Украденный трон - Гейдер Дэвид - Страница 86

Но больше снисхождения не будет.

«Мегрен, ты будешь следующим».

С этой мысленной клятвой Мэрик вышел из шатра и растворился в ночи. Сегодня Роуэн и Логэйн повели армию в бой вместо него, но все остальные сражения он намерен провести сам. Он вернет украденный трон, освободит Ферелден — и да смилуется Создатель над теми, кто встанет у него на пути!

Эпилог

— Но они победили?

Мать Эйлис улыбнулась, глядя, как юный Кайлан нетерпеливо ерзает в кресле. Двенадцатилетний мальчишка всегда обожал подобные истории, а пуще всего те, в которых рассказывалось про его отца. Да и почему бы нет? В конце концов, он был не единственным в Ферелдене, чьим кумиром стал король Мэрик.

Она рассеянно погладила старческой рукой белокурые волосы Кайлана и кивнула:

— Да, они победили. — И засмеялась, когда мальчик от удовольствия захлопал в ладоши. — Да ты и сам мог бы догадаться. Разве в противном случае ты, молодой человек, был бы сейчас здесь?

Кайлан ухмыльнулся:

— Нет, наверное.

— Наверное, — согласилась мать Эйлис. — Логэйн привел армию к великой победе, нанеся орлесианцам такой чудовищный урон, что император Флориан больше не стал посылать узурпатору подкреплений. Наши потери тоже были огромны. Налтур и весь Легион пали смертью храбрых, а с ними и половина нашей армии. Твоя мать тоже в тот день едва не погибла. И все же для Ферелдена это был великий день, и именно с тех пор Логэйна стали называть Героем Дейна. И этот титул он носит с гордостью до сих пор.

Кайлан перелистывал книгу, которая лежала у него на коленях, — великолепный фолиант со множеством прекрасных картинок, который поднес в дар юному принцу посол Орлея. То было первое орлесианское посольство, отправленное в Ферелден после того, как два года назад короновали новую императрицу, и посол прибыл, буквально навьюченный подарками всех сортов и мастей. Взятки — вот как назвал их тейрн Логэйн.

Само собой, юному Кайлану пришлись по вкусу рисунки с изображением шевалье и батальных сцен, а если они напоминали мальчику не о величии империи, а о победах Ферелдена — об этом послу знать было не обязательно. Кайлана всегда окружали книги — одни он едва дочитывал до половины, другие бросал, едва раскрыв, третьи с любовью перечитывал десятки раз. Когда еще была жива королева Роуэн, она неустанно собирала во дворце горы книг, и Эйлис подозревала, что мальчик любит их никак не меньше, чем собственную мать.

Сейчас Кайлан поднял на нее озадаченный взгляд:

— Но что сталось с узурпатором? Его ведь в той битве не было, правда?

— Нет, не было, — усмехнулась мать Эйлис. — Прежде чем твой отец сверг его, миновали в сражениях еще три года. Король Мегрен до самого конца не желал признавать поражение. В конце концов он с жалкой горсткой сторонников засел здесь, в столице, в форте Драккон.

— В том самом, что внутри горы?

— В том самом. Осада длилась шесть дней, пока твой отец не вызвал Мегрена на поединок. Тейрн Логэйн пришел в ярость от такого поступка, но узурпатор, само собой, не мог отказаться от вызова. Он был твердо уверен, что победит.

Кайлан вновь ухмыльнулся до ушей:

— Да только не победил!

— Да, не победил. — Мать Эйлис помедлила, не зная, стоит ли продолжать. Но ведь король сам сказал, что его сын должен знать все. Что ж, пусть знает. — Поединок проходил на крыше форта Драккон, и, когда твой отец убил Мегрена, он отрубил ему голову и выставил ее на шесте перед воротами дворца. Это был последний случай, когда перед дворцом выставляли отрубленную голову преступника.

Мальчик кивнул, совершенно невозмутимо выслушав этот рассказ. Затем он снова уткнулся в книгу, лежавшую на коленях, и длинные локоны светлых волос соскользнули ему на глаза. Мать Эйлис какое-то время наблюдала за ним, потом протянула руку и поправила непокорные пряди. В библиотеке воцарилась тишина, только слышно было, как за окнами шумит ветер.

— О чем ты задумался, дорогой? — наконец спросила мать Эйлис.

Кайлан поднял голову. Взгляд его больших глаз был серьезен.

— Мои отец и мать не любили друг друга?

Ох! Мать Эйлис глубоко вздохнула.

— Это вовсе не так, дитя мое, — сказала она, ласково улыбнувшись Кайлану. — Они стали королем и королевой Ферелдена, и для них обоих это имело весьма большое значение. Им многое нужно было сделать, чтобы возродить освобожденную от гнета страну, и они знали, что должны держаться вместе, чтобы достичь цели.

Эйлис увидела, что мальчик ее не понял, и со вздохом обхватила увядшими ладонями его лицо.

— Они очень тепло относились друг к другу, и со временем это отношение превратилось в любовь. Когда твоя мать умерла, — продолжала она, крайне осторожно выбирая слова, — твой отец был так опечален, что несколько недель не выходил из своих покоев. Ты ведь это помнишь, да?

Кайлан угрюмо кивнул. Эйлис тоже хорошо помнила то время. Тяжелая болезнь королевы длилась много месяцев, и даже лучшие маги Круга не могли ей помочь, и в конце концов она закрыла глаза и тихо отошла в мир иной. После ее смерти король Мэрик затворился в своих покоях и несколько недель не выходил оттуда — все смотрел на огонь либо сидел на краю стола. Он ничего не говорил и почти не отвечал на вопросы. Ел он мало, с каждым днем все меньше, и весь замок охватила тревога. Страна оплакивала любимую королеву, и в замке страшились, что очень скоро стране придется оплакивать и короля.

Эйлис не знала, как быть. Во дворце ей за помощью обратиться было не к кому — и, уж конечно, не к Логэйну. После окончания войны Мэрик возвел Логэйна в дворянское достоинство и сделал его тейрном Гварена. Тот день праздновал весь Ферелден. Тейрн Логэйн женился на чудесной женщине, стал отцом прекрасной дочери, но, несмотря на вошедшую в легенды дружбу с королем, ни разу с тех пор не появлялся во дворце.

Всякий раз, когда при королеве упоминали Логэйна, она становилась необычайно молчалива, а король печально поглядывал на нее. В первый же раз, когда это произошло, Эйлис поняла, в чем дело. Не понять было невозможно. Король иногда бывал в Гварене, но королева всякий раз находила причину не сопровождать его, и Эйлис проводила эти дни в ее молчаливом обществе.

А потому она отправила гонца в Гварен, и Логэйн приехал во дворец. С каменным лицом прошел он в покои короля и закрыл за собой дверь. А потом они вдруг вышли оба — Логэйн и Мэрик. Не сказав никому ни слова, они отправились туда, где был упокоен прах Роуэн, и вместе скорбели над ним.

— Да, я помню, — вздохнул Кайлан.

— Чувства твоего отца к той эльфийке, Катриэль, были совсем иными. Только это не значит, что он не любил твою мать. Любил. Никогда не сомневайся в этом.

Эйлис вспомнила, как Логэйн отыскал ее. Она жила в небольшой деревушке к северу от Диких земель и услышала, что какой-то человек расспрашивает об изгоях, убитых много лет назад солдатами узурпатора. Этот человек искал отца. Когда Логэйн наконец пришел в приют, где она жила, он бросился к ней и заключил в объятия, смеясь от радости, — что было так не похоже на него.

А потом Эйлис привела Логэйна туда, где много лет назад развеяла прах его отца вместе с прахом тех, кого он пытался защитить. Ей так долго пришлось трудиться, чтобы упокоить их всех на том холме. И там под дождем она обнимала Логэйна, как ребенка, а он плакал навзрыд, и она плакала вместе с ним. И молил о прощении, а она сказала, что его не за что прощать.

Гарет гордился бы своим сыном. В этом Эйлис была твердо уверена.

Кайлан закрыл книгу, полюбовался искусным тиснением на кожаном переплете, а потом как-то странно взглянул на Эйлис:

— Мать Эйлис, ведь я когда-нибудь стану королем?

— Да, когда твой отец отойдет в мир иной. Будем молиться, чтобы это случилось не скоро. Я-то уж точно до того дня не доживу.

— А я буду таким же хорошим королем?

Эйлис тихо засмеялась:

— Дорогой мой, ведь ты же — Тейрин. Ты потомок не только Каленхада Великого, но и Мойры Мятежной Королевы, и Мэрика Спасителя. Тебе все под силу, стоит только захотеть.