Левая рука тьмы - Ле Гуин Урсула Кребер - Страница 62

— Я должен связаться с кораблем. Они будут ждать указаний от меня. В каком месте, по мнению Короля, они должны опуститься? Это должна быть необитаемая местность, и достаточно обширная. Мне надо получить доступ к передатчику и…

Все было организовано быстро и без задержек. Бесконечные проволочки, ранее вызывавшие у меня раздражение, когда я имел дело с правительством Эренранга, растаяли и исчезли, как льдина в весеннем половодье. Колесо удачи продолжало вращаться… На следующий день я получил аудиенцию у Короля.

Эстравену потребовалось полгода, чтобы организовать нашу первую встречу. Он должен был отдать жизнь, чтобы состоялась вторая.

Я был слишком усталым, чтобы в это время испытывать страх и кое-что другое, о чем я продолжал думать, и это заставило умолкнуть инстинкт самосохранения. Я пересек огромный красный холл, осененный пыльными знаменами, и остановился перед возвышением, где полыхали три огромных камина, поленья в которых шипели, выбрасывая искры. Король сидел у центрального камина, облокотившись на стол.

— Садитесь, мистер Ай.

Расположившись по другую сторону от огня, в свете пламени я увидел лицо Аргавена. Он выглядел больным и старым. Он напоминал женщину, потерявшую своего ребенка, мужчину, потерявшего сына.

— Итак, мистер Ай, ваш корабль готов к посадке.

— Он приземлится в Атхтен Фене, как вы того и пожелали, сир. Он спустится вечером, в начале Третьего Часа.

— А что, если они промахнутся? Тогда они сожгут все окрестности?

— Они спускаются точно по радиолучу; все приготовлено и организовано. Промахнуться они не могут.

— И сколько их там — одиннадцать? Это верно?

— Да. Поводов для опасений нет, милорд.

Руки Аргавена дернулись, но он сдержал себя.

— Я больше не боюсь вас, мистер Ай.

— Рад слышать.

— Вы исправно служили мне.

— Но я не ваш слуга.

— Знаю, — равнодушно сказал он. Повернувшись к огню, он закусил нижнюю губу.

— По-видимому, мой передатчик, мой ансибл в руках Сарфа в Мишноре. Но когда корабль приземлится, на борту у него будут ансиблы. Таким образом, если вы согласны, я могу обрести звание Полномочного Посла Эйкумены, что даст мне право вести переговоры и подписать договор о сотрудничестве с Кархидом. При помощи ансибла наши соглашения будут утверждены Хайном и Столпами.

— Очень хорошо.

Больше я ничего не сказал, потому что он потерял ко мне всяческий интерес. Носком сапога он пододвинул бревно в пламени камина, где взвился вихрь искр.

— Какого черта он обманывал меня? — чуть не закричал он и в первый раз в упор взглянул на меня.

— Кто? — спросил я, не отводя глаз от его взгляда.

— Эстравен.

— Он хотел, чтобы вы сами не обманывали себя. Когда вы стали оказывать предпочтение группе, недружелюбно относящейся ко мне, он постарался убрать меня с ваших глаз. Он дал мне возможность предстать перед вами, когда наша встреча могла убедить вас принять Миссию Эйкумены и прислушаться к ее словам.

— Почему же он ни слова не сказал мне о том огромном корабле, что висел над нами?

— Потому что он ничего не знал о нем: пока я не оказался в Оргорейне, я ни с кем не говорил о нем.

— Прекрасное место, чтобы распустить языки нашли вы вдвоем. Он пытался заставить Орготу принять вашу миссию. Он все время работал с этими Свободными Торговцами. И вы скажете мне, что он не был предателем?

— Нет, он не был предателем. Он понимал, что какой бы народ не вступил в союз с Эйкуменой, остальные вскоре последуют за ним, к чему все и идет: как только вы заключите союз, за вами последуют и Сит, и Перунтер, и Архипелаг. Он очень нежно и преданно любил свою страну, но он не мог служить только и исключительно ей или вам, сир. Он служил тому, чему служу и я.

— Эйкумене? — удивленно спросил Аргавен.

— Нет. Человечеству.

Говоря эти слова, я не был уверен, что они заключали в себе полную правду. Здесь была только часть правды, лишь один аспект ее. Такой же правдой было бы утверждение, что все действия Эстравена диктовались чисто личной преданностью, привязанностью, чувством ответственности и дружбы по отношению к единственному человеческому существу — ко мне. Но и это не было полной правдой.

Король не ответил. Его мрачное и задумчивое лицо снова было обращено к огню.

— Почему вы связались с кораблем до того, как сообщили о вашем возвращении в Кархид?

— Чтобы заставить вас действовать, сир. Послание к вам могло первым делом попасть на глаза Лорду Тибе, который не замедлил бы передать меня Орготе. Или приказал бы всадить мне пулю в лоб. Ведь из-за него был убит мой друг.

Король ничего не сказал.

— Моя собственная жизнь в сущности значит не так уж много, но у меня были и остаются обязанности перед Геттеном и перед Эйкуменой, у меня есть задача, которую я должен исполнить. И потому первым делом я связался с кораблем, чтобы обеспечить себе возможность достигнуть этой цели. Такой совет дал мне Эстравен, и он был прав.

— Все правильно. Во всяком случае они опустятся у нас, и мы будем первыми… Они все похожи на вас, а? Извращенцы, постоянно в кеммере? Нам придется поломать себе голову, как бы принять их с почетом… Свяжитесь с Лордом Горчерном, камергером, и сообщите ему условия почетной встречи. Чтобы не было ни малейшего повода для обид, никаких накладок. Мы разместим их во Дворце, если они сочтут его подходящим для себя. Я хочу оказать им честь. Вы пару раз оказали мне неоценимые услуги, мистер Ай. Вы дали повод обвинить Сотрапезников во лжи, а теперь мы их оставим в дураках.

— Но они будут вашими союзниками, милорд.

— Знаю! — вскрикнул он. — Но первым будет Кархид — первым Кархид!

Я кивнул.

Помолчав, он спросил:

— Как это было… как вы прошли через Лед?

— Нелегко.

— Если перед Эстравеном предстает такая дикая дорога, он тянет до конца. Он крепок как железо. И никогда не выходит из себя. Мне очень жаль, что он погиб.

Я не нашелся, что ответить.

— Ваши… ваши земляки получат у меня аудиенцию завтра днем во Втором Часу. Что вы еще хотели бы услышать?

— Милорд, можете ли вы отменить Указ об Изгнании Эстравена, очистить его имя?

— Еще нет, мистер Ай. И не торопите меня. Что еще?

— Больше ничего.

— Тогда можете идти.

Даже я предал его. Я сказал, что не позволю кораблю опуститься, пока с него не будет снято наказание и не будет восстановлена честь его имени. Настаивая на этих условиях, мне пришлось бы отбросить в сторону то, ради чего он умер. И это не помогло бы ему вернуться из той дали, куда он ушел.

Остаток дня прошел в обществе Лорда Горчерна и других, вместе с которыми мы занимались вопросами приема и размещения команды корабля. Затем вездеход доставил нас к Атхтен Фену, примерно в тридцати милях к северо-востоку от Эренранга. Посадочная площадка размещалась на окраине большого пустынного района, столь густо заросшего кустарником, что тут было немыслимо ни селиться, ни вести сельское хозяйство, и сейчас, в середине Иррема, пустынные замерзшие пространства были покрыты толстым слоем снега. Радиомаяк был в действии весь день, и с корабля уже был получен подтверждающий сигнал.

Приближаясь к Геттену, команда должна была видеть на экранах корабля и линию терминатора, проходящую через Великий Континент, от Залива Гаттен до Пролива Чаризун, и вершины Каргава, по-прежнему залитые солнцем, и россыпи звезд, потому что уже приближались легкие сумерки.

Корабль спускался в грохоте и сиянии славы, и пар с ревом рванулся вверх белыми клубами, когда стабилизаторы опустились в огромное озеро воды и грязи, родившееся под ударом тормозных двигателей; под этой вязкой поверхностью была вечная мерзлота, крепкая как гранит, опустившись на которую, корабль лишь слегка покачнулся и застыл, окруженный водной гладью, которая уже стала схватываться льдом — огромная изящная рыба, балансировавшая на хвосте, и его силуэт отливал темным серебром в сумерках, спустившихся на Зиму.

Стоявший рядом со мной Фейкс из Азерхорда, заговорил, едва лишь смолк грохот спускающегося корабля.