Заклинание для хамелеона - Пирс Энтони - Страница 219

— И мы не сможем пройти? — спросил паук.

— Ну знаешь, мимо нимф… — Но паук, конечно же, не знал. Нравы этих прелестниц оставались для него загадкой, — Нимфы… ну, они… — попытался объяснить Дор, но не смог, потому что сам толком ничего не знал. — В общем, увидим. Может, еще обойдется.

Нимфы заметили Дора, обрадовались, что к ним пожаловал гость, и закричали: «Добро пожаловать!» Потом, завидев Прыгуна, в ужасе закричали: «Ужас!» А после этого, притопывая ножками и потряхивая волосами, станцевали какой-то воинственный танец. Следом выступили козлоногие фавны. Их грозный вид не предвещал ничего хорошего.

— Успокойтесь! — выкрикнул Дор. — Я человек, а это мой друг. Мы не собираемся причинять вам зло.

— Ой, как хорошо! — обрадовались нимфы. — Кто дружит с людьми, тот и нам друг, — Нимфы захлопали в ладоши и станцевали, соблазнительно покачивая телами, еще один танец, на сей раз радостный.

Пока все шло прекрасно.

— Меня зовут Дор. А моего друга — Прыгун. Хотите увидеть, как он прыгает?

— Хотим! — дружно крикнули нимфы.

И Прыгун подпрыгнул. Нимфы так и ахнули. Но они не знали, что на пятнадцать шагов вверх паук Прыгун подпрыгивает, когда устает и теряет силы. На всякий случай Прыгун решил не показывать, на что он действительно способен. Дор с трудом понимал, как мыслят взрослые. Они мыслят более сложно, чем дети. Получился небольшой спектакль. И все же здорово он придумал: показать нимфам, как паук умеет прыгать. Нимфы получили удовольствие и заодно поняли, что Прыгуна вовсе не стоит бояться.

— Я из рода наяд, — прожурчала из озера одна нимфа. Она была очень милая. Волосы ее напоминали чистые морские водоросли, грудь волновалась. — Иди ко мне, поплаваем! — позвала она.

— Поплавать…

Дор не знал, как быть. Нимфы хоть и не пусты, как лесная красавица, но все же отличаются от настоящих женщин.

— Я зову Прыгуна! — залилась смехом нимфа.

— Прыгуну больше нравится бегать, — прострекотал паук, осторожно спустился на воду и заскользил по поверхности озера.

Нимфы от всей души захлопали в ладоши, попрыгали в озеро и поплыли вслед за пауком. Если уж они кому-то верили, то верили до конца.

— Я из рода дриад, — прошелестела другая нимфа, на этот раз с дерева. Волосы у нее были зеленые, как листва, ногти коричневые, как охра, но тело обнаженное и пышное, как и у первой нимфы — обитательницы вод, — Иди ко мне, покачаемся на ветвях! — позвала дриада.

Дор еще не знал, как относиться к таким предложениям, но почему-то опять вспомнил лесную красавицу.

— Ты зовешь меня?

— Я зову Прыгуна!..

Но паук уже мчался к дереву. По воде он бегал отлично, но на деревья взбирался в два раза лучше. Через минуту другие дриады карабкались следом. И пошла потеха — раскачивались на паутинках, прикрепленных к ветвям, болтали ногами, радостно кричали.

Всеми покинутый, Дор в печали пошел дальше. Хорошо, конечно, что его друга так полюбили, но все же…

— Я из рода ореад, — раздался вдруг голос с горного уступа. — Иди ко мне, побегаем по горам!

— Прыгун занят, — ответил Дор.

— Жаль, — разочарованно произнесла нимфа, живущая среди скал.

И тут ему на пути повстречался какой-то фавн.

— Вижу, девушки не хотят с тобой дружить, — сказал он, — Может, присоединишься к нам?

— У меня дело: надо отыскать путь для армии, — коротко ответил Дор.

— Для армии? С армиями нам не по пути!

— А с кем вам по пути? Чем вы занимаетесь?

— Танцуем, играем на дудочках, бегаем за нимфами, пьем, едим и веселимся… Я сам из рода горнов. Мы живем в горах. Но ты мог бы подружиться с прелесниками, они живут на деревьях. Или с ньюфавнлендами, живущими в озере. Между нами нет больших отличий.

Дор не стал спорить.

— Я не хочу к вам присоединяться, — сказал он. — Мое дело — идти дальше.

— И все же побудь на нашем празднике, — настаивал фавн. — Может, когда увидишь, как мы веселимся, передумаешь уходить.

Дор снова хотел отказаться, но увидел, что день клонится к закату. Лучше уж провести ночь здесь, чем в какой-нибудь полной опасностей чаще. К тому же нравы нимф и фавнов всегда интересовали его. В будущем, из которого пришел Дор, разнообразнейшие нимфы, нимфы на все случаи жизни, встречались по всему Ксанфу. А вот фавны стали редкостью. Почему? Может быть, разгадка здесь, в прошлом?

— Ладно, я остаюсь, — согласился Дор. — Пройду еще немного, проверю дорогу и приду на ваш праздник.

Дор любил праздники, любил ходить в гости, но ему не часто выпадало это удовольствие. Он имел привычку заводить разговоры со стенами, с мебелью, а хозяевам это почему-то не нравилось. Наверное, потому, что мебель иногда хранит тайны, которые пытаются скрыть под внешними приличиями. Ну и очень плохо, потому что тайная бесцеремонность куда интереснее. Вот такие они, взрослые, — стоит им объединиться в небольшую компанию, и они начинают вытворять бог знает что. А когда компания состоит из одного мужчины и одной жен-шины, тут и вовсе ничего не поймешь. Если их занятия хороши и полезны, то почему они прячутся от всех? Дор никак не мог этого понять.

Фавны танцевали и наигрывали на дудочках, а Дор шел дальше, мимо озера, через гору. Волосы на головах фавнов закручивались наподобие рожек, а ногти на пальцах ног были так длинны, что напоминали копытца, но в остальном они ничем не отличались от людей. Пока не отличались В следующие столетия рожки и копытца отвердеют и фавны станут подлинно волшебными существами. Впервые увидев фавнов, Дор принял их за настоящих, но теперь понял, что это была просто игра воображения. Оно и дорисовало еще не существующие детали.

Дор понял: присоединись он, ну или там кто-нибудь другой, сейчас к фавнам, и его волосы и ногти со временем тоже стали бы напоминать рожки и копытца. На копытцах ведь гораздо легче бегать по камням, а рожки пусть и слабая, но защита. К.тому же рожки всегда при тебе, их не потеряешь, как, бывает, теряют оружие. И для танцев копытца, маленькие, твердые, аккуратные, подходят куда больше, чем плоские мягкие ступни.

«Я похож на гоблина», — вдруг подумал Дор.

Фавны разделялись на роды, как и нимфы. Прелесники, живущие в лесах, имели зеленые волосы, а ноги и всю нижнюю часть тела покрывала мягкая коричневая шерсть. Рожки у них загибались вперед, помогая снимать с деревьев плоды. Копытца прелесники имели острые и поэтому с легкостью взбирались по отвесным стволам, а вот по земле ходили довольно неуклюже. Может, тут и разгадка их исчезновения. Допустим, они так преобразились, что смогли обитать только на деревьях. А потом с этими деревьями случилось какое-то бедствие, деревья исчезли. Вместе с деревьями исчезли, конечно, и их обитатели.

Горны, или фавны, обитающие в скалах, обладали более крепкими ногами. И рога напоминали козлиные или оленьи. Даже руки у них как-то так искривились, чтобы горны могли, изогнувшись, взбираться по горным склонам. Рога у них загибались назад — горны могли бодаться.

Ньюфавнленды, или фавны озер, носили уплощенные, похожие на плавники копытца, а рожки у них торчали вперед, как вилки. На эти вилки они, когда хотели есть, ловили глупую зазевавшуюся рыбешку. Нижнюю часть тела вместо шерсти покрывала нежная чешуя.

Один ньюфавнленд заметил Дора и весело крикнул: «Тебе бы встретиться с моим кузеном моренадом! Он живет в море, в которое впадает эта река. Чешуя у него прямо как у морского дракона и прекрасные плавники. Кузен отлично плавает, а вот по земле ходить не может».

Так, значит, у моренада есть чешуя и плавники. А не могло ли это дробление рода привести к появлению водяных, тритонов и русалок, окончательно сменивших нога на хвост? И тут Дор припомнил, что вроде бы уже видел тритона. Здесь, в прошлом… Нет, ошибся, тритона он видел, но не здесь, не в прошлом, а в будущем, то есть в своем времени, и произошло это в замке у доброго волшебника Хамфри. В будущем не осталось никаких ньюфавнлендов, никаких моренадов. Не осталось, потому что они превратились в морских и речных тритонов, а наяды и ореады — в русалок. Что же получается? Получается, на его глазах нимфы и фавны делают первые шаги потому пути, который в будущем приведет к полному изменению их рода. И Дор — живой свидетель начала этого многолетнего пути. Вот так чудо!