Заклинание для хамелеона - Пирс Энтони - Страница 195

— Злоумышленники! — гневно прорычал гоблин. — За дерзкое вторжение в наши владения вас ждет кара!

Милли слабо вскрикнула и попыталась вырваться из гоблинских лап. А гоблинам было, очевидно, просто интересно ее держать. Паук затрещал, но гоблины не ответили. Гоблины не знают паучьего языка. Тогда вперед выступил Дор.

— Мы не собирались покушаться на твои владения, государь, — сказал он. — Мы просто спасались бегством от гарпий.

Маловероятно, что яростный гоблин смилуется, но попытаться стоит.

Гоблин удивленно поднял косматые брови:

— Ты, человек, назвал гоблина государем?

— Назови мне свой подлинный титул, и я буду обращаться к тебе правильно, — пытаясь не выдать своего испуга, предложил воин. Без меча — какой-то гоблин выдернул его у Дора из руки по пути в пещеру — он чувствовал себя голым.

— Я вице-король Пугач. Управляю здешним племенем гоблинов, — пояснил сановный гоблин, — Но обращение «государь» мне вполне по вкусу.

Гоблины-стражники захихикали.

— А вас это обращение, я вижу, веселит! — разгневался на них Пугач.

— Перед тобой, вице-король, очевидно, плут, а не герой. Плут, лишенный чести, боящийся честного боя. Поэтому польстившее тебе обращение пахнет обыкновенным оскорблением.

— Неужели? — рыкнул Пугач. — Так мы сейчас проверим, Крюк. Согласен ли ты сразиться с ним?

Крюк глянул на Дора и попятился. Но дружный гогот приятелей остановил его.

— Гоблину не одолеть человека, даже плута, в одиночку, — сказал Крюк, — Четверо или пятеро на одного — это дело!

— Ну так возьми подмогу! — крикнул Пугач. — Верните человеку меч. Пусть покажет, сколько весит его любезное обращение.

Спесь иногда творит чудеса! Вице-король гоблинов согласен болеть за чужака, только бы подтвердилось, что он действительно «государь».

Меч у него в руке. Это хорошо. Но в бой вступать как-то не хочется. В убийстве вообще нет ничего радостного, а гоблины к тому же так похожи на людей. С виду вроде и отличаются, а гордыня у них ну точно как у людей.

Но гоблины не собирались отступать. Очистили место посреди пещеры. Пятерка гоблинов из братии Крюка шагнула вперед. В руках они держали маленькие дубинки, обломки камней и вообще выглядели решительно. У них просто руки чесались.

И тело воина сказало «да». Дор ринулся на гоблинов, размахивая мечом. Гоблины бросились врассыпную. Он схватил первого попавшегося и так наподдал ему, что тот пролетел по пещере и врезался в стену. Каменный нож раскололся на куски.

Грозные взмахи меча не давали гоблинам сплотиться. Какой-то смельчак решил подкрасться сзади. Взмах — и дубинка полетела в сторону. Гоблин получил улар кулаком в живот; меч оставил царапину на его твердой, как камень, голове.

Дор стоял посреди пещеры, но на него никто не нападал. Благодаря силе и ловкости тела он одержал победу, но при этом не убил ни одного гоблина. На душе у него немного полегчало. Груз вины за прежние убийства если и не исчез совсем, то наверняка стал немного легче.

— Так что, государь я или не государь? — высокопарно вопросил Пугач. — Меч остается у тебя, человек. Ты доказал, что имеешь право носить его. Приглашаю тебя и твоих друзей к себе в гости.

Прыгун что-то протрещал.

— Гоблины, кажется, большие любители титулов, — перевела паутина, — Ты правильно сделал, что польстил этому гоблину.

— Я просто подумал, что так обращаются к вождям, — сконфузился Дор.

— И правильно подумал.

Благодаря вежливости Дора они чудесным образом из пленников превратились в гостей. Пугач предложил им великолепную закуску — слизняки в сахаре, салат из полушек, пирожные со вшивой начинкой. Прыгуну понравилось; Дор и Милли пожали плечами.

— Значит, вы сражались с ужасными гарпиями? — спросил Пугач.

Он пытался поддержать светскую беседу и при этом закусывал слизняками. Сначала вице-король слегка настороженно посматривал на Прыгуна, но, увидев, как паук крошит пищу своими мощными жвалами (там, где у других существ челюсти, у пауков — жвала), заметно смягчился. Гоблины считают, что чем яростнее крошишь пищу, тем лучше у тебя манеры. Поэтому, с их точки зрения, Прыгун оказался просто асом хорошего тона. А когда паук полил месиво особой жидкостью, превратил его в кашицу и втянул в себя, гоблины дружно зааплодировали. Прыгун показал высший класс!

— Хорошо, что мы вас спасли, — заметил вице-король, отдыхая после попытки переплюнуть Прыгуна. Как он ни старался, а растворить пищу слюной не сумел.

— Хорошо, — согласился Дор.

А мясо полушек оказалось не таким уж противным — даже наоборот, мягким и сочным. Милли тоже, как говорится, раскусила. Она жевала и выплевывала косточки не хуже гоблинов. У нее это получалось даже изящно. Пиршественный стол был просто усыпан обглоданными ножками.

— А с чего это гарпии на вас напустились? — спросил Пугач. — Мы явились к месту боя, потому что услышали шум, и забрали вас, потому что враги гарпий — наши друзья.

— Гарпии хотели… — Дор не знал, как объяснить, — Они хотели, чтобы я сослужил службу Гарной Горпыне, несравненной среди гарпий.

— Несравненной? — спросила Милли, нахмурившись.

Пугач так прыснул со смеху, что ножка, которую он как раз грыз, отлетела к потолку. Гоблины вокруг захлопали столь высокому искусству.

— Несравненная Горпына! — гоготал Пугач. — Так вот какие у них ходы-переходы! Хватают благородного человека, как обыкновенного жеребца! Как же их после этого не бить! Как я тебе сочувствую!

Дор хотел что-то сказать, но посмотрел на Милли и почему-то передумал.

— Гарпия рассказала, что вы, гоблины, — причина их бедствий. Ваши женщины когда-то похитили их мужчин.

— Виноваты гарпии, — возразил Пугач, — а мы попросту отомстили. Когда-то мы жили вместе, но гарпии хотели захватить побольше пространства. Поэтому они напустили на нас ужасное колдовство. С той роковой минуты наши женщины стали подходить к мужским достоинствам с какой-то странной меркой. Отважнейших, красивейших, сильнейших они начали избегать, как чумы. Их стало тянуть к самым слабым, к самым уродливым, к глупым и трусливым. Им они отдавались, от них рождали новых гоблинов. Целые поколения пошли насмарку. А ведь в древности гоблины красотой превосходили эльфов, умом — гномов, силой — троллей, а честью не уступали самому человеку. И посмотри, какими мы стали. Крученные-перекрученные, тупые, трусливые, слабые, вероломные. Пятеро на одного — только так мы побеждаем. Гарпии напустили на нас когда-то эту порчу, и только гарпии могут нас освободить, но гнусные птицы отказываются. Пока гоблины еще кое-что значат в Ксанфе, они будут мстить.

Гоблин открыл сейчас то, о чем умолчала гарпия. Роду гарпий нанесен такой удар, что мир теперь вряд ли возможен. Разве что грифон и человек снова вступят в союз, от которого родится новый гарпий, — но поди поищи такого человека и такого грифона! Значит, война между гоблинами и гарпиями будет продолжаться…

— Но решающее слово за нами, — мрачно произнес Пугач. — Уже собираются племена гоблинов, уже наши братья из подземных пещер — а их тьма и тьма — идут нам на помощь, уже готовятся к битве друзья и родичи. Род гарпий будет вырван с корнем и сметен с лица земли ксанфской!..

Но гарпии и их союзники тоже готовятся.

«Надвигается грандиозная битва», — подумал Дор.

Почетным гостям предоставили для ночлега милую темную пещерку со здоровенными крысами для устрашения полушек и дырой в потолке для свежего воздуха. Гоблины как-то излишне горячо настаивали, чтобы гости остались переночевать. Дора это встревожило. Сам Пугач заметил, что гоблины склонны к вероломству. Оставить в живых, разыграть сцену перемирия, назвать почетными гостями, уложить спать у себя в доме, а потом… предать, то есть убить неожиданно… И таким образом насытить свою страсть к коварству. Что будет утром? Выйдут ли они на волю? А может, станут мясным блюдом на пиршественном столе гоблинов? И Пугач намекал, что гоблинам верить нельзя.

Глаза воина и глаза-фонари паука Прыгуна встретились. Гоблины могли подслушивать у стенных отверстий, но паук и Дор поняли друг друга без слов. Надо бежать!