Интимный дневник «подчиненной». Реальные «50 оттенков» - Морган Софи - Страница 36

Я смотрела сверху вниз, наслаждаясь тем, что могла купаться в его взгляде. На секунду мои бедра замерли, так как я была очарована этим загадочным мужчиной и в буквальном смысле забыла, что я делала. Затем, заметив искру нетерпения в его глазах, я начала двигаться, перекатилась на спину, поддерживаемая его бедрами. Он схватил меня за запястья и начал двигаться в нужном ему темпе. По мере ускорения его движений я сильнее прижималась бедрами, побуждая его войти глубже. Я освободила свои руки от его захвата и начала пробегать пальцами по его спине, наслаждаясь тем, что мне удалось вызвать в нем дрожь, проведя вдоль позвоночника кончиками пальцев. Потом его пальцы оказались между нашими телами, нашли мой клитор и начали подталкивать к той точке возбуждения, когда сдержать себя уже невозможно. Я кончила, он последовал за мной, мы оба испытали напряжение, а затем расслабились, вторя друг другу.

Он прижался к моей шее, оставил горячий поцелуй на ключице. Я задрожала. Он улыбнулся и стал покусывать то место, которое только что поцеловал. А я толкнула его в грудь пальцем.

– Ой!

Его смех оставил теплую волну на моей коже.

– Извини, постараюсь вести себя хорошо.

Я тоже засмеялась.

– Я очень в этом сомневаюсь.

– И правильно делаешь.

Мы немного полежали обнявшись. Тени в комнате становились длиннее. Приближалась ночь. Наше молчание не было неловким. Я не чувствовала необходимости говорить, но мой мозг активно работал, пытаясь разобраться в случившемся. Оценить очарование Джеймса в более широком контексте, понять его мотивы, возможность серьезных отношений (это начало отношений?), мои надежды на возврат к игре в доминирование и подчинение, на роман… Справедливо ли вообще что-то начинать с человеком, который может и не захотеть удовлетворить мои потребности? И не сумасшествие ли это – принимать какие-то решения, когда ты даже не знаешь, чего на самом деле хочет твой партнер? Нормально ли думать о мужчине, который только что трахнул тебя так, что даже кончики пальцев ног согнулись от напряжения, как о «партнере»? Когда мое смущение стало нарастать, я посмотрела на Джеймса – он спал. Я улыбнулась, и сердце мое немного сжалось. Во сне он казался таким юным и беззаботным. И это послужило поводом для своего рода умственной встряски. Все это может что-то значить. Но пока ничего не значит. Сон ребенка. Я попыталась отключить свой болтливый ум и насладиться блаженной истомой после оргазма. Вероятно, я тоже ненадолго заснула.

Когда я очнулась, в комнате было совсем темно. Джеймс все еще был рядом, но по слабому огоньку в темноте я поняла, что он проверял свой смартфон.

– Эй, привет.

Он повернулся ко мне.

– И тебе привет. Как спалось, хорошо?

Я кивнула и потянулась:

– Мммм. Н-да, спасибо. А ты как?

У него получилось изобразить небольшое смущение.

– Так я первый заснул? Как это на меня похоже.

Я засмеялась:

– Все в порядке.

Я слегка поцеловала его.

– Я восприняла это как знак того, что я тебя вымотала.

Он оставил на моих губах целомудренный поцелуй и пробормотал:

– Шалунья.

Затем он осторожно положил телефон на тумбочку и начал гладить меня по спине. Он поцеловал меня сильнее, и мы начали снова. Я улыбнулась, целуя его. Я бы точно могла к нему привыкнуть.

Он предложил остаться на ночь, и мне этого очень хотелось, но я не желала показаться бесцеремонной.

– Конечно то, что я сказал принести презервативы, не было намеком на бесцеремонность? – раздраженно спросил он, когда я начала собирать вещи.

Он проводил меня до машины в два часа ночи. После долгого поцелуя на ночь он сказал, чтобы я сообщила, когда доеду до дома. Я возразила – мол, ему следует немного поспать перед работой. Но он потребовал, чтобы я прислала сообщение.

Я вздохнула:

– Ладно. Но если ты не выспишься, я не виновата.

Он нагнулся ко мне через спущенное окно:

– Я обязательно обвиню тебя и твои соблазнительные манеры, – и поцеловал меня.

Я сделала знак рукой, чтобы он отошел, вполне уверенная в том, что, если я сдам назад и наеду ему на ногу, вечер будет испорчен.

– Ты это начал.

Отъезжая, я заметила в зеркало заднего вида, как он улыбался. Но мне показалось, что он был задумчив и гораздо менее беспечен, чем во сне.

В следующий раз мы встретились на ланче. Я собирала новости за неделю, поэтому планировать что-то на вечер было абсолютно бесполезно. К тому времени, как я выберусь с работы, все нормальные люди – особенно те, которые начинают ее рано утром и к которым принадлежал Джеймс, – будут подумывать, как бы быстрее оказаться в кровати. Вообще-то меня подмывало предложить Джеймсу зайти ко мне, чтобы провести время в постели. Но, честно говоря, хоть нам обоим и понравилось то, что произошло у него, продолжения еще не было. Я же не собиралась слишком выдавать себя – правда, если б он предложил мне это, я бы тут же примчалась к нему, захватив с собой сумку с вещами на ночь, ну и все прочее.

Ланч прошел довольно весело. Джеймс выбрал милую забегаловку у реки – мы отважились занять места за столиком на свежем воздухе, хотя большинство посетителей оставались внутри. Мы болтали о работе. Я рассказала ему о недавнем скандале между Ианом и обиженным читателем. Выступление было настолько грандиозным, что все замерли. Иан несколько раз повторил: «Прекратите материться, иначе я повешу трубку», – и в конце концов сделал это. Все зааплодировали. Повернувшись к нам, он сообщил, что звонила некто миссис Викерс, приходская советница, которая жаловалась на абсолютно безобидную статью с обзором спектакля «Звонки инспектору» деревенского драмкружка.

Джеймс сообщил некоторые детали подготовки к празднованию золотой свадьбы его родителей. Он и его сестра заказали коттедж в Корнуолле на выходные и большой обед в морском ресторане. Разговор о семье его заметно оживил. Мне было приятно испытывать чувства к мужчине, которому могут доставить радость такие милые вещи, как первые попытки его племянника заговорить.

– Моя сестра великолепная мать, а Джозеф – чудесный малыш, – сказал он. – У него сейчас стадия бормотания. Мне приходится кивать, будто я понимаю то, что он пытается сказать. А Эмили спокойно объясняет, что он только что попросил меня передать ему ложечку для йогурта. Я стараюсь не улыбаться, но все это похоже на несуразицу типа: «Почему ты лаешь, Лэсси? Малыш Тимми застрял в колодце?»

Я рассмеялась:

– Уверена, он вам еще покажет.

Джеймс сделал глоток и кивнул в знак согласия:

– Точно. Я постараюсь организовать футбольную команду, чтобы бегать с ним, когда мы все там соберемся. Да и вообще, кому нужны слова? Слова в наше время обесценились.

Я знаю, я ужасна, но я сильно покраснела, когда неожиданно вспомнила о еще одной ситуации, в которой слова оказались абсолютно бесполезны. И потупилась, ожидая, когда пройдет румянец. Вдруг его рука оказалась на моей – подняв глаза, я увидела, что он мне улыбнулся.

Не знаю, успокоило или же разозлило меня то, что он так хорошо понял мое состояние.

Мы закончили ланч, и я оплатила счет до того, как это успел сделать Джеймс. Я почувствовала триумф, хотя и была удивлена тем, что для него это было непривычно. Он безуспешно сигналил официанту, чтобы тот вернулся. Но у последнего, очевидно, не было времени на такой вздор. Поэтому Джеймс опустил руку и поправил волосы.

– Спасибо за ланч. Это шикарный жест, но обычно за еду во время свидания плачу я.

Я показала ему язык.

– А кто сказал, что это свидание?

На долю секунды его лицо покраснело, сначала от смущения, а потом оттого, что он оказался сбит с толку. Но в конце концов Джеймс улыбнулся, вспомнив слова, которые сам мне сказал при нашей первой встрече:

– Вот как. Ваша взяла, мисс Морган.

Потом он хмыкнул:

– Теперь я понимаю, что при первой нашей встрече я мог показаться негодяем.