НП-2 (2007 г.) - Гурин Максим Юрьевич "Макс Гурин (экс-Скворцов)" - Страница 92

Наши деды оставили нам всё же очень неплохое наследство. Это наследство – сила. «Простая» и «банальная» Сила Духа. И за это им самое настоящее и искреннейшее спасибо!

Когда я смотрю на жалких тварей, которым их проблемы кажутся именно что Проблемами, мне всегда либо скучно, либо же я испытываю некий внутренний напряг с тем, чтобы изыскать в себе силы ещё и на то, чтоб ничем не выдать своего истинного к ним отношения, ибо жалкие твари на то и жалкие твари, что их… жалко, и говорить им что-либо бесполезно – у них просто такой «договор». У убогих людей убогие договоры. Это вещи взаимосвязанные. А как по-другому-то? Короче говоря, пищеварение у Ксени постепенно наладилось.

Мы всё время были с ней вдвоём. Мы ели, гуляли, купались, спали. Во время её дневного сна я умудрялся даже что-то делать с музыкой: забивал в компьютере новые песни для «Новых Праздников» (за год работы у Игоряши я сочинил целых две! J И обе исключительно в транспорте, то есть чисто у себя в голове без инструмента) и концертные минуса наиболее удачных старых («Метрополитен», «Тагудада», «Письмо», «Я тебя ждала»). Я знал просто простую вещь: если именно сейчас я, под влиянием обстоятельств, всё брошу, это уйдёт от меня совсем уже навсегда. А на хуй Ксене такой отец-совок? Нет, я не понимал этого и не понимаю сейчас. Понимаю одно: тот, кто не понимает того, что я сейчас говорю, безнадёжен. Опять же не его, мудака, вина, но я вижу именно так. Ибо на самом деле виноваты все. Во всех уродствах мира виноват каждый, кто находит его уродливым. Аминь, как говорится.

По вечерам я продолжал молиться своим разноцветным звёздам, и уже знал, что Да всё же вернётся к нам.

На следующий день после того, как я очистил нашу с Ксеней лубяную избушку от мамы-лисы, она позвонила мне на мобильник, когда мы гуляли в одном из окрестных дворов, и стала рассказывать, как я, де, подвёл свою двоюродную сестру, игоряшину дочь Веронику, ибо она, мол, уже договорилась в 31-й больнице о месте для Да; о том, в сколь нелёгкое положение я её поставил и о том, какое вообще я говно, и что-то ещё про то, как можно и как нельзя обращаться со своими родственниками. «А идите-ка вы все на хуй!» – сказал я и нажал кнопочку с «красной трубкой», зная, что теперь либо она позвонит мириться со мною первой и на моих условиях, либо же мы не будем с ней общаться уже никогда. (Через пару-тройку недель мама, взвесив все «за» и «против», конечно, перезвонила. Ни о каком моём подлом расчёте тут и речи идти не может, потому что я повёл себя с ней так практически в первый раз, о чём, к слову, до сих пор не жалею.) Как говорится, да кто, блядь, все эти люди, по милости которых я живу, считай, в шалаше с женою, дочерью и кошкой, (в которой безусловно душа моей бабушки Марины Алексеевны Скворцовой), в то время, как даже по юридическим нормам мне было положено нечто гораздо большее, ни говоря уж о человеческих отношениях между якобы близкими людьми!

Потом позвонил Игоряша. Спросил, когда я выйду на работу так, будто он не знал, что Да в больнице, а я сижу с ребёнком один. Я ещё раз объяснил ему ситуацию – хули, раз он такой «забывчивый» J. Сказал, что я на бюллетене. «Максим, ведь это твоя работа! Ты должен об этом помнить!» – сказал мне Игоряша.

Ёпти. Смешной он, право слово. Моя работа – овец заблудших на Путь Истинный наставлять, спасая, таким образом, Мир. И уж о чём-о чём, а об этом я не забываю никогда.

Прошла ещё неделя, и однажды воскресным утром – о, чудо! – мне позвонила Да и сказала, что сейчас приедет и целый день будет с нами, но к вечеру ей пока необходимо вернуться.

Я ужасно обрадовался! Взял на руки Ксеню и сказал: «Ты представляешь, сейчас приедет наша мама!»

Когда через двадцать минут действительно приехала Да, Ксеня не сразу её узнала, – всё-таки она была ещё очень маленькая, – она посмотрела на Да, потом на меня, как будто уточняя, всё ли нормально, но через пару минут всё стало опять хорошо. «ЛюбЮк! Моя любимый любюк! – говорила Да, прижимая её к себе. Мы даже сходили вместе погулять.

Вечером Да уехала, но через два-три дня её выписали совсем. Стоит ли говорить, что это был один из дней наиболее яркого счастья в моей жизни. Кроме шуток.

Накануне я опять беседовал по телефону с Игоряшей. Он спросил, собираюсь ли я дальше работать. Я сказал, что если в этом есть необходимость для Центра, я готов работать на полставки, пока он не найдёт мне замену. (Конечно, мы с ним стоим друг друга – хули, потомки раввина J.) Тогда он сказал, что, в принципе, уже взял человека на моё место. «Слава яйцам! Что-нибудь придумаем!» – сказал кто-то внутри меня.

Так в моей жизни «закончился» Игоряша, ИБО (J)… я победил его…

Письмо

I.

В принципе, это можно делать очень по-разному. Вплоть до того, что не делать этого вовсе. Лично я это делал так.

В идеале мне, конечно, нужна была медная проволока, но вместе с тем у меня была только одна полночь, когда я мог осуществить задуманное.

Да вполне оправилась после больницы, и мы с уже трёхмесячной Ксеней отправились на пару недель на дачу к моим тестю и тёще, расположенную в окрестностях города Покрова, то есть близ сакраментальных Петушков. В какой-то момент они отпустили меня на пару дней в Москву, доделать какие-то дела – так и получилось, что Господь дал мне где-то в начале сентября 2004-го года именно одну конкретную ночь для того, чтобы я мог осуществить Ритуал.

Поэтому вместо медной проволоки мне пришлось использовать многожильный провод, который я добыл из обыкновенного сетевого кабеля.

Вообще в пентаграммах, скрученных из проволоки, принципиальное значение имеет то, как именно она скручена; очень важны сами узлы, в которых одна нить проходит над другой или под ней, что тоже, мягко говоря, немаловажно. Ведь настоящая пентаграмма, обладающая реальной силой – это совсем не то, что нарисованная на бумаге так называемая «звёздочка», когда каждая прямая линия располагается как бы одна над другой (в своё время, в течение почти всего моего детства и юности, моя мама, а ныне бабушка Лёля, машинально покрывала множеством таких «звёздочек» первый попавшийся ей клочок бумаги в процессе долгих-долгих телефонных своих разговоров). Нет, говорю я вам, Истинная Пентаграмма – это совсем другое.

Я не буду расшифровывать вам символический смысл каждого из своих действий, ибо безусловно согласен с Элифасом Леви, утверждавшим, что для мага существует три незыблемых заповеди: знать, сметь и… молчать. Я просто перечислю свои действия сами по себе, поскольку без осознания их смысла, всё это – безусловный бред, не несущий в себе никакой силы, как и, что тоже важно, опасности для беспечного экспериментатора.

Когда я сделал Пентаграмму, я вскипятил в обыкновенной турке воду, предварительно добавив в неё соли, перелил этот раствор в гранёный стакан и поставил его перед монитором компьютера. После этого я соединил все концы пентаграммы в одной точке, скрепив их лобковым волосом. Получилось не что иное, как пустая внутри пятигранная пирамида. Если смотреть на такую пирамиду сверху и в плоскостном изображении, мы увидим всё тот же до боли знакомый людям моего и старших поколений «знак качества», но… только перевёрнутый. (Соответственно, нетрудно догадаться, что реальный «знак качества» – один из важнейших символов СССР – есть Нечто, полученное из Пентаграммы, перевёрнутой вниз головой – но… это я, как говорится, так, к слову. Хотя тут, в общем, нет ничего удивительного, поскольку «знак качества» ставился именно на промышленных товарах и объектах материальной культуры, что изначально не от Бога, но ниспослана всем нам в качестве Ипытания, чтобы в случае удачного его прохождения нами, Он мог удостовериться, что то, что он создал в лице Человека – действительно ХОРОШО.)

Затем я добавил в гранёный стакан с солевым раствором собственной крови и опустил в него свою пятигранную пирамиду. После этого я разделся, вошёл во Всемирную Сеть Интернет и через несколько минут… разрядился в стакан… Ритуал завершился.