Украденный трон - Гейдер Дэвид - Страница 34

Вот как жила и выживала мятежная армия два нелегких года.

Правда, настоящие сражения случались редко, и мятежники в основном занимались тем, что ждали. Разбивали лагерь и неделями стояли под дождем, а зимой в снегу. Недели ожидания перемежались нелегкими переходами по самым глухим и труднодоступным углам Ферелдена — мятежники уходили от преследования либо подыскивали себе новое укрытие.

Только один раз войскам узурпатора удалось потрепать их всерьез. Плохо охраняемый караван, который в начале зимы вез припасы из Орлея, оказался чересчур соблазнительной мишенью, и слишком поздно эрл Рендорн сообразил, что это ловушка. Мятежники не успели и глазом моргнуть, как со склонов хлынули сотни орлесианских шевалье, до того укрывавшихся среди скал. Их серебристые доспехи и наконечники копий нестерпимо сверкали под низким зимним солнцем. Шевалье окружили бы основные силы мятежников, задержав их до подхода подкреплений, если бы не стремительные действия Логэйна и «ночных эльфов».

Лучники бросились вверх по склонам наперерез скачущим в атаку шевалье. Осыпанные градом стрел, рыцари вынуждены были остановиться и, не завершив обходного маневра, ввязаться в бой. Однако эльфы в легких доспехах не могли сражаться на равных с шевалье, и, когда орлесианцы обрушились на их позиции, больше половины лучников погибло. Самого Логэйна проткнули копьем.

Эта жертва дала Мэрику возможность отменить удар по каравану и благополучно отойти. Настояв на том, чтобы помочь Логэйну, Мэрик повел мятежное войско в обход. Потери были велики, но и раненого Логэйна, и уцелевших эльфов удалось спасти. Шевалье погнались было за мятежниками, но быстро отказались от своего намерения.

Места для других сражений выбирались куда более тщательно. Выбор по большей части принадлежал эрлу Рендорну, и, когда они с Мэриком расходились во мнениях, дело заканчивалось жарким спором. Побеждал в конце концов немалый опыт эрла Рендорна.

Эти поражения принц переживал тяжело. По нескольку дней он избегал окружающих, проводя время в мрачных размышлениях и внутренне закипая оттого, что его не принимают всерьез. Он сетовал, что с ним обращаются как с марионеткой. Как-то Мэрик явился на совещание к эрлу Рендорну, где уже были Роуэн и Логэйн, и запоздало сообразил, что его-то как раз сюда не приглашали. Почти неделю бродил он пьяный и несчастный, стараясь никому не попадаться на глаза. В конце концов Логэйн отыскал его, назвал дураком и силой приволок в лагерь. Непонятно почему, но это происшествие значительно успокоило Мэрика.

После того случая он прилагал все усилия, чтобы обозначить свое участие в мятеже другим способом. Твердо уверенный, что ему надлежит разделять опасность со своими солдатами, Мэрик решил в каждом бою драться в первых рядах. Солдаты смотрели, как он скачет впереди, как сверкают его доспехи гномьей работы и развевается пурпурный плащ, смотрели и восторгались. Мэрик виду не подавал, что ему об этом известно.

Роуэн не на шутку выходила из себя, когда залитого кровью Мэрика притаскивали с поля боя. Тотчас прибегал Вильгельм и под гневные крики девушки принимался творить исцеляющие заклинания. Мэрик, преодолевая боль, ухмылялся и твердил, что они все делают из мухи слона.

Тогда неизменно появлялся Логэйн — только что из боя, еще в доспехах. Он бросал взгляд на Мэрика, глубокомысленно сдвигал брови и объявлял, что поскольку Мэрик остался жив, то и беспокоиться не о чем. Роуэн гневно удалялась, на чем свет стоит кляня их обоих за глупость, а Мэрик и Логэйн украдкой обменивались понимающими ухмылками.

За эти два года троица постепенно сблизилась. Во всех боях они сражались бок о бок, и эрл Рендорн все чаще и чаще привлекал Логэйна к обсуждению новых планов. Что было неудивительно: эрл постоянно хвалил во всеуслышание таланты Логэйна, а однажды заявил, что, если его обучал отец, остается лишь горько сожалеть о потере такого человека. В противном случае, сказал эрл, все могло бы пойти по-другому, и ему жаль, что не было возможности познакомиться с Гаретом Мак-Тиром.

Логэйн принял этот комплимент со своим обычным сдержанным молчанием, а что он при этом думал, так и осталось известно только ему одному.

В те долгие недели, когда армия стояла лагерем в каком-нибудь укромном месте, Логэйн посвящал немало времени обучению Мэрика тонкостям фехтования и стрельбы из лука. Он утверждал, что ученик из принца неважный, однако на самом деле для них обоих эти уроки были только поводом провести время вместе. Мэрик считал Логэйна невероятно притягательной личностью и постоянно стремился вытянуть из своего немногословного учителя какую-нибудь историю о тех днях, когда тот вел жизнь изгоя. Он клянчил и приставал до тех пор, пока Логэйн не сдавался. Поистине сокрушительное обаяние Мэрика способно было взять штурмом любую крепость.

Роуэн часто наблюдала за этими уроками, забавляясь постоянной пикировкой и легкомысленной болтовней Мэрика и Логэйна. Во всей армии, не считая «ночных эльфов», Логэйна считали замкнутым и даже угрюмым типом, но Мэрик ухитрялся его расшевелить — то, чего так и не удалось добиться Роуэн за все долгие месяцы их совместного путешествия по Баннорну. Часто она со смехом критиковала фехтовальные приемы Логэйна, главным образом потому, что это злило юношу и оттого безумно веселило Мэрика. В конце концов высказывания Роуэн настолько разъярили Логэйна, что он, кипя от гнева, предложил выяснить на деле, кто из них лучше разбирается в фехтовании. Роуэн, ухмыляясь, приняла вызов.

Мэрик пришел от этой идеи в невероятное возбуждение и тут же пробежался по всему лагерю, во всеуслышание объявляя о предстоящем поединке. Не прошло и часа, как вокруг Логэйна и Роуэн собралось несколько сотен шумных и восторженных зрителей.

Окинув эту толпу скептическим взглядом, Логэйн повернулся к Роуэн.

— Ты уверена, что хочешь устроить поединок? — с серьезным видом осведомился он.

— По-моему, это ты меня вызвал.

— Тогда я забираю свой вызов назад, — тотчас отозвался он. — И прошу прощения за то, что вспылил. Больше этого не повторится.

Солдаты, услышавшие его, разочарованно завопили, и на сей раз уже Роуэн разозлилась не на шутку.

— А я не принимаю твоего отказа, — отчеканила она, — и требую, чтобы ты дрался со мной в полную силу. Ты хочешь узнать, кто из нас лучше управляется с мечом? Я тоже.

Логэйн смерил ее оценивающим взглядом, гадая, шутит она или говорит всерьез. Роуэн без единого слова обнажила меч и с вызывающим видом встретила его взгляд. После долгой паузы он наконец кивнул, и толпа разразилась ликующими воплями.

Из них двоих Логэйн был сильнее, зато Роуэн — проворнее и, вероятно, целеустремленнее. Их первые выпады были встречены одобрительным ревом зрителей, а затем они обменялись серией взаимных ударов, проверяя на прочность защиту противника. Роуэн, однако, очень скоро поняла, что Логэйн дерется вполсилы. Яростно прянув вперед, она с ошеломляющей быстротой нанесла рубящий удар и полоснула Логэйна по ноге. Он взмахом руки отогнал солдат, бросившихся было на помощь, одарил Роуэн тяжелым взглядом и, помедлив, кивнул.

Бой длился почти час, а разговоры о нем в армии велись еще несколько месяцев. Логэйн и Роуэн сражались яростно, выкладываясь до последнего, и скоро уже оба были в крови. Струйка крови из рассеченного лба Роуэн стекала ей на глаза, мешая видеть, и это дало Логэйну возможность для завершающего удара, чем он немедля и воспользовался. Роуэн лишь за долю секунды успела откатиться вбок, а затем уважительно отсалютовала Логэйну мечом. Видя, что оба они совсем выбились из сил и обливаются потом, встревоженный Мэрик попытался прекратить поединок, объявив ничью. Роуэн, не сводя глаз с Логэйна, только отмахнулась от принца как от надоедливой мухи.

Все кончилось через несколько минут, когда Логэйн, сделав низкий и совершенно неожиданный выпад, ударом меча снизу вверх обезоружил Роуэн. Клинок ее отлетел далеко в сторону, и по толпе зрителей прокатился возбужденный ропот. Вместо того чтобы признать свое поражение или броситься за мечом, Роуэн низко пригнулась, сбила Логэйна с ног и тут же набросилась, пытаясь отобрать меч. Они покатились по земле. Наконец Логэйн отбросил девушку прочь под восторженный рев толпы, вскочил и приставил острие меча к ее горлу.