Все еще верю в чудо - Манн Кэтрин - Страница 26

— Да, это так, — ответил он, понимая, что отрицать правду не имеет смысла. — Почему ты думаешь, что я забыл сказать Лайле о своих чувствах?

— Ты блестящий хирург и одаренный музыкант, но когда дело касается слов... — Антонио покачал головой. — За годы, проведенные в больнице, ты утратил навыки общения.

Карлос удержался от саркастического замечания. Он снова взял на себя роль врача и посмотрел на показания приборов:

— Тебе следует отдыхать.

— А тебе следует прислушаться к моему совету. Женщины любят слушать. А ты боишься говорить.

Карлос поднял бровь:

— Называя меня трусом, ты ничего не добьешься. Мы не дети на площадке для игр.

— Возможно... — Антонио снова прокашлялся. — Но на меня это подействовало.

— Прошу прощения?

Антонио отложил в сторону подушку:

— Я говорю о том дне, когда мы покидали Сан-Ринальдо.

— Я по-прежнему не понимаю, что ты имеешь в виду. Я помню только, как мама...

Антонио отрывисто кивнул и снова поморщился. На этот раз не от физической боли.

— Но после того как она погибла, ты вывел всех нас оттуда. Я испугался и заплакал, а ты сказал мне, чтобы я перестал трусить и пошевеливался. Если бы не ты, мы с Дуарте погибли бы в тот день. — Он смочил губы влажной салфеткой. — Я понимаю, тебе досадно, что это не ты отдал часть своей печени, чтобы спасти отца. Но, черт побери, Карлос, ты не можешь все время быть героем. Тебе не помешает быть время от времени обычным парнем.

Слова брата заставили его задуматься. Он действительно застрял в прошлом. Работает на износ, спасая людей, чтобы искупить свою вину. В день, когда погибла его мать, между ним и нормальной жизнью выросла стена.

И эта стена не позволяла ему увидеть очевидное. Он любит Лайлу Андерсон и должен ей это сказать.

Он будет повторять это до тех пор, пока она ему не поверит.

Лайла была уверена, что спит. Иначе как она может видеть глаза, полные любви?

Но ее спина затекла на деревянной скамье. Это ощущение было вполне реальным. Она часто заморгала, чтобы прояснить взор, и снова увидела Карлоса, сидящего рядом с ней. Он словно ждал, когда она проснется.

Запах деревянных стен и стропил напомнил ей о шале в Вейле, где они с Карлосом ночевали неделю назад.

Выпрямившись, она убрала с лица волосы:

— Карлос? Как долго ты здесь сидишь? С твоим отцом и Антонио все в порядке?

Наверное, да, иначе он не был бы так спокоен.

— Да. Они оба спят. Последние несколько дней были непростыми для всех нас, но это не оправдывает того, как я с тобой поступил.

Сердце подпрыгнуло в груди у Лайлы, но она не позволила ему растаять. На этот раз она не станет довольствоваться малым. Она и ее ребенок заслуживают лучшего. Ей нужно либо все, либо ничего.

— Что ты имеешь в виду?

— Вижу, мне придется потрудиться, чтобы получить твое прощение. — Он взял ее левую руку в свою. — Я все делал неправильно, начиная с того утра, когда испугался своих чувств и позволил тебе уйти. Прости меня, Лайла. Ты даже представить себе не можешь, как мне жаль, но я приложу все усилия, чтобы исправить свои ошибки.

— Красиво говоришь.

Они оба трудоголики, практичные люди, которым зачастую некогда говорить своим близким важные слова. В ее сердце затеплился огонек надежды. Сон избавил ее от гнева, и теперь она была готова выслушать Карлоса.

Он поцеловал тыльную сторону ее ладони:

— Я хочу быть твоим мужем. Не из-за моего отца, а потому, что без тебя моя жизнь пуста. Я буду рядом с тобой и нашим ребенком каждый день своей жизни. Не могу обещать, что перестану быть задумчивым и молчаливым, но клянусь, что буду делиться с тобой своими размышлениями.

Его слова произвели на нее большое впечатление. Он предложил ей намного больше, чем она надеялась получить от такого замкнутого мужчины.

— Размышлять время от времени не возбраняется. — Лайла сжала его руку в знак одобрения.

— Я очень благодарен тебе за го, что ты вытащила меня из этой бездны. Помешала мне вымотаться до такой степени, что я перестал бы приносить пользу людям, — произнес он низким рокочущим голосом, который отозвался эхом в стенах часовни. — Ты не только моя жена, моя любовница, мать моего ребенка, ты еще и мой друг. Единственный человек, который может спасти меня от одиночества.

К ее горлу подступил комок, и ей пришлось помолчать некоторое время, прежде чем она смогла ответить:

— Для такого немногословного человека, как ты, это отличная речь. Ты можешь быть романтичным когда нужно. Романтик просыпается в тебе не только в те моменты, когда ты играешь на рояле.

— После того как я до смерти испугался, что могу тебя потерять, я обнаружил, что мне стало проще говорить о своих чувствах с женщиной, которую я люблю.

Люблю.

Из всех слов, которые есть на свете, ей больше всего хотелось услышать от него именно это. Она не думала, что он его ей когда-нибудь скажет. Заглянув в его горящие глаза, она поняла, что не ослышалась.

— Карлос, мне жаль, что сейчас я так взволнована, что не могу произнести красивую речь о том, как я рада, что мы пришли к взаимопониманию, потому что тоже тебя люблю. — Она положила ладонь на его небритую щеку, прижалась лбом к его лбу, и нужные слова сами пришли на ум. — Меня восхищает в тебе все: твой блестящий ум, твои поцелуи и ласки, твоя преданность пациентам. — Она нежно коснулась губами его губ. — Ты удивительный человек, Карлос, и я хочу любить тебя всю оставшуюся жизнь.

— Именно это я мечтал от тебя услышать, но даже не надеялся. — Проведя ладонями вниз по ее рукам, он переплел свои пальцы с ее. — Ты выйдешь за меня замуж еще раз? — Он указал ей на небольшой алтарь. — Здесь и сейчас?

— Конечно, любимый.

Эпилог

Восемь месяцев спустя

Карлос вошел в одну из своих комнат в особняке на острове, поглаживая по спине своего сына и тихо напевая. Он не умел петь колыбельные, но песня Фрэнка Синатры подошла. Пары куплетов «Улети со мной на Луну» оказалось достаточно для того, чтобы его семинедельный малыш начал засыпать.

Тогда он осторожно опустил его в голубую колыбельку, но не отстранился. Ему доставляло огромное удовольствие смотреть на своего маленького сына. Он до сих пор не верил, что получил от судьбы такой подарок, когда уже оставил всякую надежду.

Маленькие, но на удивление длинные пальчики обхватили его большой палец.

— Может, в семье Медина наконец будет профессиональный музыкант. Как ты думаешь, Энрике?

Лайла настояла на том, чтобы они назвали сына в честь дедушки.

После операции король быстро пошел на поправку, воспрянув духом. Он часто гулял по пляжу с внуками — маленьким Энрике и дочкой Элоизы Джинджер.

Дети, с их темными волосами и упрямыми подбородками, как у всех Медина, были похожи как родные брат и сестра. На семейном совете было решено, что все члены семьи будут раз в месяц собираться на острове. Пока Энрике восстанавливался после трансплантации, его дети делали это еще чаще.

Малыш крепко уснул, и его хватка ослабла. Карлос улыбнулся и осторожно убрал руку.

Лайла взяла годичный отпуск по уходу за ребенком, но днем Карлос на пару часов приходил домой, чтобы дать жене немного отдохнуть. Он наслаждался бесценными минутами, которые проводил со своим сыном, а по вечерам ждал, когда тот уснет, чтобы уделить время жене.

Вне всякого сомнения, после сегодняшней свадебной церемонии и приема маленький Энрике будет крепко спать до самого утра.

Дуарте и Кейт настояли на том, чтобы на их свадьбе присутствовали все члены семьи, включая самых маленьких. В последнее время Медина часто собирались вместе, и в такие дни просторный особняк казался переполненным. На крестины маленького Энрике приезжали родители Лайлы. Оба сразу влюбились в своего внука.

Наконец настало время, которого Карлос ждал с таким нетерпением. Нежно поцеловав сына в лоб, он покинул детскую и пошел на шум льющейся воды, доносящийся из ванной. Сняв бабочку и расстегнув воротник рубашки, он взял розу из серебряной вазы, стоящей у двери, и, понюхав ее, вошел в ванную и открыл запотевшую дверцу душевой кабины.