Антология мировой фантастики. Том 3. Волшебная страна - Толкин Джон Рональд Руэл - Страница 89

…И одно, единственное чувство. — Выигрываю я или теряю, оно действует, — сказал Джек, и, хотя Ивен промолчала, душа отозвалась. — Теряешь. Потеря это или приобретение для мира — другой вопрос. Но ТЫ теряешь, Джек. И глядя на светлеющий восток, Джек почувствовал, что так оно и есть. Потому что небо побледнело, но не от вулканического огня и не от от грозы. Джек чувствовал, как Сила в нем ослабевает. Повернувшись к западу, он опять увидел, насколько снизилась черная сфера, и в его мозгу взорвался рассвет. Сила ускользала от него, и по мере этого стены Шедоу-Гард начали крошиться. — Теперь нам лучше уйти, да побыстрее. — Какое тебе дело, дух. Тебе нельзя причинить вред. Я не побегу. Эта башня устоит перед зарей. Внизу под ними камни градом сыпались во двор. Стена подалась, обнажив интерьер нескольких покоев. До Джека донеслись крики его челяди, и несколько человек пробежали по двору. Земля опять содрогнулась, и башня качнулась. Джек снова повернулся лицом к розовому небу на востоке. — Потерянный Ключ, Кольвиния, снова потерян, — сказал он. — На этот раз — навсегда. Потому что он попробовал простое заклинание, и оно не подействовало. Он услышал рев, словно открывали шлюзы, и дальняя часть замка рухнула и развалилась. — Если ты не уйдешь, что станет с девушкой, которая стоит рядом с тобой? Джек повернулся к Ивен. Он почти забыл о ее присутствии. Он увидел, что ее лицо приобретает странное выражение. Сначала он не мог понять, что это означает, а когда она заговорила, он заметил, что тембр ее голоса изменился. — Что происходит, Джек? Пока она говорила это, Джек почувствовал, что ее тело цепенеет и слегка отстраняется от него. Он тут же разжал руки, чтобы приспособиться к ее движениям. И его осенило. Когда его магические силы стали слабеть, заклятие, которое он так давно наложил на нее, перестало действовать. Над потревоженным миром разливалась заря, и память Ивен прояснялась пропорционально этому. Он заговорил, надеясь полностью завладеть ее вниманием и удержать от мгновенного осознания происходящих в ней перемен. — Это моих рук дело, — заявил он. — Семеро, вписанные в Красную Расчетную Книгу, не захотели сотрудничать и удерживать Щитом внешний холод, поэтому я убил их. Но я ошибался, считая их заменимыми. Хотя я думал, что справлюсь, я не смог один провернуть все это. была только одна альтернатива. Я разрушил Великую Машину, которая делала мир таким, каким он был. Сейчас мы, жители царства тьмы, черпаем свои легенды из той непонятной штуки, которая зовется наукой, и говорим, что мир движет Машина. Те, кто живет на дневной стороне, точно так же суеверны, и считают, что земное ядро заполнено духами огня и расплавленными минералами. Как определить, кто тут прав, а кто нет? Философы на обеих сторонах часто говорят, что мир чувств иллюзорен. Мне это, в общем, неважно. Что бы ни являлось реальностью, от которой мы постоянно изолированы, я пропутешествовал к центру земли и вызвал там катастрофу. Теперь вы видите ее результаты. Из-за того, что я сделал, мир начинает вращение. Больше не будет ни царства тьмы, ни царства света. Скорее, свет и тьма будут чередоваться во всех частях планеты. Я чувствую, что тьма всегда будет сохраняться в каких-то вещах, привычных для нас здесь, а науки, несомненно, будут процветать там, где свет. Если, добавил он про себя, мир не разрушится. Тут он задумался, каково сейчас было там, на светлой стороне… в университете… увидеть, как приходит вечер, за ним — тьма, увидеть звезды. Решит ли Пойндекстер, что это какая-то студенческая штучка к окончанию очередного семестра? — И значит, — продолжал он, — не нужно будет устанавливать защиту ни от жары, ни от холода. Тепловое излучение звезды, вокруг которой мы движемся, будет не концентрироваться, а скорее распределяться. Я… — Злой Джек! — выкрикнула Ивен, быстро отшатнувшись от него. Уголком глаза он заметил, что над горизонтом появилась сияющая оранжевая дуга. Когда ее лучи упали на них, башня задрожала, затряслась и сильно закачалась. Джек услышал, как внутри башни сыплются камни, и почувствовал сквозь сапоги вибрацию от их движения.

…А Ивен пригнулась, готовясь прыгнуть, и ее глаза за массой освободившихся волос, которые стелились по ветру, были безумными и широко открытыми.

…А Джек увидел, что в правой руке у нее кинжал. Он облизал губы и сделал шаг назад. — Ивен, — сказал он. — Пожалуйста, выслушай меня. Я могу отнять у тебя эту игрушку, но не хочу сделать тебе больно. Я уже причинил тебе достаточно боли. Убери его. Пожалуйста. Я постараюсь сделать… Тогда она прыгнула на Джека, а он потянулся к ее запястью, промахнулся и отступил в сторону. Клинок прошел рядом с ним, за ним — ее плечо и рука. Он ухватил ее за плечи. — Злой Джек! — снова сказала она и с размаху ударила его по руке, рассекая ее. Его хватка ослабла, Ивен вырвалась и накинулась на Джека, подбираясь к горлу. Левой рукой он схватил ее за запястья, а правой оттолкнул от от себя. При этом он мешком увидел ее лицо: клочья пены в уголках рта, струйки крови, текущие из прокушенной губы по подбородку. Она отступила, наткнулась на балюстраду, и та обвалилась почти беззвучно. Джек стремительно кинулся к ней, но успел только увидеть ее развевающиеся юбки, когда она падала вниз во двор. Ее крик был коротким. Когда башня закачалась так, что грозила свалить его с ног, он отступил назад. Солнце взошло уже наполовину. — Джек! Нужно уходить! Замок разваливается! — Все равно, — сказал он. Но он повернулся и пошел к двери на лестницу. Пробравшись в крепость через дыру, зиявшую в северной стене, оно принялось обыскивать коридоры. Когда ему приходилось убивать, оно оставляло тела там, где они падали. В одном месте на него рухнул кусок кровли. Оно выбралось из-под него и продолжало свой путь. Пока бригады водоносов метались, пытаясь потушить огонь, оно лежало за валуном, припав к земле. Оно пряталось в нишах, за портьерами, за дверями и мебелью. Оно скользило как призрак и ползло, как рептилия. Оно пробиралось между обломками, пока вновь не напало на след. След вел все выше, петлял… Туда. Разорванное светом небо, ясно помнящаяся сломанная балюстрада, развевающиеся юбки Ивен, стоящие перед глазами Джека, ее слюна и кровь вот чернила для его обвинительного акта. Громыхание измученной земли, ставшее из-за своей монотонности как бы формой тишины, раздробленные камни, заострившиеся в ясном свете зари, ветры, поющие траурные песни, движение разрушающейся башни — теперь почти успокаивающее… Джек подошел к верхней ступеньке и увидел, что оно поднимается. Он вытащил меч и ждал. Другого пути вниз не было. Странно, подумал он, как инстинкт самосохранения берет верх над чем угодно. Он держал меч неподвижно. Перепрыгнув последние ступени, Боршин атаковал его. Джек проткнул ему левое плечо, но не остановил. Меч вырвался у него из рук, когда Боршин ударил его сзади и склонился над ним. Джек откатился в сторону и сумел занять положение перед прыжком раньше, чем тварь напала снова. Его меч все еще торчал у нее в плече и блестел на свету, кровь по нему не текла, вместо этого по краям раны выступило немного густой коричневой жидкости. Джеку удалось увернуться от повторного нападения и ударить ее обеими руками, но незаметно было, чтобы это что-нибудь дало. Казалось, он бьет по пудингу, а тот остается целым. Ему удалось увернуться от нападения еще дважды. Один раз он лягнул ее по ноге, а потом треснул локтем по затылку, когда она двигалась мимо. Потом она без труда поймала Джека, но он втолкнул меч ей в плечо и удрал в разорванной тунике. Припадая к земле, кружа, стремясь сохранить между ними максимальное расстояние, Джек отклонился назад, схватив два камня. Если бы не это, тварь добралась бы до него. Она очень быстро обернулась, а Джек запустил в нее одним из новоприобретенных снарядов — и промахнулся. Потом, прежде чем он успел прийти в себя после броска, она накинулась на него, повиснув у него на спине. Джек бил ее по голове оставшимся камнем, пока тот не вырвался у него из руки. Его грудная клетка было сломана, а морда твари была так близко от его лица, что ему хотелось закричать — он бы закричал, если бы у него хватало дыхания. — Жаль, что ты сделал неправильный выбор, — услышал он свою душу. Потом тварь ухватила его одной рукой за шею, а другой — за голову и начала крутить. Из глубин его тела поднялась чернота, слезы боли смешались на его лице с потом, а голова оказалась повернутой таким образом, что Джек увидел нечто, мгновенно повергшее его в изумление. Волшебство исчезло, но рассвет все еще напоминал сумерки. В сумерках же Джек мог работать — не как волшебник, а как вор. Потому что в тени он был силен.