Джо Варвар и Чвокая Шмарь - Стюарт Пол - Страница 63

— Сыграй-ка лучше нашу, Спам!

Шарманщик передвинул какой-то рычажок и принялся крутить ручку. Зазвучал громкий ритмичный танцевальный мотив — ум-па-па! ум-па-па! — и Рогатый Барон улыбнулся: мелодия эта была ему хорошо знакома. Грязнуха Мод тоже улыбнулась, вскинула голову и запела:

Маки Мауд пела все громче, прогуливаясь и пританцовывая среди своих обожателей. Время от времени она останавливалась ненадолго возле того или иного столика — взъерошить кому-то волосы, кого-то ласково пощекотать под подбородком, а то и неожиданно ткнуть умирающего от восхищения гоблина мордой в поджидавший своей участи пирог с драченой. Что бы она ни делала, посетители ее салона неизменно приходили в восторг. Она действительно, что называется, кормила свою диковатую аудиторию с руки!

Когда песня приблизилась к концу, шарманщик изо всех сил крутанул ручку шарманки, и Грязнуха Мод пронзительно взвизгнула под этот оглушительный аккомпанемент:

«И я говорю… — Рогатый Барон затаил дыхание. Мод шла прямо к нему. — И я говорю…»

Она приблизилась к его столику. Он боялся смотреть на нее; щеки его пылали от смущения. Казалось, Маки Мауд поет специально для него и все слова ее песни предназначены ему, ему одному!..

«И я го-во-рю-у-у-у… — Не переводя дыхания, Мод подошла к Рогатому Барону и слегка царапнула покрытыми ярким лаком ногтями по его плечам и блестящему шлему. Потом на мгновение застыла, коротко вздохнула и завершила песню почти шепотом, так тихо звучал ее низкий хрипловатый голос: —…тебе: „Стой! Никогда не играй со мной!“»

— Браво! — взревел Рогатый Барон, с энтузиазмом хлопая в ладоши. — Браво!

Маки Мауд обошла столик и заглянула ему в лицо. Рогатый Барон тоже внимательно посмотрел на нее. Глаза их встретились.

— Это ты! — выдохнул он.

Шел пятый час, светало. Уже и розовые смердуны начали возиться в Благовонных Грязях, разбуженные пернатыми мышами, так и мелькавшими у них над головой. Небо сияло голубизной. Стояла тишь. Денек обещал быть прекрасным.

В заведении Грязнухи Мод веселая ночь наконец-то близилась к концу. Посетители по большей части разошлись по домам, а официанты и уборщики пытались как-то привести в порядок зал, смывая из шлангов ту невероятную грязь, которую оставили после себя посетители, и складывая в углу разбитые стулья. Но полусонный людоед и парочка усталых гоблинов все еще торчали у стойки бара.

— Еш-че ш-ш-ш-шешть пирош-ш-шков с драч-че-ной! — пьяным голосом прошепелявил один из них.

— Тебе уже достаточно, — мрачно заявил ему бармен, протирая стаканы такой грязнущей салфеткой, словно хотел быть уверенным, что к вечеру стаканы уж точно будут отменно грязными.

— Ой, ну давай, тащи, старина! — взмолился людоед.

— Бар закрыт! — резко ответил бармен. — И я тебе не «старина». Выкатывайся отсюда, пока не поздно! У тебя что, дома нет? Пойти некуда?

Людоед и гоблины что-то негодующе пробормотали и, неуверенно шаркая ногами, побрели прочь.

— А все ж таки удачная была ночка! — воскликнул один из гоблинов, спотыкаясь и с громким хлюпом падая прямо в раскисший торт со взбитыми сливками; пальцами он попал в блюдо с бланманже и жадно облизал их. — Очень удачная!

Шарманка в уголке все еще продолжала что-то наигрывать, но теперь гораздо медленнее и тише, поскольку похоронного вида гоблин тоже сильно устал и едва держался на ногах. Он сонно глянул в сторону верхнего стола, где Мод уютно устроилась на коленях у Рогатого Барона. Пока хозяйка в зале, шарманщику Спаму никак нельзя было уходить, вот он и продолжал играть, К сожалению, судя по хихиканью и громким радостным восклицаниям, доносящимся со стороны верхнего стола.

Мод уходить даже и не собиралась.

— Я все еще до конца не осознал, что это ты… — вздохнул Рогатый Барон; лицо его посерьезнело. — Ведь прошло столько лет…

— Я понимаю, — грустно кивнула Маки Мауд.

— Ах, Фифи! — воскликнул барон и схватил ее за руку. — Как я мог так глупо поступить?

Она покачала головой.

— Такова злодейка-судьба, Уолтер: это она не позволила сбыться нашему счастью. Но, действительно, ты был богат и знатен, ты владел всей Чвокой Шмарью… — Мод помолчала. — А я… всего лишь юная троллиха с Бедного Конца…

— Но Фифи, ведь у тебя всегда были такие грандиозные планы! Что же с тобой случилось? Ведь когда-то ты утверждала, что не будешь знать покоя, пока не заработаешь кучу денег на свекольном рынке! Куда же делись твои честолюбивые мечты, Фифи?

— Ах, Уолтер! Я старалась, поверь! — грустно воскликнула Маки Мауд. — Столько сил вложила! Но в конце концов все-таки сдалась. Видимо, у меня не те задатки, которые требуются для свекольного бизнеса.

— Но, Фифи…

— Ты ведь понятия не имеешь, каково это — сунуть голову в пасть свекольным воротилам! — продолжала она. — Там же друг другу запросто глотки режут! Между торговцами бесконечные свары, соперничество, подлое и постоянное давление друг на друга… В общем, такого града ударов со всех сторон выдержать просто невозможно! Мало того! Растения в полях вдруг начинают болеть, гниют на корню! Или на них нападают неведомые паразиты, на корнеплодах появляются язвы… А уж пурпурный свекольный долгоносик приносит столько горя…

— Пурпурный свекольный долгоносик? — удивленно переспросил Рогатый Барон.

— Ах, не будем даже упоминать об этой пакости! — Маки Мауд тяжко вздохнула. — Все теперь в прошлом… Когда я наконец призналась себе, что ничего в свекольном бизнесе мне не добиться, то решила перебраться в Гоблинтаун и попробовать начать новую жизнь. Так я стала печь пироги с драченой и никогда больше не оглядывалась назад.

С противоположной стороны стола доносилось тихое бульканье — это Бенсон крепко спал, уронив физиономию в миску. Рогатый Барон фыркнул:

— Я же предупреждал его: не заказывай третий «сюрприз с прогорклым маслом» подряд!

— Разумеется, мне пришлось сменить имя, — продолжала Маки Мауд. — Ведь если бы стало известно мое настоящее имя, мне не миновать кошмарного скандала; да я никогда больше не посмела бы и нос сунуть на Мост Троллей! Так родилась Маки Мауд.

— Для меня ты всегда будешь Фифи! — промолвил Рогатый Барон, нежно сжимая ее руку и печально качая головой. Его терзали мысли о том, как ДОЛЖНА была пройти его жизнь и как она СЛОЖИЛАСЬ. Барон даже застонал. — Но, Фифи! — вдруг встрепенулся он. — Почему же ты не пришла ко мне?

Маки Мауд фыркнула.

— А ты посмотри с моей колокольни: Рогатый Барон, правитель Чвокой Шмари, и простая певичка из жалкого заведения, которое славится пирожками с драченой! Нет, дорогой, у нас никогда бы ничего не вышло! И мы оба прекрасно это понимали! — Ее глаза наполнились слезами. — А теперь, увы, слишком поздно! — И слезы градом покатились по ее щекам.

— Нет, не поздно! — с нежной горячностью заявил Рогатый Барон. — На задах замка у нас есть небольшой огородик, где вполне можно выращивать турнепс! Я увезу тебя отсюда! И мы сможем все начать сначала…

— Ах, Рогатенький, — вздохнула Мод. — Сможем ли? Осмелимся ли? Пустые мечты!

— Эти мечты мы вдвоем непременно превратим в действительность! — не сдавался Рогатый Барон. Он огляделся и окликнул слуту: — Эй, Бенсон!

Тот испуганно вздрогнул, поднял голову, тупо посмотрел на хозяина и стал поспешно вытирать с физиономии следы вчерашних пирогов с драченой.

— Да, господин мой, я слышу, — сонным голосом пробормотал он.

— Мы уходим, Бенсон, — сказал Рогатый Барон. — Возьми плащ Маки Мауд… — Он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. Оба улыбнулись, и барон быстро поправился: — Возьми плащ мисс Фифи, Бенсон.