправду была серьезно больна, и мы так опасались за нее, но Логэйн ее вытащил.

— Логэйн ее вытащил, — повторил Мэрик.

Пустота в сердце заныла, напомнив о своем существовании. Он слишком хорошо помнил, как все это было.

— Ты же знаешь, какой он. — Катриэль нахмурилась и снова отвела со лба непокорные пряди. — Роуэн угасала, была почти при смерти, а этот ублюдок орал на нее, вопил, что, если она умрет, он самолично прорвется в Тень и при ведет ее назад. Ты был на него так сердит.

Мэрик ничего не сумел ответить. Он судорожно сглотнул, и пересохшее горло сдавила судорога. Катриэль обхватила ладонью его щеку и нежно поглядела на него. Когда-то король мог утонуть во взгляде этих изумрудных глаз.

— Я гордилась тобой. Мне всегда был неприятен этот ублюдок, и я не понимаю, почему ты с ним так носишься. Как бы то ни было, он дни и ночи напролет держал ее за руку, не желая ни есть ни пить. Говорят, его воля оказалась так сильна, что Роуэн пришлось подчиниться… и выздороветь.

— И это все, что потребовалось? — сипло прошептал Мэрик.

— Тсс, успокойся, — вкрадчиво проговорила Катриэль и, придвинувшись ближе, легонько поцеловала его в губы.

Он замер, оцепенев, и не сумел ей ответить. — Не волнуйся так, милый. Твоя королева здесь, любовь моя. Хочешь, я помогу тебе забыть этот дурной сон?

Она откинулась на спину, увлекая Мэрика за собой. Он не сопротивлялся. Катриэль снова поцеловала его, и на сей раз он ответил — вначале медленно, затем уже с большим пылом. Вспыхнувшее влечение было так сильно, так неподдельно, что Мэрик не мог не поддаться.

Как же часто он мечтал именно об этом! Вернуться в прошлое, исправить все, что натворил… Теперь все правильно, все так, как и должно быть. Так просто было бы принять эту данность и раствориться в ней. В глубине души Мэрик отчего-то знал, что здесь он сумеет даже позабыть о том, что убил эту женщину, что женился на Роуэн и видел, как она угасает, что лучший друг с годами становился все холоднее и отдалялся. Здесь быть королем — вовсе не тяжкий труд, и когда Мэрик заглянул в глаза Катриэль, увидел ее лукавую улыбку — искушение вспыхнуло с почти неодолимой силой.