Неправильное привидение - Воронков Николай - Страница 52

— Что случилось?

Я выпрямился и не смог сдержать дурацкую улыбку.

— Да так, камешек интересный заметил.

— Интересный чем? — тут же влез Зет.

— Светился смешно, — не стал я откровенничать.

— Какой именно?

— Вот этот, — я ткнул пальцем в первый попавшийся.

— Проверим. — Зет спокойно сунул камень в карман. — А сейчас нам надо идти.

— Надо так надо.

Таня продолжала настороженно смотреть на меня.

— Потом расскажу, — успокоил я ее.

Мы снова двинулись в путь, а я стал с интересом проверять свою новую способность. И вскоре совершенно отключился от монотонной ходьбы — наблюдать за следами было гораздо интереснее. Оказывается, мы не всегда шли цепочкой, а временами шли по двое, по трое. Почему-то я решил, что в это время люди разговаривали между собой. Через некоторое время даже смог различать, кто за кем шел. Я снова довольно улыбнулся: теперь проблемы с поиском людей у меня не будет. И в лабиринте уже не заблужусь, и Таню всегда смогу найти. Потом стали попадаться одиночные, очень старые следы, какие-то непонятные метки у развилок, будто нанесенные флюоресцирующей краской. Пару раз в стенах проявились контуры дверей, но я не стал орать: «Нашел, давайте посмотрим!» А то ведь Зет мигом заявит, что это тоже ЕГО клады. Лучше потом вместе с Таней сюда придем, спокойно все посмотрим, проверим и заберем себе. Не может быть, чтобы здесь не было настоящих драгоценностей. В таких катакомбах и чтобы не было кладов?

Из задумчивости меня вывел голос Илоны:

— Господин Игрек, вы куда?

Оказывается, все повернули в соседний коридор и теперь смотрели на меня. Я в недоумении поглядел на пол. Вроде все правильно, следы вели из этого коридора.

— Нам же сюда, — я показал рукой.

— Откуда вы знаете? — прищурилась Илона. — По вашим словам, вы здесь никогда не были.

— Ну, — смутился я, не зная, что соврать, — эту развилку я почему-то запомнил.

— Запомнили вы верно, но мы не пойдем по прежней дороге.

— Почему? Ведь там лошади, повозки.

— И там же нас могут поджидать солдаты, заметившие повозки в неожиданном месте. Мы выйдем через другой выход в одном из помещений храма. Лошадей заберут потом и другие.

— Как скажете, вам лучше знать.

Новые коридоры ничем не отличались от прежних. На всякий случай я проверил следы, оставляемые нашей командой, — все было в порядке, видно отлично. Через несколько часов ходьбы мы добрались до очередной потайной двери. К моему большому удовлетворению, эта оказалась обычной, механической. Почему-то магические вызывали у меня настороженность — своей непредсказуемостью, что ли. Несколько движений малозаметным рычагом, скрип механики, и мы оказались на следующем уровне. Сразу почувствовалось, что люди здесь ходят чаще и, похоже, используют эти коридоры для хозяйственных нужд. Появились двери в боковых проходах, местами попадался всякий мусор типа метелок, лопат, корзин, каких-то деревяшек и ящиков. После очередного «тайного» хода оказались уже в нормальных комнатах. Немного поплутали по коридорам, и в глаза ударил солнечный свет. Выбрались!

Солнце меня немного озадачило — вроде день не должен быть таким длинным. Скорее я ожидал увидеть ночное небо. Неужели мы ходили по подземелью так долго и уже начался новый день? Там, конечно, ощущение времени теряется, но чтобы так сильно? Хотя, судя по лицам окружающих, бодрым оставался только я. У всех, включая и Таню, при солнечном свете лица были осунувшимися, серыми от усталости. Да и одежда выглядела именно так, как бывает после гуляний по подвалам, — в пыли, грязи, паутине.

Мы оказались на склоне горы. Насколько крутой и лесистой была сторона, с которой мы забрались в подземелье, настолько эта была пологой и чистенькой, будто вылизанной. Выше размещался храм, наполовину вырубленный (или погруженный) в скалы, у подножия горы целый городок небольших строений, а от него к храму мимо нас шла широченная лестница, ровненькая, как по линеечке. Примерно посередине склона лестница делала небольшую остановку в виде большой ровной площадки, от которой к домикам, откуда мы вышли, вела узкая дорожка. Не меньше сотни человек всех возрастов и обличья поднималось и спускалось по лестнице, с десяток гуляло и по нашей дорожке.

— Здесь что, филиал храма? Для тех, кому лень идти вверх?

Илона скривила губы.

— Здесь общественный туалет для тех, кто не может терпеть. Не оскорблять же храм богини еще и туалетом?! А выход из подземелья сделан здесь для того, чтобы мы не привлекали внимания своим появлением. Сейчас мы поднимемся в храм вместе с паломниками, принесем дары и постараемся, чтобы меня запомнили. В дальнейшем я смогу сказать, что ездила только в храм. И очень прошу вас вести себя тихо, скромно, чтобы запомнили именно меня, а не… непонятных людей, творящих непонятные дела.

Это вроде камешек в мой огород, но я и не собирался ходить сквозь стены и махать мечом. Дорожки широкие, народу много, но не толпами. Если меня прикроют от толчков, то проблем быть не должно.

— А почему храм возвели именно здесь? Людей много, может, лучше было построить в столице?

— Здесь особое место. Много легенд связано именно с этой горой и храмом, построенным в древнейшие времена. Здесь люди обретали силу, великие битвы завершались безоговорочной победой. И многих великих героев похоронили тоже здесь. Поэтому люди и едут сюда в надежде на помощь богини. — Вдруг Илона замерла, несколько раз перевела взгляд на меня, затем на храм и обратно. — Неужели все это было связано со Звездой? Но тогда ее сила… безгранична, и обладающий ею единолично превратится…

Дальше можно было не продолжать. Остальные промолчали, но и так было понятно, что моя ценность становилась все более низкой. Если уж у Илоны появились мысли не только о кладах, но и о мировом господстве, то мы с Таней для нее становимся совершенно ненужными.

Чисто символически почистившись от каменной пыли и грязи, мы двинулись к храму. Одежда чище не стала, и сначала меня это беспокоило, но, поглядев на окружающих, я мигом забыл про такую мелочь. Народ вокруг выглядел как иллюстрация к сказкам про Синдбада-морехода. Людей в чалмах я не заметил, но в остальном разнообразие в одежде было невероятное. По идее, в храм надо ходить в лучшей одежде, но тут уж, как обычно, все зависело от достатка. Для кого-то и золотое шитье — только в туалет сходить, а для нищего и целая рубаха кажется королевским облачением. Судя по внешнему виду, паломником мог стать любой. Были и откровенные дворяне, воины, но основная масса — обычные простолюдины, внешне ничем не отличавшиеся от нас. И очень часто серые, измученные болезнями, горем и болью лица.

Мы неторопливо поднимались по лестнице. Таня коротко объяснила ситуацию, и вокруг меня сомкнулась четверка «подмастерьев». Илона с Таней шли чуть впереди, как и положено благородным дамам. По мере подъема появилась странность. Когда мы начали подъем, вокруг была тишь и благодать. Паломники торжественно шли вверх и вниз, разговаривали только негромко. Но потом количество спускающихся резко сократилось, а затем и вовсе прекратился. Такое впечатление, что из храма перестали выпускать. И оттуда все громче доносились крики, нестройные песнопения. Все насторожились — больно уж все походило на засаду. Непонятно только, почему выход из храма решили перекрыть до того, как мы туда зашли? Или заметили кого-то похожего и решили взять на всякий случай? Идти дальше резко расхотелось, но и бежать у всех на виду вниз, когда все идут только вверх, — слишком уж подозрительно.

Когда мы вошли в двери храма, шум стал просто оглушительным. Никто не орал, но когда несколько сот человек начинают разговаривать одновременно, то это напоминает гул сердитого моря. Огромный зал был заполнен меньше чем наполовину, но у дверей образовался затор. Почему-то все, кто заходил, замирали. Зрелище было великолепным, но не настолько, чтобы сходить с ума. Зал с колоннами, высокие окна, много света, росписи, мозаики, еще чего-то красивого, чему я не знаю названия. В глубине зала стояла скульптура женщины. Небольшая, метров пяти в высоту, но сделанная с исключительным искусством из белого камня с теплым оттенком. Даже платье, похожее на греческую одежду, казалось живым. Лицо правильное, с высоким лбом и правильными чертами, почти доброе. Подсвеченная светом зеркал, статуя и вправду выглядела богиней, ненадолго снизошедшей к смертным. Но мое внимание больше привлекла диадема, украшавшая голову женщины. Сама по себе невероятно красивая, с огромными камнями, она светилась. Точнее, светились каменья, но все вместе создавало впечатление ожившей сказки про добрую волшебницу. Если уж меня, совершенно чуждого всякой сентиментальности человека, так проняло, то почти понятно было выражение восхищения и восторга на лицах окружающих.