Колдовское наваждение - Клоу Аннет - Страница 56

Патриция отошла в сторону. В глазах ее застыла боль. Он не любит ее. Ему не нужны ни сын, ни она сама. Сейчас она, наконец, в этом убедилась. И то, что он писал ей полные любви письма, уже ничего не значило. И даже если раньше он любил ее, то ранение, операции и постоянная боль сделали свое дело. Он стал безразличен ко всему в жизни, кроме виски.

Она повернулась и вышла из комнаты. Ей было так плохо, от утреннего оптимизма не осталось и следа. Но Патриция не выбежала стремительно из дома Шэфферов, как это было вчера. Она прошла в музыкальный салон и села в кресло.

Нет, ей надо собраться с мыслями и обдумать данную ситуацию. Все ее мечты о счастье опять разбились вдребезги. Но она знала, что жить без Эмиля так, как это было последний год, она больше не сможет. Оставить его в подобном состоянии и выйти замуж за Генриха невозможно.

Остаток дня Патриция провела в доме у Шэфферов, наблюдая и анализируя то, что там происходит. Особенно пристально она следила за комнатой Эмиля. Из музыкального салона было все отлично видно и слышно. Она поняла по скандальным крикам Эмиля, что он страшно напился и был почти невменяем.

Кроме того, Патриции стало совершенно ясно, что все в доме, включая сержанта Джексона и слуг, не говоря уже об его отце и Фрэнсис, потворствуют ему и не препятствуют его пьянству. Никто из них не прекратил снабжать его виски. Стоило Эмилю попросить, как бутылка с виски доставлялась в его комнату. Они нянчились с ним и исполняли все его капризы. А дальше станет еще хуже. Ведь Эмиль привык жить, рискуя и постоянно бросая вызов судьбе.

Мужчины по-разному реагируют на вынужденное безделье, и реакция Эмиля была не из лучших. «А потакание окружающих быстро сведет его в могилу», — решила Патриция.

Ее наблюдения подтвердил и доктор Кранц, приехавший проконсультировать Эмиля на следующий день.

Сначала Эмиль, узнавший, что доктора пригласила Патриция, отказывался от осмотра, но отец и Джексон все же уломали его. После осмотра Эмиля доктор Кранц, как и было договорено, приехал к Патриции и объяснил ей положение дел. Он подтвердил, что после перенесенного им тяжелого ранения проблемы остались скорее душевные, чем физические.

— Главное в том, что он совершенно махнул на себя рукой и не хочет ничего делать, чтобы выздоравливать, — вздохнув, сказал доктор. — Я внимательно осмотрел его конечности и убежден, что, несмотря на сильные повреждения мышц, у него есть шанс встать на ноги. Хотя вряд ли он будет ходить свободно, не пользуясь тростью. Рука тоже сильно повреждена и вряд ли будет действовать свободно. Опасность в другом — мышцы рук и ног от полного бездействия начинают атрофироваться. И если он не будет лечиться и разрабатывать ноги и руки, то очень скоро произойдет их полное усыхание. Я не могу сейчас сказать, сколько времени понадобится на его практически полное выздоровление, потому что нервные окончания и мышечная ткань были сильно повреждены, но совершенно точно могу заверить вас, что дальнейшее промедление быстро превратит вашего мужа в безнадежного инвалида. Лечение же будет тяжелым, длительным и очень болезненным.

— Значит, Эмилю нужно постоянно упражняться? — взволнованно перебила Патриция доктора.

— Нет, не только это. У него, как я вам уже сказал, были задеты нервы. Если они полностью потеряли чувствительность, то он не сможет упражняться. Все зависит от того, насколько пострадала нервная система.

— И насколько она пострадала? — продолжала задавать вопросы Патриция.

— Этого я не могу сейчас сказать. Пока я вижу, что надежда есть и можно что-то попытаться сделать, но только в больнице.

Патриция вздохнула. Как же туманно и неопределенно говорил доктор! Она ведь не собирается обсуждать с ним теорию. Ей нужно знать, чем практически можно помочь Эмилю. И Патриция опять перебила врача:

— Доктор Кранц, скажите, мне, пожалуйста, что нужно делать конкретно?

— Хорошо, миссис Шэффер. Первое — полковник должен ежедневно по несколько раз в день пытаться двигать ногами. Вначале это принесет сильную боль, и понадобится очень много времени, прежде чем будет заметен какой-то результат. Главное, чтобы он начал это делать. Кроме того, я рекомендую минеральные ванны, которые уменьшат боль и укрепят его организм. И как только наступит облегчение, нужно будет сменить климат на более теплый. Холодные бостонские зимы усугубят его страдания, и я на это время рекомендую вам уехать на юг. Это все на первое время.

«Новый Орлеан! Вот, что нам надо!» — мгновенно среагировала Патриция, вспомнив о жарком воздухе своей родины, благоухавшей цветами и жимолостью. Она вспомнила, как тихо жужжат в нем мухи и москиты, как он нежно обволакивает все тело теплом, как разносится в нем запах свежих утренних булочек и кофе с цикорием, что продают уличные торговцы возле рынка.

Она вспомнила, как прекрасно звучит на зеленых улицах ее любимого Нового Орлеана южная медлительная и распевная речь, как мелодично торговцы фруктами призывают купить свой вкусный товар и как поют негры!

Ах, как она загрустила о доме! О, если бы она смогла увезти Эмиля туда, где начиналась их любовь, где они были так несчастны и так счастливы! Она уже была уверена в том, что только там он сможет выздороветь и там сможет возродиться их любовь.

Да, похоже, судьба дает им еще один шанс, еще одну возможность вернуться туда и начать все сначала.

С финансами никаких проблем не будет — лихорадочно прикидывала Патриция. У нее достаточно денег: и тех, что давал для внука отец Эмиля, и тех, что посылал он сам с фронта. Кроме того, ее собственные сбережения, которые вложены в землю: ее можно выгодно продать, и акции.

Да, и у Эмиля должно быть его армейское жалованье, плюс мистер Шэффер, конечно, поможет. И еще!

Генрих! Генрих Миллер — они ведь обсуждали возможность открытия магазинов фирмы в других городах и прежде всего в Чарлстоне. А почему бы не в Новом Орлеане?

И Патриция с ее практическим умом сразу же прикинула, что это будет очень выгодно, и она убедит в этом Генриха. Надо только подыскать подходящее здание в центре и... Господи, что же это она! А Эмиль? Как она убедит его уехать с нею на юг! В нем и только в нем состояла вся проблема. Как трудно будет его уговорить! Все остальное — сущие пустяки по сравнению с этой задачей.

Патриция взглянула на доктора и заметила, как странно он смотрит на нее. Конечно, он страшно удивлен тем, что она вдруг замолчала и совершенно отключилась.

Приветливо улыбнувшись ему, она поблагодарила доктора за визит и советы и проводила его к выходу.

Поднявшись к себе, она позволила Мэй, чтобы та помогла ей раздеться и расчесать волосы. Ей всегда так хорошо думалось обо всем, когда она снимала все корсажи и в просторном легком халате, сидя за туалетным столиком, расчесывала волосы.

Именно в эти вечерние часы, перед сном, ей приходили в голову самые лучшие идеи.

— Мэй, — спросила Патриция у служанки, — что ты скажешь о возвращении в Новый Орлеан?

— В Новый Орлеан! — воскликнула Мэй, и лицо ее озарилось улыбкой. — Неужели это возможно, мисс Патриция? О, Боже!