Оборотень - Незнанский Фридрих Евсеевич - Страница 106

— И все-таки он такой один, — попытался утешить Романову Турецкий.

— Один! Да что ты понимаешь! — махнула рукой Шура. — Сколько раз мы с ним в таких передрягах участвовали, сколько он шкурой своей рисковал! Еще вчера утром я бы за него поручилась как за себя саму, понимаешь?

— Хорошо, что он в конце концов себя выдал, — тихо сказал Моисеев. — Это ведь произошло совершенно случайно, как я понял. Ваш молодой сотрудник, Саша, рассуждал совершенно неправильно. И в его поступках не было никакой логики. Случай, и только.

— Вот это-то и плохо, — мрачно заметил Меркулов, — что оборотней мы раскрываем только по чистой случайности.

— Вот потому-то я и создал «Глорию», — заметил Грязнов.

— Ну и занимаешься слежкой за неверными мужьями, — отозвался Меркулов.

— Между прочим, если бы не моя слежка за неверными мужьями, черта с два вы бы вывели на чистую воду Кошелева и Придорогу, — рассердился Грязнов, а затем уже примирительным тоном добавил: — Правда, для этого мне пришлось нарушить устав собственной фирмы.

— Ладно. — Меркулов поставил чашку и хмуро оглядел всех собравшихся. — Мы ведь здесь не собачиться собрались. А думать. О том, что дальше делать.

Этот вопрос сейчас занимал всех, в том числе и Турецкого.

Самое парадоксальное, что картина убийства Ветлугиной уже прояснилась. Но от этого было не легче.

— Давайте я расскажу все так, как это понимаю, а вы меня поправите, если что не так, — предложил Меркулов.

С ним все согласились.

— Итак, какова была расстановка сил на канале «3x3», где работала Алена Ветлугина, — начал Меркулов, — мы все себе представляем. Основные средства телевидению по всему миру дает реклама, здесь же львиную долю прибыли присваивала фирма «Телекоммерс», а точнее, ее руководитель Асиновский. На этой фигуре я не стану специально останавливаться. Скажу честно, в течение некоторого времени для меня это был подозреваемый номер один.

— Для всех остальных тоже, — подал голос Моисеев. — Но мы недоучли, что Асиновский слишком умен и найдет выход из любой ситуации.

— Ветлугина ему действительно не могла помешать, — подхватил Турецкий. — Она была слишком честная, слишком не искушенная в интригах. Она слишком доверяла тому, что говорят. А когда тебя окружают такие, как этот Куценко… — Александр Борисович посмотрел на Романову. — Там тоже свои предатели, Шура.

— Да, после того как Саша поговорил с Асиновским, а затем с Сомовым, я пришел к выводу, что версию Асиновского можно, во всяком случае на некоторое время, отложить. Точно так же как куцые версии двоюродного брата из Феодосии и этого ее пасынка Шакутина.

— Не прибили его очаковские? — спросил Турецкий, который совершенно выпустил Шакутина из своего поля зрения.

— Да нет вроде, — ответила Романова. — Сигналов не поступало. Он вроде квартиру собирался продавать, расплатился, наверно, с долгами. Ох уж мне этот мелкий бизнес…

— Гораздо больше меня интересовал рекламный мальчик. Этот Максим Сомов. Удивительно, как он всегда оказывался единственным свидетелем, как он всюду поспевал. Он наблюдал стычку Ветлугиной с Асиновским, он же выдворял из ее дома Шакутина, один из немногих присутствовал при записи интервью с киллером, наконец, именно он оказался в квартире Ветлугиной в ночь убийства и дал нам полное описание Снегирева.

— Наш пострел везде поспел, — иронически заметил Грязнов. — Бояркин его же застал на даче у Придороги. Он ведь спал со всеми подряд, независимо от пола и возраста. Вот уж действительно, без мыла в жопу влезет.

— Честно говоря, хоть о покойниках и не принято, но я таких подонков редко встречала, — в сердцах сказала Романова. — Просто мразь какая-то. И как всем умел втереться в доверие. Алена ему доверяла, а он с Асиновским строил планы, как ее лучше провести.

— А с Придорогой, я уверен, думал надуть Асиновского, — задумчиво сказал Меркулов.

— И бриллиантик не забудьте, — вставил Моисеев. — У своей же подруги и покровительницы бриллиантовую подвеску украл. Когда понял, что можно свалить на другого. Я же говорил, Саша, должна быть подвеска.

— Вы можете надо мной иронизировать, — заметил Меркулов, — но я какое-то время действительно всерьез подозревал Сомова. Правда, мотивы были не вполне ясны.

— Нет, — покачал головой Турецкий, — у этого петюнчика кишка тонка. Самому на курок нажать! Да ты что! Вот тайком украсть, нашептать на ухо, подставить другого — это пожалуйста. Я сначала был уверен на все сто, что кассету с записью интервью он и унес из архива. Пришел, очаровал всех женщин, те и не заметили, как кассета тю-тю.

— Насчет того, что он не мог выстрелить сам, ты, конечно, совершенно прав, — кивнул Меркулов. — Но он мог НАНЯТЬ. Мы ведь с вами ни минуты не сомневались, что Ветлугину убил профессионал? Другое дело, КТО был этим профессионалом — тут мнения разделились. Как бы там ни было, но Максим Сомов хотел, скорее всего, одурачить всех и вся, получить самый большой куш, стать самым богатым. И ради достижения этой цели действовал неразборчиво. Сначала представился Ветлугиной этаким рекламщиком нового типа — честным, которому не все равно, кому он платит. Затем подъехал к Асиновскому, наверняка выбалтывая ему все Аленины секреты. А когда почувствовал, что Придорога не так прост, как казался, нашел и к нему путь.

— Через постель, — уточнил Вячеслав Иванович.

— Но вот Ветлугина убита. Кем? Как? Сомов ничего не понимает. Он поражен не меньше других, но если другие просто потрясены гибелью Ветлугиной, то он еще и БОИТСЯ. Боится, как бы не подумали на него. Я сначала не понял, что имею дело не просто с подонком, но еще и с редкостным трусом, а так можно было бы версию Сомова закрывать сразу. Знай он, что Ветлугина будет убита, он ни за что не остался бы у нее в квартире. Помните, как трясся, когда его допрашивали.

— В штаны наложил, это точно, — сказала Романова. — Не того допрашивать надо было. Я-то, старая дура, когда примчалась к Алениному дому, еще порадовалась, хорошо ОМОН работает — Карелин уже на месте. Быстрее меня прибыл. А ему просто идти было недалеко. Собака!

— Карелина Сомов, конечно, не знал, — продолжал Меркулов. — И к убийству Алены не имел никакого отношения. Просто со страху ткнул пальцем в первого, кто пришел ему в голову. Лишь бы его самого не заподозрили. Так и возникла эта версия со Скунсом.

— Теперь, слава Богу, на ней точка, — заметил Турецкий. — Я сегодня утром разговаривал с Аристовым. Кажется, даже до него дошло, что ловили не того. Но он, как мне показалось, остался недоволен.

— Да хрен с ним, с Аристовым! — оборвала его Шура. — Можно подумать, что он над нами главный начальник. Ходит тут, проверяет, указывает. Посидел бы в милицейской шкуре с недельку, не так бы запел.

— А пропажа кассет? — напомнил Моисеев. — Тут уже не Сомов?

— Тут не Сомов, — кивнул Меркулов. — Такая вот была расстановка сил, когда на канале «3x3» появилась еще одна фигура — Аркадий Петрович Придорога, сотрудник Госкомимущества. С виду неприметный, безобидный, как говорили на телевидении, приставленный «для мебели».

— А между тем это зловещая фигура! — заметил Моисеев.

— Пидарас обычный, — презрительно сказал Грязнов. — Вы бы послушали, что рассказывает мой сотрудник, который за ним наблюдение вел.

— Одно другому не мешает, — сказал Меркулов. — Аркадий Придорога действительно зловещая фигура. Еще один оборотень, только уже не из нашего ведомства. Он должен был наблюдать за тем, правильно ли проводится приватизация, не имея права участвовать в этой приватизации. Это разумно. Но соблазн-то какой! Ведь никто лучше него и таких, как он, не знает этих новых для нас процессов. Нам бы в голову не пришло организовать ЧИФ, собрать с населения ваучеры, на них купить акции, при этом устроить так, чтобы люди не узнали про аукцион, скажем, задержать выход объявления в газете и перевести акции на разные подставные имена. А ЧИФ закрыть. Обанкротился — и точка. Я специально наводил справки — мать Придороги, живущая в Австрии, но прописанная в Зарайске, имеет акции шести разных предприятий, разбросанных по стране. На мать переводить удобно — Аркадий ее законный наследник, так что никаких случайностей.