Заклинание для хамелеона - Пирс Энтони - Страница 209

— И ты мне нравишься, — промолвила девушка и присела к нему на колени.

Тело опять включилось, руки обняли девушку. Никогда прежде Дор не испытывал ничего подобного. Он чувствовал: тело знает, как поступать, стоит только дать ему волю. И девушка желает этого. Это будет нечто абсолютно новое для него. Ему только двенадцать лет, но тело старше. Тело может сделать это.

— Любимый, — прошептала Милли, клоня головку, приближая губы к его губам. Какие сладкие у нее губы…

Блоха яростно укусила его в левое ухо. Дор прихлопнул ее. Прямо по уху! Мгновенная резкая боль пронзила его.

Дор поднялся, Милли тоже вынуждена была встать.

— Я устал, — проговорил Дор. — Хочу немного отдохнуть.

Девушка молчала, глядя в пол. Дор понял, что страшно обидел ее. Милли совершила поступок, непростительный для любой девушки, — первая призналась в любви и получила отказ. Но он не мог поступить иначе. Ведь он из другого мира. Вскоре он уйдет, а она никак не сможет последовать за ним. Между ними проляжет пропасть в восемь веков, по ту сторону которой ему снова будет всего лишь двенадцать лет. Он не имеет права увлекать и увлекаться. Но, поддайся он воле своего мужественного тела, случилось бы нечто ослепительное!

Ночью обыкновены не атаковали и утром тоже, но осада продолжалась. Вокруг замка готовились к новому штурму, а внутри просто ждали развития событий. А что еще оставалось делать?

Драгоценное время уходило, и положение короля Ругна ухудшалось. Волшебник Мэрфи торжествовал.

Дор вошел в столовую. Милли и повелитель зомби были уже там. Они завтракали и о чем-то оживленно разговаривали, но, когда появился Дор, сразу замолчали. Милли покраснела и отвернулась. Повелитель зомби нахмурился. Привыкнув к мрачному облику хозяина замка, его можно было назвать даже красивым.

— Дор, мы вели вполне невинную беседу, — сказал повелитель зомби, — Но мне кажется, между тобой и Милли что-то произошло. Не хотите ли вы поговорить наедине?

— Нет! — дружно ответили Дор и Милли.

Повелитель зомби не знал, как поступить.

— Некоторое время я жил в одиночестве, — сказал он наконец. — И поэтому позабыл, думаю, некоторые правила поведения в обществе. Позволю себе дерзкий вопрос, Дор: как бы ты повел себя, если бы узнал, что я питаю интерес к барышне Милли?

Дор почувствовал укол ревности. Как быть? Ведь признаться он не может.

Милли смотрела на Дора широко распахнутыми глазами. В них была мольба, смысл которой он понял, пусть и не до конца.

— К твоему интересу я отнесся бы спокойно, — ответил Дор на вопрос повелителя.

Милли опустила глаза. Опять обиделась. Тот, кому она открыла сердце, дважды отверг ее.

— Мне больше нечего сказать, — пожал костлявыми плечами повелитель зомби, — Давайте продолжим завтрак.

Дор решил было попросить повелителя зомби помочь королю, но сразу же передумал: если поводом действий повелителя зомби станет просьба со стороны Дора, все может пойти не так, как надо. И тут его озарило: ни он, ни Прыгун ничего толком не устроят здесь. А вот Милли может. Она ведь из этого мира! Если бы она убедила повелителя зомби помочь королю…

Вошел какой-то зомби.

— Т-т-ак, — попытался он что-то сказать, — Ч-ча-ас-с.

— Спасибо, Брюс, — сказал повелитель зомби и повернулся к своим гостям: — Брюс принес известие, что через час обыкновены предпримут новую атаку. Мы должны отправиться на свои места.

На сей раз обыкновены атаковали стену, которую защищал Прыгун. И в помощь себе они смастерили мощную стенобитную отбивную. Отбивную, да не простую! Далеко ей было до сочности и приятности шипящих в масле тезок. Лжеотбивная была сделана из ствола вечнозеленой железной балки и поставлена на колеса. Дор услышал грохот. Все вокруг задрожало. Это отбивная проехала по мосту и врезалась в древние камни. Ни помочь, ни даже просто побежать посмотреть Дор не мог: если он оставит пост, обыкновены полезут, не исключено, что и лестницы притащат. Оставалось надеяться, что стена выдержит. В прошлый раз, когда атаковали Дора, никто и с места не сдвинулся. Особая разновидность мужества — держаться в стороне и не вмешиваться.

Стрела вонзилась прямо в выступ. Наверняка перелетела через крышу с той стороны, где идет бой, и вот упала, утратив смертоносную скорость.

— Ну как там дела? — спросил у нее Дор.

— Пытаемся пробить дыру в стене, — ответила стрела, — Но этот чертов паук, эта громадина, все время утаскивает из-под ног бревна при помощи своих липких веревок. Мы пытаемся его подстрелить, но он ужасно ловкий. Убегает прямо по гладкой стене. Один раз мне показалось, что я попала в него, но… — Стрела вздохнула, — Промахнулась.

— Соболезную, — с улыбкой сказал Дор.

— Нечего меня жалеть! — дерзко крикнула стрела, — Я не лыком шита!

— Может, тебе нужен более умелый портной… то есть стрелок? — Вот это правда. Не одна отличная стрела осталась ни с чем по вине плохого стрелка. Что за расточительность! Если бы вместо глупых стрелков миром правили стрелы…

Дор еще раз убедился, что жизнь — жестокая штука. Даже для неодушевленных предметов. Он больше не разговаривал со стрелой, поэтому и она молчала. Голос человека пробуждает голос вещей. Таков закон. Когда к ним обращаешься, вслух или молча, как к паутине, передающей стрекот Прыгуна, они тоже начинают говорить. А еще, припомнилось Дору, предметы учатся понимать речь, если постоянно находишься среди них, прикасаешься к ним. Как стены и двери его родного дома. Уютный коттедж, выстроенный в милом сырном стиле. Его дом! Как же он далеко сейчас!

Шум битвы постепенно затих. Дор понял, что Прыгун одержал победу: обыкновены отступили. Дору хотелось проверить, но он устоял. Еще не время покидать пост. Любопытство любопытством, а дисциплина дисциплиной. Даже теперь, когда сражение закончилось.

Но что это? Над выступом показался край лестницы. Коварные обыкновены! Дор зевал, а они шли через ров, цепляли лестницу, взбирались. Наверняка подумали, что он заснул, покинул пост, не обращает внимания. И не так уж и ошиблись.

Первый обыкновен показался над выступом. Дор взялся за лом, подцепил лестницу и оттолкнул от стены. На этот раз он пропустил мимо ушей всплески воды и крики тонущих. Благодаря своей стойкости он выполнил долг — пресек коварную вылазку врага и спас замок. А вот если бы он поддался искушению и побежал посмотреть, как там у Прыгуна… Нет, все-таки и ему дано совершать героические поступки.

Наконец зомби-киноглазки донесли, что обыкновены отходят на прежние позиции. Дор покинул выступ. Был полдень. Перекусили и стали складывать головоломку «джиг-со», которую обнаружила Милли, когда убирала гостиную.

Это оказалась волшебная головоломка — множество крохотных «джиг» и десятки десятков маленьких «со» были существами волшебными, наслаждающимися своей игрой. Через какое-то время они должны были сложиться в прекрасную картину, но пока представляли собой лишь хаос крохотных фрагментиков, место которым еще предстояло найти. Укладывая кусочки, требовалось всякий раз произносить соответствующее, иногда очень мудреное заклинание, иначе «джиги» и «со» не желали мириться и укладываться рядом… А сложенные участки головоломки начинали жить своей жизнью. Изображение на них все время менялось. Головоломка напоминала волшебный гобелен из родимых времен Дора. На том маленькие фигурки тоже двигались как живые. Впрочем…

— Ведь это он и есть! — воскликнул Дор. — Мы сейчас создаем гобелен! Тот самый!

Все посмотрели на Дора. Все, кроме Прыгуна, который не мог посмотреть на Дора из-за особого устройства глаз.

— О каком гобелене ты говоришь? — строго спросила Милли. Она все еще обижалась.

— Ну… это… я не могу толком объяснить, — неуверенно проговорил Дор.

— Дружище, я, кажется, знаю, о каком гобелене ты ведешь речь, — выручил его Прыгун, — Король говорил о нем. Королю нужна подходящая картина для замка Ругна. Чтобы все прибывающие в замок видели ее и сразу понимали, чего король хочет достичь. Милли отыскала как раз то, что нам нужно. Но это собственность повелителя зомби. Если бы он оказал любезность и подарил картину нам…