Попадать, так с музыкой - Гуткин Михаил Львович - Страница 59

Стоп. А почему запрос только на служку? Ведь тогда станет понятно, что на ксендза у нас инфы достаточно. Значит, запрос должен быть на двоих. Анкеты — это одно, а запрос — совсем другое. Ну, недостаточно нам анкет. Пусть расскажут, не связаны ли эти лица с англо-французскими спецслужбами, например. Или, может быть, кто-то из них чем-то когда-то проштрафился. Поделитесь с нами сведениями, уважаемые штурмили, как вас там, банфюреры. Что, не хотите? Так мы же с вами друзья до гроба. И вообще делаем общее дело. А поверить в то, что вы совсем ничегошечки об этих людях не знаете, извините, не можем. Да, это будет тот еще прикол. Только запрос надо будет отправить как можно раньше. Побежать сразу к Васе или подождать? Лучше подожду. Зато вывалю сразу целый ворох идей и мыслей.

Хорошо. Первый пункт есть. Работаем дальше. Теперь смотрим ксендза. Владислав Каневский. Из обедневшей шляхетской семьи — ну это у них все такие. Свой род ведут чуть ли не от Адама и Евы, а на деле голь перекатная. Правда, с известным всему миру гонором. Так, родился этот Каневский в Лодзи в 1910-м, там же учился в гимназии, в 1929-м поступил учиться в Варшавский университет на химический факультет. После смерти старшего брата в 1931 году бросил университет и поступил в Варшавскую католическую семинарию. А вот это плохо, очень плохо! Только недоучившегося химика тут нам не хватает. Это не полуграмотные крестьяне. Химик на раз сможет определить, что случилось в костеле. Значит, второй пункт плана — это сегодня же тихохонько проверить костел. Я майору, конечно, верю, но лучше убедиться самой. Печати там наши, так что войти и выйти можно вполне официально. Но сделаем это без лишнего шума. Хорошо, записала. Читаю дальше. После семинарии довольно быстро стал ксендзом в одном из костелов Лодзи. Хороший органист. Был известен своими англофильскими высказываниями. Но по некоторым сведениям, в 40-м году поменял свои убеждения (вопрос — на какие, в бумагах этого нет). Этому способствовало разочарование в политике Англии, правительство которой нарушило все свои обещания Польше и допустило ее разгром. К нацистам пан Кановский относится более чем прохладно. По сведениям из другого источника, некоторое время скрывал в костеле еврейскую семью. В настоящее время живет один, но иногда к нему приезжает в гости племянник — сын покойного брата. Так. Третий пункт — уточнить про племянника. Возраст и планируется ли приезд этого племянника к нам, по месту новой работы дяди.

Хорошо. С ксендзом и служкой на первое время все. Теперь остальные. С этими должно быть проще. Проведут литургию, осмотрят костел и умотают назад в Варшаву. Значит, четвертый пункт — простое отслеживание контактов. Это забота тех, кто будет работать с делегацией неофициально (помимо меня). Может быть проблема — исповедь. Значит, надо договориться, чтобы исповеди принимал только ксендз. Ему здесь жить, его и возьмем на постоянный контроль вместе с исповедующимися.

Итого за неполные два часа составила четыре пункта, в которых постаралась охватить все основные моменты работы на ближайшие три дня. Неплохо, на мой взгляд.

Оп! Добавлю-ка еще один пункт — встреча и беседа с ксендзом в неформальной обстановке. Это может способствовать установлению контактов. В отличие от местных сотрудников НКГБ, уже зарекомендовавших себя непримиримыми борцами с религией, у меня пока репутация человека, спокойно относящегося к верующим людям. А мне действительно все эти религии по барабану. Сама не верю, но, как говорили в моем прошлом (будущем), отношусь к этому толерантно.

Все. Аккуратно сложила все бумаги в папку, завязала ее и поместила в сейф. Потом, не торопясь и контролируя грамотность, записала все пункты, подписалась и проставила дату. Заключительное действие — аккуратно все написанное промокнула. Затем для верности еще немного помахала бумагой в воздухе, не обращая внимания на усмешку Игоря. Готово. Иду к начальнику горотдела.

Старший лейтенант Северов недоверчиво посмотрел на меня:

— Что, уже все изучила и составила план работы?

— В первом приближении все. И план составила — вот принесла на утверждение, поскольку некоторые пункты довольно срочные. Отработаю их и снова буду изучать материалы.

— Ну давай, показывай твое творение.

Вася взял мою бумажку, кинул взгляд, слегка дернулся. Поднял глаза на меня, вздохнул и снова уставился в бумагу. Ага, значит, работа в новой должности уже добавила ему выдержки. Пару недель назад он от первого пункта начал бы скакать по кабинету, а сейчас только вздыхает. Ничего. Выдержка — это хорошо. Это и в семейной жизни пригодится.

— Скажи, — наконец разродился муж-начальник, — что ты сама думаешь по первому пункту? За кого нас примут немцы?

— Скорее всего, за недоумков, которые, кроме всего прочего, и не подозревают, что в этом месяце начнется война.

— Да, именно за недоумков. И что в этом хорошего?

— А что в этом плохого? Если враг тебя считает недоумком и неполноценным, то тем легче будет с таким врагом воевать. Вот лично я человек не гордый. Меня, если помнишь, одна троица считала дурой. И где они сейчас? Если для дела полезно выглядеть дурой, то лично я — готова. Важно, что они хоть что-то да напишут. И из этого чего-то можно будет сделать некоторые выводы. Даже если напишут, что ничего не знают.

— Хорошо, — решился Василий, — я поговорю с майором, а ты пока прямо сейчас иди с Игорем и обследуйте еще раз костел. Предлог — проверка перед встречей официальной делегации. Привлеките для этого кого-нибудь из католиков, чтобы засвидетельствовали вашу работу. Только к потайному ходу не суйтесь. Там точно все в порядке.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант. Разрешите выполнять?

— Иди, товарищ Северова. А я сейчас начну развлекать майора Григорьева твоей очередной фантазией.

Мы с Игорем взяли мотоцикл и доехали до костела. Строго говоря, можно было минут за тридцать сюда и пешком дойти, но так солиднее. Игорь вылез из седла, одернул форму, огляделся и зашел в один из соседних домов. Как он определил, что в этом доме живет католик, для меня осталось загадкой. Через пару минут он почти выволок из дома какого-то старика и потащил его к костелу. Я слышала, как он уговаривал бедолагу:

— Да не бойся ты, при сотрудниках НКГБ тебе ни один черт не страшен. Ты нас бойся, а не чертей. Были бы мы тут во время той литургии, так ни один черт не осмелился бы напасть на вашего ксендза. Так что давай шевелись. Сейчас мы будем осматривать костел, а ты за нами будешь наблюдать, чтобы все видели, что мы ничего тут не взяли и не поменяли.

Наверное, уговоры лейтенанта подействовали, и дедок перестал упираться. Кое-как он приплелся к костелу, и мы всей троицей зашли внутрь. Там действительно был полный порядок. Если бы не заметный слой пыли на всем, то можно было подумать, что ксендз просто вышел куда-то ненадолго. «Интересно, — подумала я. — А пыль — это хорошо или плохо? То есть пыль показывает, что все здесь находится в нетронутом состоянии. Это хорошо. Но если мы сейчас начнем в процессе осмотра оставлять заметные следы, то это уже будет плохо».

— Товарищ лейтенант, — громко обратилась я к Игорю. — Нехорошо, если завтра делегация увидит такую грязь в костеле. Может быть, стоит здесь все прибрать?

— Согласен с вами, товарищ младший лейтенант, — моментально просек ситуацию Игорь. — Сейчас мы попросим гражданина Кулябко организовать несколько женщин, чтобы те тщательно протерли всю пыль с предметов и подмели пол. А мы за этим проследим. Всем католикам нашего города будет стыдно перед такой представительной делегацией во главе с самим епископом, если костел будет так выглядеть. Ты понял, Осип Григорьевич?

— Понял, понял, пан начальник. Только не пойдут бабы, побоятся.

— А ты скажи, что мы их охранять будем. А вот если не пойдут сюда, то мы с ними пойдем в другое место. Вот так и скажи, — подпустил Игорь в голосе металл.

Дед закивал и порысил к домикам, стоявшим неподалеку. Минут через двадцать к нам робко приблизились пять женщин.