Страна без волшебства - Элбоз Стивен - Страница 14

Этот город был совсем не то что другие города, такие, например, как Париж или Лондон. На улицах почти не было пассажирского транспорта, в лучшем случае проезжала телега, запряженная осликом или лошадкой. В небе — та же картина. Ни одного аэротакси или аэровелосипеда, не говоря уж о дирижаблях — небо над городом было чистым, ясным и бестранспортным. Правда, на приличной высоте кружили два орла — Кит подумал, что, доведись жителям Лондона увидеть такую картину, они бы решили, что попали в сказку.

Отсутствие транспорта и газопроводов было очень заметно, зато было полно нищих, которые длинным хвостом тянулись за Китом, выпрашивая милостыню. Бедные кварталы показались ему беднее, чем трущобы лондонского Ист-Энда. И в каждой ветхой лачуге, в каждом убогом домишке его поражала одна деталь: глаз над входной дверью, нарисованный яркой краской.

«Должно быть, люди здесь и впрямь очень боятся волшебников», — решил Кит. Эта новость его не порадовала.

Свернув за угол, он неожиданно стал свидетелем странной сцены.

Какие-то люди, одетые в одинаковую униформу (Кит предположил, что это местные полицейские), остановили бедно одетого крестьянина, который вез на продажу овощи и фрукты. На тележке лежали грудой персики, сливы и маленькие круглые дыни. Люди в униформе стали рыться в куче фруктов и овощей — видимо, что-то искали. Напрасно крестьянин умолял их быть осторожнее, они его не слушали и продолжали обыск. На брусчатой мостовой рядом с тележкой уже лежали три расколотые дыни.

Видимо, полицейские не нашли того, что искали, и доложили об этом старшему офицеру, который все это время стоял, скрестив руки, у стены ближайшего дома. Это был толстый человек, униформа на нем чуть не трещала по швам, а живот жирной складкой нависал над форменным ремнем.

Старый крестьянин обратился к нему с низким поклоном. Видно, просил, чтобы его отпустили. Толстый полицейский скользнул по нему холодным взглядом, потом протянул руку и рванул на старике ворот рубахи.

Послышался треск раздираемой ткани, и Кит увидел, как на шее крестьянина что-то блеснуло — скорее всего, амулет от ревматизма или что-то в этом роде. Но это был предмет, относящийся к магии, а стало быть, запретный. Участь бедного старика была решена. Не обращая внимания на его жалобные крики, полицейские подхватили его под руки и куда-то повели. Следом повели ослика с тележкой, выхватывая на ходу самые красивые и сочные фрукты.

У Кита помутнело в глазах, во рту появился горький привкус, живот скрутило. Он понял: в нем пробудилась магия. Волшебная энергия устремилась к ладоням — пальцы Кита мелко задрожали. Кит не в силах был себя сдерживать. Если мистер Скиннер против — ему же хуже. Но Кит, с его характером, просто не мог стоять в стороне.

Понимая, что многим рискует, он сделал пасс рукой — незаметно, чтобы не привлекать к себе внимание. Этот еле заметный жест вызвал в воздухе вихрь магической энергии — и через секунду тележка опрокинулась, а фрукты и овощи посыпались на мостовую.

Как и следовало ожидать, к дармовой еде тотчас сбежались уличные попрошайки и нищие. Они толкались, отпихивали друг друга локтями, не обращая внимания на полицейских, которые тщетно пытались их отогнать.

Кит снова махнул рукой. И сразу же заметил, что двое полицейских принялись отчаянно чесаться — их примеру последовали остальные. Изрыгая проклятия, они вертелись волчком, терлись спинами о каменные стены и о фонарные столбы. «Видимо, их все-таки здорово разобрало», — отметил про себя довольный Кит. Никому из полицейских и в голову не пришло, что все это действие колдовства. Они с бранью накинулись на попрошаек — видимо, решили, что нищие напустили на них блох. Но нищие не обращали на крики никакого внимания и продолжали пировать. В этой кутерьме и неразберихе старый крестьянин, оставленный на произвол судьбы, сообразил, что нечего зря время терять, и убежал.

Кит проводил его взглядом.

— Мне бы тоже убраться подобру-поздорову, — пробормотал Кит. — А то действие магии кончится, и тогда они могут меня заметить.

Он развернулся и быстро зашагал прочь по узкой тихой улочке. И сразу же почувствовал, что за ним следят. Он остановился — его преследователь тоже остановился. Тогда Кит зашагал быстрее — шедший за ним человек тоже прибавил ходу.

У Кита возникло нехорошее предчувствие — магия у него внутри полыхнула пурпурным огнем. Он бросился бежать, потом резко остановился.

Кто-то позвал его. Голос был женский.

Кит обернулся.

Перед ним стояла бедно одетая женщина. Ноги ее были босы, края платья обтрепались и свисали клочьями. Лицо было бледным от волнения. Она бережно прижимала к груди какой-то сверток. Женщина все ближе и ближе подходила к Киту и о чем-то слезно просила на своем языке, которого Кит не понимал.

Теперь Кит разглядел, что на руках у нее был закутанный в тряпье ребенок. Взглядом волшебника он сразу разглядел жаркое облачко лихорадки, витающее над головой малыша. Ребенок закашлялся — болезнь горячим паром вырвалась из носика и крошечного рта.

Должно, быть, эта женщина видела, как Кит околдовал полицейских, и теперь просит его помочь магией больному ребенку.

Просьба эта была для Кита довольно неожиданной.

— Я постараюсь, — неуверенно произнес он. — Но знаете, я ведь не такой специалист в этих делах, как мой отец.

Женщина с готовностью кивнула, пытаясь понять, что он сказал: ее большие черные глаза следили за каждым его жестом.

— Хорошо, если вы мне доверяете… — сказал Кит, судорожно вспоминая, что делал его отец, чтобы снять лихорадку. — А, да… вот это…

И стал водить руками над головой младенца. Он понимал, что идет на риск: любой случайный прохожий мог заметить его пассы. Но сейчас Кит старался об этом не думать — он размышлял со страхом: а что, если он переборщит с магией и, вместо того чтобы вылечить, еще больше навредит малышу? У него было мало опыта в исцелении людей… Отбросив сомнения, он наконец произнес очищающее заклинание и стал ждать результата.

И заклинание подействовало. Видимый только ему пар над головой ребенка начал сгущаться — из белого он стал фиолетовым, затем черным. После этого чем-то противно запахло, и клубы пара стали наползать на носик и ротик ребенка, так и норовя влезть обратно. Но ничего не вышло — и через несколько минут пар рассеялся в воздухе.

Кит улыбнулся — женщина улыбнулась ему в ответ. А когда ребенок открыл глаза и посмотрел на нее, она засмеялась от счастья.

— Мама! — позвал малыш.

Женщина улыбнулась и крепче прижала ребенка к груди:

— Милош!

Но счастье было недолгим, потому что издалека послышался грозный оклик. Кит посмотрел туда и увидел толстого капитана полиции в тесной униформе — тот, пристально глядя на Кита, поднес к губам свисток и пронзительно засвистел.

Женщина схватила Кита за руку, и они побежали сначала по улице, потом — по переулку, потом — по проходному двору в другой двор, мимо хижин, сараев, заборов, ящиков…

Свист позади не смолкал — полицейский преследовал их по пятам. Каждый раз, когда он приближался, женщина только сильнее сжимала руку Кита, и они бросались то вправо, то влево, из одного тесного переулка в другой.

В конце концов женщина забежала в какую-то ветхую лачугу и втянула Кита за собой. Закрыла дверь. Они оказались в чисто прибранной комнате. Комната была почти пуста: из мебели там были только два жестких стула и шаткий столик. У одной стены был очаг, у другой — соломенный тюфяк, прикрытый линялым покрывалом. Пол в комнате был земляной. Когда дверь открылась, большая добрая собака, сидевшая у очага, поднялась им навстречу и вильнула хвостом. Женщина торопливо сказала что-то собаке и махнула рукой куда-то в конец улицы. Собака зарычала и вышла за порог. Женщина закрыла за ней дверь и прижала палец к губам, словно умоляя Кита не говорить ни слова.

Вскоре к домику подошли полицейские. Их было несколько — слышно было, как они переговариваются. Но встреча с собакой нарушила их планы. Собака оскалила зубы и грозно зарычала. Кит видел в щелку, как собака впилась в ногу жирного полицейского — тот завертелся волчком, запрыгал на одной ноге, изрыгая проклятия. Пот градом катился по его лицу, из карманов посыпались наворованные фрукты.