Где-то на краю света - Устинова Татьяна Витальевна - Страница 54

Он вдруг захохотал.

Она так нравилась ему, так притягивала, не давала думать, хотя давно следовало бы подумать хорошенько, так увлекала в легенду про кита Рэу, что он не знал, как быть со всеми этими сложными чувствами.

Повернуться спиной он уже не мог.

Хохоча, он залез к ней в бочку – коричневая вода моментально вышла из берегов и залила плиточный пол, – обнял, прижал ее к себе и макнул с головой. Когда они вынырнули, отфыркиваясь и отплевываясь от чудодейственных ламинарий, Лиля заявила, что на работу сегодня не пойдет и его не пустит.

Он согласился – ну, конечно! Бог с ним, с прямым эфиром!.. Как-нибудь обойдутся без них.

Лиля, как любой человек, работающий именно в прямом эфире, знала совершенно точно, что пропустить его можно, только если находишься в коме, смахнула с лица водоросли и горячую воду и посмотрела подозрительно.

Он покивал – конечно, пропустим.

– Я тебя люблю, – сказала она строго. Его близость в горячей воде была почти невыносимой. – А ты смеешься.

– Я не смеюсь. Но мне нужно выяснить, кто пытался тебя… убить. А я пока этого не знаю.

Лиля плеснула ему в лицо водой из сложенных ковшиком ладоней. Он зажмурился.

– Ну, ты же не дашь никому меня убить, – сказала она рассудительно.

Он открыл глаза. Очень черные, злодейские, как определила Юлька Костина. Глаза человека из другой вселенной, которую Лиля только начала обживать!..

– Марья Власьевна вчера навела меня на мысль, – сказал Олег, когда они принялись варить кофе. – Я не знаю, правильная она или нет, но все началось действительно с тебя. С того, что ты прилетела.

– Я не одна прилетела! Со мной еще целый самолет разных людей прилетел! Лариса с сыном, например.

– Вот именно. Но все началось именно с этого! Ты дважды была у Вуквукая. Во второй раз он уже был… убит. Как его убийство связано с тобой?

– Никак, Олег. Это глупости. Я ни разу не была на Чукотке, я ничего о ней не знала, я даже книжек про Север не читала никаких, кроме Каверина! Моя командировка сложилась очень быстро, о ней тоже никто не знал.

Он не слушал ее.

– У него что-то искали, правильно? Ты сама говорила, что в квартире у него был разгром.

– Олег, у него и первый раз в квартире было… ужасно! Там воняло и все стояло вверх дном. Он у меня спросил, какие новости, а я ему сообщила, что Россия вступила в ВТО!

– Марья Власьевна считала, ты что-то знаешь и не говоришь, и позвонила нам в эфир, чтобы тебя напугать. Откуда и что ты можешь знать?

– Ничего и ниоткуда.

– Но, если она так подумала, значит, и тот человек мог подумать то же самое.

– Что «то же» и что «самое»?

– У Вуквукая что-то искали и у тебя тоже искали. В комнате, когда ты подумала, что Таня рылась в твоих вещах! В сумке. По всей видимости, ничего не нашли, потому что потом тебя обыскали уже… основательно.

Лиля вздохнула и налила ему кофе в кружку.

Он задумчиво вылил его в раковину – изумленная Лиля проводила глазами это движение, – достал с полки плитку какого-то спекшегося вещества, похожего на волосатый шерстяной шоколад, отломил кусок, бросил в чайник и залил кипятком. Лиля подошла и заглянула внутрь:

– Что это такое?

– Плиточный чай. У Ромки всегда есть, он любит. У тебя тоже что-то искали, и вот вопрос – нашли или нет?.. Но что именно у тебя могли искать? Деньги? Нет. Документы? Нет. Что могло оказаться у тебя такого, что принадлежало Вуквукаю?

– Торбаса, – буркнула Лиля и понюхала плиточный чай. Ничем не пахло. – Я купила у него торбаса.

– Торбаса, – повторил Олег Преображенцев. – Точно.

Он закрыл глаза, как будто Лиля мешала ему сосредоточиться. Или на самом деле мешала?

– В землянке ты была в своих московских ботинках. Их разрезали, как и всю одежду. Я собрал ее и принес сюда.

– Ну да. Потому что я поссорилась с Таней! А прощения так и не попросила! А кухлянка и торбаса…

Он вдруг вышел из кухни, тихо прикрыв за собой дверь. Лиля постояла немного, подняла крышку чайника, где заваривался невиданный напиток, понюхала – пахло резко и необычно, – пожала плечами и вышла следом.

Он сидел на медвежьей шкуре, где давеча воплотилась в жизнь древняя легенда, и сосредоточенно рассматривал ее торбаса.

Лиля подошла и стала рядом на колени. Сидеть, как он, скрестив ноги, она не умела.

– Принести тебе твой чай?

Олег чуткими пальцами ощупал один сапог, отложил и принялся за второй. Лиля смотрела на его руки – совершенный, приспособленный, умный инструмент! У нее совсем не такие руки!

– Между прочим, – вдруг вспомнилось ей, – они не очень и удобные!

– Что?

– Правая торбасина какая-то неудачная! Я для того второй раз к Вуквукаю и пошла, чтобы он мне поменял их или переделал! Давит на косточку ужасно. Вот с этой стороны, видишь?

Олег посмотрел сначала на сапог, потом на Лилю, а после отчего-то покачал головой:

– Принеси мне нож.

– Какой?! Кухонный?!

Он поднялся – как это у него получается вставать со скрещенными ногами?! – не выпуская из рук Лилин сапог, вышел на секунду и вернулся.

– Давно следовало сообразить, – бормотал он себе под нос. – Ведь это же очевидно. Единственное, что отдал тебе Вуквукай, – торбаса. Значит, все дело в них.

Он опустился на шкуру, Лиля подползла поближе и засопела ему в ухо. В мочке была дырка для серьги. Нож с широким лезвием он держал как-то странно, будто авторучку. Пальцы прошлись по шву, раз и еще раз, лезвие подцепило мех, вошло глубоко и словно споткнулось обо что-то. Олег аккуратно и быстро надрезал шов, раздвинул его и высыпал на медвежью шкуру тусклые серые камушки, довольно крупные.

– Ну, конечно! – сказала Лиля. – Вот они мне и мешали! Это же надо взять и зашить в сапог горсть гальки!

Олег Преображенцев еще чуть-чуть надрезал шов и вытряхнул остальные, помельче. Вид у него был хмурый.

Ножом, зажатым в пальцах, он почесал себе голову.

– Значит, алмазы все-таки были, – произнес он задумчиво. – И есть. Вот они.

– Где?!

Он кивнул на шкуру, где лежала горстка камушков.

– Это алмазы?!

– Это целое состояние, Лиля.

Она не верила своим глазам и не верила своим ушам.

Нет, в ее новой вселенной все, что говорил Олег Преображенцев, было непреложной истиной, в которой смешно и дико сомневаться, но в то, что перед ней на полу лежит горсть алмазов, – не поверила.

– Не может быть. Они совсем не похожи на бриллианты.

– И тем не менее. Просто это неограненные алмазы, и если их огранить, то получаются бриллианты.

Лиля взяла камушек и посмотрела. Обыкновенный серый камушек. Пожалуй, когда она поднесла его к свету, в нем стала угадываться какая-то глубина, но… бриллианты?!

– Кто-то его напугал, – продолжал Олег, а Лиля все рассматривала невзрачный камушек, – Вуквукая. Кто-то знал, что у него есть алмазы, а он был уверен, что не знает никто! Он зашил их в торбаса, чтобы уж точно не нашли, и отдал торбаса тебе. Потом он забрал бы их, и все дела, но его убили, и алмазы остались у тебя. Человек, который его убил, не нашел ничего и решил, что Вуквукай почему-то отдал их тебе. И ты их прячешь. Он обыскал твою сумку, потом комнату, потом тебя. И ничего! Если бы ты в тот вечер ушла от Тани в торбасах, а не в своих московских ботинках, он бы их нашел. И сегодня уже улетел бы, скорее всего. Но он камни не нашел. Значит, убийца все еще здесь.

– Я все время ходила с кучей алмазов в сапоге? – глупо спросила Лиля. – И они мне мешали?

Олег Преображенцев думал, и лицо у него стало сосредоточенное и отчужденное.

– Твой попутчик Володя почему-то врал, что в тот вечер сразу же вернулся в гостиницу, а это не так! Официант и бабка-вахтерша говорили другое. Официант сказал, что он сидел очень долго, хотя почти ничего не заказывал, а потом как-то тихо ушел. И бабка сказала, что явился он поздно, потому что… гулена.

– Господи, Володя-то тут при чем?! Еще какого-то Володю придумал! Этот тип обыкновенный банковский клерк! Он мне все твердил про повышение и про то, что Анадырь – это не навсегда!