Интервью с магом - Леонтьев Антон Валерьевич - Страница 69

С удивлением я обнаружила, что в подземном городе чувствую себя уютно и покойно. Нас плотно накормили, и вовсе даже не жареными крысами, а самыми что ни на есть настоящими суши.

– Чего люди только не выбрасывают, – заявил дядя Митяй, – особенно в крутых ресторанах!

Поведал он много интересных, забавных и жутких историй. Я спросила его о крысах-мутантах, крокодилах и демонах в подземной Москве. Дядя Митяй честно ответил:

– Тут все есть! Если хочешь, любую погань найдешь. Только если ее не трогать, и она тебя тоже не тронет. Поэтому мы и стараемся держаться вместе.

К своему стыду, я увидела в числе постояльцев канализационного «Хилтона» того субъекта в шинели и в тельняшке, с которым мы столкнулись днем ранее, а также толстенную бабу, его, как выяснилось, боевую подругу. Странным образом у матроса выросла отсутствовавшая нога, а при нашей неприятной встрече дядька передвигался на костылях. Оказалось – незамысловатый трюк, направленный на то, чтобы разжалобить публику.

Тип в шинели и его супруга нас тоже узнали, пытались даже побить, но за нас вступился дядя Митяй, обладавший здесь, как я смекнула, непререкаемым авторитетом.

– Цыц! – прикрикнул он на парочку. – Что гласит наш кодекс? Никаких драк, никаких скандалов, никаких склок! Иначе вам придется бункер покинуть. А сами знаете, сколько желающих на ваше место найдется!

Да, попасть в бункер мог далеко не каждый, а только получивший рекомендацию от дяди Митяя и трех других личностей, считавшихся совестью подземного города.

Мы с Машей немного поспали на пружинистых кроватях, под портретом Леонида Ильича, и я даже подумала, не остаться ли нам под землей еще на какое-то время. Но потом решила: нет, надо ехать в Ленинск.

Дядя Митяй сдержал слово. Он проводил нас по подземным закоулкам до площади трех вокзалов, где и вывел наконец-то на поверхность. Мы с Машей изменили внешность, и теперь вряд ли кто мог узнать во мне бывшую ведущую «Культовой личности». Судя по тому, что от меня шарахались прохожие, прикид был самым подходящим. А Маша стала Мишей, из девочки превратившись в мальчика, благо, что волосы у нее были короткие, а фигурка жилистой и тонкой. Это было сделано на тот случай, если нас ищут на вокзалах: люди Золотой Антилопы станут ловить женщину с девочкой, мы же теперь – лицо среднего пола с мальчиком.

Уже окончательно стемнело, когда мы по насыпи двинулись в сторону Питера. Остановившись около семафора, дядя Митяй сообщил:

– Минут через пять подойдет ваш «северный экспресс».

И в самом деле, вскоре показался товарняк. Я испугалась – а вдруг упаду и, как Анна Каренина, найду смерть под колесами поезда? Но Маша уже много раз путешествовала таким образом, значит, опыт посадки у нее имелся, да и дядя Митяй вскочил на тормозную площадку последнего вагона и помог взобраться мне.

– Железные дороги – великое дело! – гудел дядя Митяй. – Так можно практически в любую точку страны попасть. А если исхитриться, то и за границу. Только чего в тех заграницах делать? Такого раздолья, как в Белокаменной, там не будет!

– Ехать не особенно далеко, в Ленинске ваш состав делает короткую остановку, слезете без проблем. На месте будете на рассвете. Эх, люблю я осеннее утро, в туманах и росе… – мечтательно произнес добрый гном.

На прощание дядя Митяй меня облобызал и напутствовал такими словами:

– Береги себя и девчоночку! Не лезу в душу, понимаю, что раз бежите из Москвы, значит, дела совсем плохи. Но авось все устаканится. А если нет, добро пожаловать обратно в подземелье! Место в бункере для вас всегда найдется.

Никто – ни мой бывший, ни один из генеральных тех каналов, на которых я работала, ни художник Сальвадор Аскольдов – не делал мне такого заманчивого и бескорыстного предложения. А потом дядя Митяй исчез, спрыгнув с поезда, который, покинув территорию столицы, начал постепенно набирать скорость.

Было холодно, но припасенные дядей Митяем одеяла нам здорово помогли. Я бы так, прикорнув, проехала Ленинск, если бы не Маша, растолкавшая меня.

– Теть Кать! Подъезжаем!

Глазам моим предстал великорусский пейзаж – лесок, сменяемый уродливыми постройками, кривые столбы электропередач и закрытые на зиму дачи. Показалось красное кирпичное здание вокзала с пыльной вывеской «Ленинск». Вот мы и на месте!

Состав, как и обещал дядя Митяй, сделал короткую остановку, и мы неспешно слезли на насыпь. Косточки у меня болели, тело ныло – многодневная одиссея и блуждания по канализации дали о себе знать.

Маша была здесь как рыба в воде, в городке она знала каждую кочку, каждую рытвину. Нам только на руку было, что часы показывали начало шестого – прохожих почти не было, а фонари в городке не работали.

Окольными путями мы добрались до детского дома. В одном из окон на первом этаже горел свет, и Маша, подскочив, повисла на карнизе, стукнула несколько раз по стеклу.

Дверь нам открыла директриса Плаксина: Агния Борисовна была уже одета, прическа уложена, на лице – боевая раскраска. Женщина, похоже, никогда не спит, подумалось мне.

– Мы не подаем! – произнесла она достаточно грубо, увидев нас, и собралась захлопнуть дверь. – Кто бы нам самим подал! Вывеску, что ли, не видите? Здесь детский дом! Идите к отцу Нектарию, он страждущих принимает.

– Агния Борисовна, это я, Маша! – сказала девочка, а я сняла с головы нелепую желтую беретку.

Директриса ахнула, отступила внутрь и сказала:

– Ну что же вы стоите, проходите быстрее! Вот неожиданная встреча!

Она пропустила нас в коридор. Детский дом досыпал последние минуты – побудка была в семь. Я коротко объяснила директрисе, которая, впрочем, лишних вопросов не задавала, что обстоятельства принудили нас покинуть Москву.

Плаксина проводила нас в пустующее крыло.

– Здесь вы будете в безопасности. Но, Маша, ведь тебя взял к себе сам Сальвадор Аскольдов! И бумаги на твое удочерение уже выправлены!

– Не хочу я у него жить, – заявила девочка. – Он псих долбаный!

– Прошу без нецензурщины! Хорошо, поговорим об этом позднее! – кивнула директриса. – Мне пора приступать к своим обязанностям, а вы не волнуйтесь, никто о вашем приезде не узнает. Завтрак я вам сама принесу. И неплохо бы принять душ! Обеим!

Она нам выдала по мочалке, кусок хозяйственного мыла и одну на двоих баночку с цветочным шампунем, и мы прошествовали в расположенную рядом душевую. Наконец-то я смогла смыть с себя канализационную грязь! Но тревоги и заботы на душе остались, их не возьмет никакая мочалка…

Вернувшись в комнату, мы обнаружили поднос с завтраком. Пшенная каша с тефтелями и кисель показались мне пищей богов. А может быть, человеку в самом деле много не надо, и надо жить проще, так сказать, ближе к земле?

– Мы здесь и останемся! – заявила Маша, поглощая еду. – Можем жить, сколько душе угодно, никто нас здесь не найдет!

– Нет, Золотая Антилопа и твой отец будут нас искать, пока не найдут, – грустно вздохнула я, на что Маша надменно ответила:

– Никакой он мне не отец! А что, у тебя, теть Кать, есть предложения получше?

Предложений не было, и мы растянулись на скрипучих койках. Я поинтересовалась у Маши, не посещали ли ее в последнее время видения или пророческие сны. Девочка сказала, что нет. Что ж, значит, будем ждать. Попытаюсь воспринять все произошедшее как длительный экстремальный отпуск. Богатеи платят бешеные деньги за то, чтобы побывать в роли нищих и попрошаек, побродить с диггерами по канализации и нюхнуть настоящей, как они говорят, жизни. Только пресыщенные субъекты могут в любой момент прервать процесс своего перевоплощения и вернуться в роскошный особняк или шикарную квартиру, мы же с Машей вынуждены скитаться по Руси!

Глава 39

Девочка быстро заснула, а я, повернувшись на бок, усиленно размышляла. Похоже, затея с публикацией нашей истории в Интернете не слишком перспективна. Никто на сообщение внимания не обратит – мало ли там имеется разоблачительных материалов и компромата! Зато наши преследователи сумеют установить, где мы получили доступ к всемирной паутине.