Сан Феличе Иллюстрации Е. Ганешиной - Дюма Александр - Страница 113

«Это его плащ, монсиньор», — отозвался один из мужчин.

Другой набрал камней, побежал вдоль реки и стал бросать в плащ камни, пока он не скрылся под водой.

«Теперь хорошо», — сказал всадник.

Он бросил своим спутникам кошелек, пришпорил коня и скрылся.

Покойник был герцог Гандийский, всадник — Чезаре Борджа. Ревнуя свою сестру Лукрецию, Чезаре Борджа убил своего брата, герцога Гандийского…

Но вот, к счастью, мы и приехали, — продолжал Шампионне. — Любезный случай, карающий королей и пап, оставил вам эту историю напоследок. Как видите, она не лишена занимательности.

И действительно, кавалькада, которая проследовала от дворца Корсини до конца Рипетты, теперь выехала на Народную площадь, где в боевом порядке выстроился римский гарнизон.

Гарнизон составляли около трех тысяч воинов; две трети из них были французы, остальные — поляки.

При виде генерала три тысячи голосов в едином порыве возгласили:

— Да здравствует Республика!

Генерал доехал до середины первого ряда и зна?ком дал понять, что хочет говорить. Крики умолкли.

— Друзья мои, — сказал генерал, — я вынужден покинуть Рим; но я не бросаю его. Я оставляю здесь полковника Тьебо; он займет форт Святого Ангела с пятьюстами солдат; я дал ему слово, что через двадцать дней явлюсь и освобожу его. Вы тоже обещаете это?

— Да, да, да, — закричали три тысячи голосов.

— Клянетесь честью? — вопросил Шампионне.

— Клянемся честью! — подтвердили три тысячи голосов.

— А теперь, — продолжал он, — выделите пятьсот человек, готовых скорее быть погребенными под развалинами замка Святого Ангела, нежели сдаться в плен.

— Мы все, все готовы! Все! — послышалось в ответ.

— Сержанты! Выступите из рядов и выберите по пятнадцати солдат из каждой роты.

Десять минут спустя четыреста восемьдесят человек были отобраны и отведены в сторону.

— Друзья! — обратился к ним Шампионне. — Хранить знамена двух полков доверяется вам, а мы явимся, чтобы вновь получить их. Пусть знаменосцы вступят в ряды защитников форта Святого Ангела.

Знаменосцы выполнили приказ при неистовых возгласах: «Да здравствует Шампионне!», «Да здравствует Республика!»

— Полковник Тьебо, — продолжал генерал, — поклянитесь и потребуйте клятвы у ваших солдат, что вы скорее сложите свои головы все до последнего, чем сдадитесь.

Все руки поднялись, все голоса закричали:

— Клянемся!

Шампионне подошел к своему адъютанту.

— Поцелуйте меня, Тьебо, — сказал он. — Будь у меня сын, именно ему дал бы я почетное поручение, которое сейчас даю вам.

Генерал и адъютант поцеловались под оглушительные возгласы: «Ура! Виват!»

На церкви Санта Мария дель Пополо пробило два часа.

— Майор Райзак, — обратился Шампионне к молодому посланцу, — четыре часа истекло, и, к великому моему сожалению, я не имею права задерживать вас дольше.

Майор оглянулся в сторону Рипетты.

— Вы чего-то ждете? — спросил Шампионне.

— Я ведь на вашем коне, генерал.

— Надеюсь, вы окажете мне честь и примете его от меня, сударь, на память о кратких минутах, проведенных нами вместе.

— Не принять такого подарка, генерал, или даже поколебаться принять его значило бы оказаться менее вежливым чем вы. Благодарю вас от всего сердца.

Он поклонился, приложив руку к груди.

— Но скажите, что же мне доложить генералу Макку?

— То, что вы видели и слышали, сударь, и добавьте, кроме того, что, когда я уезжал из Парижа и прощался с членами Директории, гражданин Баррас положил мне руку на плечо и сказал: «Если снова вспыхнет война, вам, в воздаяние за ваши заслуги, первому из республиканских генералов будет поручено низвергнуть с трона короля».

— А вы что ответили?

— Я ответил: «Намерения Республики будут исполнены, даю вам слово». А так как я никогда не изменял своему слову, скажите королю Фердинанду, чтобы он крепче держался.

— Передам, сударь, — ответил майор, — ибо с таким командующим, как вы, и с такими солдатами, как те, кого я здесь увидел, нет ничего невозможного. А теперь соблаговолите указать мне дорогу.

— Капрал Мартен, — сказал Шампионне, — возьмите четырех человек и проводите майора Ульриха фон Райзака до ворот Сан Джованни; догоните нас на дороге в Ла Сторту.

Генерал и майор в последний раз поклонились друг другу. Майор, в сопровождении четырех драгунов, вслед за капралом Мартеном крупной рысью поехал по улице Бабуино. Полковник Тьебо и его пятьсот солдат отправились по Рипетте в замок Святого Ангела, где и засели, в то время как остальная часть гарнизона во главе с генералом Шампионне и его штабом под барабанный бой вышли из Рима через Народные ворота.

L

ФЕРДИНАНД В РИМЕ

Как и предвидел генерал Макк, посланец застал его около Вальмонтоне.

Генерал не пожелал дослушать того, что рассказывал ему майор фон Райзак; он услышал только одно: французы ушли из Рима. Он бросился королю и возвестил, что по его требованию враги немедленно стали отступать и, следовательно, завтра он займет Рим, а через неделю станет полным хозяином всех папских владений.

Король приказал делать двойные переходы и в тот же день к вечеру прибыл на ночевку в Вальмонтоне.

На другой день снова отправились в путь и около полудня сделали привал в Альбано. С холма хорошо был виден Рим и вся долина вплоть до Остии. Но армия не могла войти в столицу в тот же день. Было решено, что она отправится в путь часа в три пополудни, на полпути сделает привал, а назавтра в девять утра Фердинанд торжественно въедет в город через ворота Сан Джованни и сразу же направится в Сан Карло на благодарственное богослужение.

И действительно, в три часа войска вышли из Альбано; Макк ехал верхом во главе армии, король и герцог д’Асколи — в коляске, сопровождаемой всем личным штабом его величества; слева, под холмом Альбано, там, где за тысяча восемьсот пятьдесят лет до этого произошла ссора Клодия с Милоном, осталась Аппиева дорога. Там велись раскопки, и поэтому дорогой завладели археологи. Привал сделали около семи часов вечера в двух льё от Рима.

Когда король ужинал в великолепной палатке, разделенной на три части, с генералом Макком и герцогом д’Асколи, маркизом Маласпина и наиболее близкими людьми из маленькой сопровождающей его свиты, ему доложили, что пришла делегация.

Она состояла из двух кардиналов, не примкнувших к республиканскому правительству, из чиновников, смещенных этим правительством, и нескольких невинно пострадавших, которые всегда объявляются при торжестве реакции.

Все эти люди явились, чтобы получить у короля указания относительно завтрашней церемонии.

Король сиял. Теперь и у него, как у всяких там Павлов Эмилиев, Помпеев и Цезарей, о которых три дня тому назад генерал Шампионне рассказывал майору Райзаку, будет триумф.

Значит, триумф дело не такое уж трудное, как сначала казалось.

Какое впечатление произведет в Казерте, а главное, на Молу, Старом рынке и Маринелле описание этого триумфа! Как горды будут славные лаццарони, когда узнают, что их король восторжествовал!

Вот он и победил, не сделав ни одного пушечного выстрела, грозную Французскую республику, доселе считавшуюся несокрушимой! Видно, генерал Макк, предсказавший ему все это, действительно великий человек!

Фердинанд решил в тот же вечер написать королеве и послать гонца с этой доброй вестью. Распорядившись насчет завтрашних торжеств и отпустив делегатов, предварительно удостоив их чести приложиться к руке его величества, король взялся за перо и написал: