Заклинание для хамелеона - Пирс Энтони - Страница 122

Он принес корягу в лагерь.

— Не знаю, что это такое, но она кажется очень волшебной. Может, и пригодится.

Честер взял корягу:

— Древесина необычная, прочная. Наверно, от какого-то очень большого старого дерева. Интересно, что я не могу определить его породу. Может, если тебе удастся найти кусочек коры…

Кромби зачирикал:

— Дай сюда, лошадиная морда. В свое время я повидал много деревяшек.

Честер слегка поперхнулся:

— Никаких возражений, птичий клюв.

Кромби взял корягу в переднюю лапу и внимательно ее осмотрел:

— Чирик!

— Есть в ней что-то странное, — перевел голем.

— Да, — согласился Бинк. — Пока ты не слишком занят, не укажешь ли, где ближе всего удастся найти что-нибудь поесть? А порассуждать об этой деревяшке мы можем и во время еды.

Кромби покорно завертелся и указал направление. Бинк посмотрел в ту сторону и увидел мерцающий гриб-фундуклей.

— Должно быть, вот это. Я никогда раньше не ел мерцающих. Но твой талант нас еще не подводил.

Он подошел и отломил кусок. Фундуклей был твердый, сухой, бледный внутри и издавал приятный запах.

— Чирик, — заспорил Кромби с кентавром, — я еще не закончил.

— Вполне достаточно, полосатые мозга, — сказал Честер, — теперь моя очередь.

Бинку пришлось подбежать к ним, чтобы прекратить очередную ссору. За драчунами только глаз да глаз — так и норовят затеять потасовку! От этой парочки нельзя отвернуться, даже чтобы добыть пищу.

— Сейчас очередь волшебника! — крикнул Бинк, — Может, он сумеет определить, что это за деревяшка, — Он отнял у них корягу и понес ее к Хамфри — Ты бы не смог определить этот редкий образец…

Он произнес волшебные слова. Внимание волшебника тут же обратилось к нему. Хамфри глянул и заморгал:

— Это гриб голубой агонии! Выброси его быстрее!

Опа! Бинк перепутал руки и сунул волшебнику под нос гриб.

— Извини, я хотел показать тебе эту корягу, а не… — Он запнулся, — Гриб ядовитый?

— Его волшебные силы окрасят твое тело в синий цвет, прежде чем ты растаешь в голубую лужицу, от которой вымрут все растения, соприкоснувшиеся с почвой, куда просочится эта жижа, — доходчиво объяснил Хамфри.

— Но Кромби указал на него как на подходящую пищу!

— Чушь! Его безопасно трогать, но для еды это самая опасная штука. Его использовали для казней, давно, еще при ранних волнах нашествия.

Бинк отбросил гриб.

— Кромби, ты не… — Он замолчал, размышляя, — Кромби, укажи самое худшее, что мы можем съесть.

Грифон пожал плечами и указал. Как раз на брошенный фундуклей.

— Ну, ты полный идиот! — воскликнул Честер, посмотрев на грифона, — У тебя что, перья в мозгах сгнили? Ты минуту назад показывал на него как на безопасную пищу!

Кромби сердито зачирикал:

— Бинк взял что-нибудь не то. Мой талант не ошибается.

Теперь Хамфри изучал корягу.

— Талант Кромби всегда врет, — рассеянно заметил он, — поэтому-то я на него никогда и не полагаюсь.

Это удивило даже Честера.

— Волшебник, солдат не приз в лотерее, с этим я охотно соглашусь, но пока что его талант не подводил.

Кромби зачирикал, разъяренный таким подтверждением его способностей.

— Может, и так. Я не знаю. — Волшебник бросил косой взгляд на пролетавшую мимо потную мушку: — А это кто такой?

— Ты что, не способен узнать обычную потную мушку? — поразился Бинк. — Еще недавно ты определял самых редких жуков, открывал новые виды!

Хамфри нахмурил брови:

— С чего бы это? Я ничего не знаю о жуках.

Человек, кентавр и грифон обменялись взглядами.

— Сначала Кромби, затем волшебник, — пробормотал Честер. — Наверно, это и есть безумие.

— Но тогда оно должно бы поразить всех нас, — сказал Бинк. — Это больше похоже на повреждение таланта. Кромби указал на худшую пишу вместо лучшей, а Хамфри переключился от знании к невежеству…

— Как раз тогда, когда они крутили в руках деревяшку, — закончил Честер.

— Лучше уберем-ка деревяшку от него подальше.

— Давай, — согласился Честер и шагнул в сторону Хамфри.

— Нет, пожалуйста, дай лучше я это сделаю, — быстро сказал Бинк, уверенный, что его талант наилучшим образом уладит дело. Он приблизился к Хамфри: — Извини.

И он осторожно взял корягу из рук волшебника.

— А почему она не действует на тебя? — спросил Честер. — Или на меня?

— Она действует на тебя, кентавр, — сказал Хамфри, — но, так как ты не знаешь, в чем состоит твой талант, ты не видишь, как он меняется на противоположный. А что касается Бинка, так это особый случай.

Итак, добрый волшебник опять в форме.

— Значит, эта деревяшка… меняет чары на противоположные? — спросил Бинк.

— Более или менее. По крайней мере, она изменяет направление активной магии. Сомневаюсь, что коряга оживит трифоницу или окаменевших мужчин, если ты подумал об этом. Эти заклятия теперь пассивны. Только полное исчезновение магии поможет им.

— Угу, понятно, — неуверенно проговорил Бинк.

— А что это за особый случай с тобой, Бинк? — спросил Честер, — Ты вроде не делаешь ничего магического.

— Считай, что у меня иммунитет, — осторожно сказал Бинк, удивляясь, почему его талант не защищается от обнаружения. Затем он взглянул на корягу у себя в руках. А действительно ли он обладает иммунитетом?

Он бросил деревяшку.

— Чирик! — сказал Кромби. — Так вот почему ошибся мой талант! Эта дубина сделала меня… прамф, чирик-чирик…

Голем бродил около деревяшки, и перевод сделайся неразборчивым. Бинк аккуратно поднял голема и отставил в сторону от коряги.

— …вот что я хочу сказать, — продолжал голем, совершенно не подозревая о случившемся, — Она опасна!

— Определенно, — согласился Бинк.

Он ногой отпихнул корягу в сторону.

Но Честер не успокоился:

— Выходит, это простая случайность. А безумие у нас впереди.

Кромби обнаружил ближайшее дерево, плоды которого годились в пищу, и на этот раз справился со своей задачей вполне успешно. Это был прекрасный печеньевый куст, росший на плодородной земле близ облюбованного ими скелета. Они набрали шоколадного печенья. Кстати подвернувшееся дерево с водяными орехами снабдило их обильным питьем; от путешественников требовалось лишь собрать свежие орехи и проколоть их, чтобы извлечь воду.

Бинк жевал печенье, запивая водой, когда его взгляд упал на очередной холмик земли. На этот раз он аккуратно раскопан холмик папкой, но ничего, кроме рыхлой земли, не обнаружил.

— Я думаю, такие штуки преследуют нас, — сказал он, — Но какой в этом смысл? Они ничего не делают, просто появляются то тут, то там.

— Я взгляну на нее утром, — сказал волшебник, проявив умеренное любопытство.

Еще до наступления темноты путешественники соорудили из огромного скелета пристанище для ночлега. Предварительно проверив окрестности и убедившись, что им пока ничего не угрожает, Бинк устроился в убежище из грудной клетки скелета. Он улегся на спину на подушках из моховой губки и теперь наблюдал, как появляются звезды. Ночевать под открытым небом не так уж и плохо!

Сначала звезды были просто светящимися точками, которые проглядывали сквозь ребра скелета. Затем Бинк заметил в них какой-то порядок — созвездия. Он не очень-то разбирался в звездах. Ксанф ночью небезопасен, Бинк оставался на ночлег под крышей, а когда ночь заставала его под открытым небом, спешил побыстрей найти себе приют. Теперь его заинтриговал вид звездного неба. Раньше, без всяких на то оснований, он считал, что у всех звезд одинаковая яркость и они равномерно распределены по небу. Но оказалось, что они совершенно разные — от пронзительно ярких до слабо мерцающих и от одиноко разбросанных точек до тесных скоплений. На самом деле они, казалось, образовывали определенные рисунки. Бинк мог мысленно провести между ними линии и превратить их в увлекательные картинки. Человеческая голова, извилистая линия, похожая на змею, а вот пузырь со щупальцами, похожий на древопутану. По мере того как Бинк сосредоточивал на них свое внимание, картинки делались все определенней. Они становились все более четкими и убедительными и, казалось, оживали прямо на глазах.