Нарушенный обет - Остин Несси - Страница 35

— Шелли, ты не знаешь, зачем мистеру Лонгвуду... — мама так и не научилась называть богатого и знаменитого зятя просто по имени, — понадобился телефон твоей прошлой работы? Он сказал, что от этого звонка в редакцию многое зависит.

— Ч-что? — заикаясь, спросила Шелли, решив, что ослышалась. Но когда мама повторила вопрос, подумала, что все, словно сговорившись, пытаются уверить ее в том, чего не может быть — что Стивен любит ее и хочет покончить с недоверием, истоки которого лежат в прошлом, но отравляют их настоящее.

Мама сразу поняла по воцарившемуся на другом конце провода молчанию, что дело серьезное. И, пообещав перезвонить попозже, повесила трубку.

Шелли медленно пошла в гостиную и уселась перед камином. Она заставила себя не думать о том, сколько услышала всего сегодня. Потому что размышлять — значило все сильнее верить в самую отчаянную и несбыточную мечту, в то, что Стивен действительно любит ее. А потом вдруг услышать от него самого совершенно противоположное — то, отчего разобьется ее сердце. И теперь уже навсегда — потому что такую боль пережить невозможно.

Но вдруг случилось странное: боль душевная внезапно переродилась в боль физическую, которая пронзила Шелли насквозь. Нестерпимо заболел низ живота. Это не может быть ребенок, успокоила она себя, когда спазм прекратился. Время еще не пришло. Но специфическая боль вернулась снова и длилась, казалось, бесконечно, то отступая, то накатываясь с новой силой.

Тогда Шелли кое-как дошла до телефона, позвонила миссис Маккормак и, с трудом сдерживая стоны, сообщила, что у нее, кажется, начались схватки и она совершенно не представляет, что делать дальше.

Через десять минут тетя Стивена уже стояла на пороге. Она сразу же оценила ситуацию и сказала:

— Я помогу тебе добраться до спальни, а потом сразу же вызову врача.

— А разве не лучше отправить меня в больницу? — сцепив зубы от боли, спросила Шелли.

— Возможно. Но дороги так замело снегом, что машина «скорой помощи» не скоро до нас доедет. Поэтому будет лучше, если ты пока побудешь под присмотром врача.

Миссис Маккормак довела Шелли до спальни, помогла ей лечь в постель и тут же вызвала местного врача. К счастью, тот оказался не на вызове, поэтому пришел очень быстро и сразу же поднялся к роженице. После внимательного осмотра Шелли он вышел в коридор и сказал с волнением ожидающей его миссис Маккормак:

— Роды предстоят тяжелые. И времени на то, чтобы ждать «скорую», у нас нет. Следовало бы сообщить мистеру Лонгвуду, что ситуация довольно сложная. Где он сейчас?

— Улетел по делам во Францию.

— Плохо. С ним можно как-нибудь связаться?

— Он оставил телефон отеля, где остановится, — ответила тетя Стивена. — Но удастся ли застать его там сейчас, я не знаю. В любом случае, я попробую дозвониться.

Однако на ее звонок в отеле ответили, что мистер Лонгвуд у них еще не появлялся, хотя номер ему забронирован. Бледная от растерянности и переживаний миссис Маккормак опустилась на диван в гостиной, со страхом прислушиваясь к звукам, доносящимся сверху, — торопливым шагам врача, лязгу металлических инструментов и стонам Шелли, постоянно зовущей мужа...

Ровно в десять к ним присоединился другой звук — звук открываемой ключом двери. А через пару минут на пороге гостиной стоял хозяин дома собственной персоной.

— Боже мой, Стив! — пронзительно воскликнула миссис Маккормак. — Как хорошо, что ты здесь!

— С трудом добрался до дому из-за снежных заносов. Пришлось отложить поездку, так как оказалось, что не все документы готовы, — объяснил он свое неожиданное появление и, вглядевшись в испуганное лицо тети, встревожился: — Что-то случилось? Почему ты здесь так задержалась?

— Ох, там Шелли... — Миссис Маккормак замолчала. Она никак не могла найти подходящих слов, чтобы рассказать о происшедшем.

— Что случилось?! Говори немедленно! — Стивен за одно мгновение пересек гостиную и теперь стоял перед тетей.

— У Шелли... у нее преждевременные роды, — выдавила из себя пожилая женщина.

— К-как преждевременные роды? — запинаясь, произнес Стивен и растерянным взглядом обвел гостиную, как будто ища подтверждения услышанному у стен и потолка.

— Доктор сказал, что положение тяжелое, но... — Он не стал слушать дальше. Швырнул папку с документами на журнальный столик, смахнув на пол хрустальную вазу, оттолкнул тетю и, не обращая внимания на ее крики «Подожди!», бросился сломя голову вверх по лестнице.

Но на середине вдруг замер в нерешительности — и в это мгновение из-за закрытой двери спальни раздался пронзительный детский плач. Плач, возвещающий о том, что все в порядке, что маленькая семья Лонгвуд увеличилась еще на одного человека.

Миссис Маккормак, женщина чувствительная, к тому искренне любившая детей, тут же залилась слезами радости. И невзирая на преклонный возраст, побежала к племяннику, чтобы первой поздравить его с отцовством. Затем на пороге спальни появился улыбающийся врач.

— Поздравляю вас, мистер Лонгвуд, — сказал он, увидев Стивена. — У вас родилась дочь.

— Спасибо. Мне можно к жене? Как она себя чувствует? — спросил тот.

— Отлично, — заверил его врач. — Мои опасения, к счастью, не подтвердились. Ребенок тоже чувствует себя хорошо. Девочка просто красавица. Вся в маму.

И только два человека на свете — местный врач и миссис Маккормак — стали свидетелями того, как плакал от счастья Стивен Лонгвуд. Опустившись на ступеньки, он улыбался и вытирал слезы тыльной стороной ладони. А вскоре он уже сидел рядом с Шелли и любовался дочкой.

— Доктор сказал, что наша Молли родилась в срок, — тихим голосом сказала ему жена. — Так что зачали мы ее не в ярости и ненависти, а в любви — в нашу первую ночь в Шотландии.

Стивен посмотрел на Шелли. Затем склонился к ней и наконец-то произнес те самые слова, которые так долго прятал в глубине своего сердца:

— Шелли, я люблю тебя. Я полюбил тебя с первого взгляда еще там, в Швейцарии. Поэтому наш ребенок, когда бы он ни был зачат, ощутил ее с первой секунды своего зарождения.

Шелли зажмурилась и замотала головой. А когда открыла глаза, то с недоверием посмотрела на мужа.

— Я сплю, да? И вижу сон?

— Нет, любимая моя. Ты когда-нибудь сможешь простить своего недалекого и жестокого мужа за всю боль, которую он причинил тебе? И сможешь ли полюбить меня, если я докажу, с какой огромной и бесконечной любовью, пылкой страстью и нежным благоговением я отношусь к тебе? Как боюсь тебя...

Он не договорил, потому что Шелли отняла его за шею и поцеловала. А когда она отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, Стивен вздрогнул и почувствовал, как слезы счастья снова потекли по его щеке, потому что взгляд жены был полон любви, о которой он так мечтал. И которую наконец-то обрел.