Пират Её Величества - Курочкин-Креве Николай - Страница 58

С сорока людьми он пошел к… К рынку, находившемуся, естественно, в самом центре города. А чтобы произвести побольше впечатления и по возможности запутать жителей, приказал развернуть знамя, бить в барабаны и трубить в трубы.

Но уже рассвело, и испанцы увидели, сколь мала эта шумливая кучка отчаянных парней из Девоншира. Они оправились от испуга и начали стрелять. Дрейка ранило в ногу, неопасно, но болезненно. Он остался в строю — не понять, еще атакующих, или уже отстреливающихся в окружении, — англичан. Испанцы дождались прихода подкрепления — это были альгвазилы — городские стражники, побросавшие свои посты и без команды сбежавшиеся на звуки перестрелки к рыночной площади. Теперь можно было и атаковать: численный перевес был на стороне испанцев. Но тут неожиданно и для них, и для людей Дрейка в тылу атакующих раздался боевой клич англичан: «За Святого Джорджа!» Это подошел Джон Дрейк с Оксенхэмом. Испанцы дрогнули и стали разбегаться. Не успев даже разглядеть, что всего подкрепления полторы дюжины парней без тяжелого оружия. Англичане захватили даже четырех пленных.

Пленные, в ответ на вопросы предводителя англичан, охотно рассказали, что казначейство охраняется, но не усиленно. А дом губернатора — вот он, рядом. Там хранится серебро, его очень много. Но золото — в казначействе…

Дрейк бросился к губернаторскому дому. Дверь была открыта, а у порога стоял прекрасный пони, оседланный дамским седлом.

— Хотели удрать, да не успели? — сказал Дрейк. Федор понял, что имел в виду капитан. Захватить в заложники алькальда, губернатора, или как его там, было, безусловно, многообещающе. Но… увы, дом был уже пуст. Непотушенные свечи на лестничной площадке создавали впечатление уюта и обжитости дома. А подвал был забит слитками. Не то что «там было серебро». Серебра были многие тонны! Но Дрейк запретил трогать его.

— Мы не можем взять с собою достаточно много. Город наполнен вооруженными людьми. Не исключено, что нам придется удирать от преследования. Серебро будет мешать нам двигаться — и что тогда? Побросаем слитки? Да и не за серебром мы сюда пришли, в конце концов! Нам нужны золото, каменья, жемчуга. Все это хранится в казначействе, на берегу залива. Надо идти туда, да поскорее, — а там мы заберем столько драгоценностей, сколько все наши четыре пинассы не поднимут! Но надобно спешить!

Матросы послушались (хотя и не весьма охотно) и ушли за Дрейком. Но тут, запыхавшись, подбежал матрос с «Паши»: испанцы большими силами атаковали дюжину моряков во главе с Томом Муни, оставленных при пинассах, и без подкрепления тем долго не продержаться. Возникла серьезная опасность, что испанцы захватят пинассы и тем отрежут англичан от моря, от дома, от жизни… Дрейк распорядился:

— Оба Джона: братец и ты, Оксенхэм! Мы сейчас пойдем на штурм казначейства, и каждый человек у нас будет на счету. Но вы скажете ребятам, что мы постараемся справиться с нашим делом сколь возможно скорее и сразу же пойдем к ним. Пусть продержатся часа — самое большее — три. Да, три, более не требуется…

Остальные двинулись к казначейству — тоже веря в скорую победу. Собственно, все англичане передвинулись к побережью, только главные силы шли двумя кварталами восточнее гонцов.

Едва подошли к казначейству — прибежал от пинасе Джон Дрейк сообщить малоприятную новость: симаррун Диего явился и сообщил, что губернатор Панамы выделил неделю назад сто пятьдесят солдат для защиты Номбре-де-Дьос от симаррунов и вот-вот они должны здесь появиться!

Положение становилось с каждой минутой хуже и хуже. Действовать надлежало очень быстро и очень точно. Иначе не то что сокровищ — жизни можно не увидеть более.

И тут счастье окончательно отвернулось от Дрейка! В две минуты, как это только в тропиках и бывает, жидкие белесые облачка сгустились в низкие, провисающие темные тучи — и грянул ливень! Порох отсырел, запалы мушкетов погасли, и даже тетивы луков, промокнув, ослабли. Отряд погрузился в уныние, и вот-вот англичан могла обуять паника.

Федор уже с тоской ждал неизбежного, когда капитан яростно заорал:

— Я! Привел! Вас! В «Сокровищницу мира»! Если! Вы! Уйдете! Отсюда! Без! Сокровищ! — Вините! В этом! Только! Себя!

Англичане устыдились и замялись. А тут внезапно, как и начался; кончился ливень. Дрейк снова решил, что для захвата казначейства хватит четверти людей, а сам направился вновь к центру города. Но, не сделавши и десятка шагов, покачнулся и упал. Из раны на ноге хлынула кровь. Он преуменьшал тяжесть раны, чтобы не пугать своих людей. Англичане кинулись к нему, перевязали как следует и стали настойчиво требовать, чтобы он отдал приказ об отступлении к пинассам. Дрейк отказывался наотрез, но силы покидали его: он потерял слишком много крови.

Матросы отнесли Дрейка к берегу, уже не думая о сокровищах: они ж понимали, что будет мистер Фрэнсис жив — будут у них и сокровища, а потеряв капитана, навряд ли вообще до дому доберутся целыми…

Перейдя на пинассы, англичане покинули Номбре-де-Дьос, потеряв убитым одного человека (испанцы же — восемнадцать). Но прежде чем покинуть гавань, «мимоходом» захватили испанское торговое судно — то самое, которое на рассвете помешало им осуществить задуманную операцию, подняв в городе тревогу. Англичане вновь были все вместе — и им казалось, что уж так-то, всеми силами, они запросто одолеют торгаша. К счастью, нагружен он оказался «Тенерифе» — сладким красным вином с Канарских островов. Это уменьшило горечь поражения.

Пройдя четыре с половиною мили, пинассы Дрейка подошли к небольшому низменному острову. Это был Бастиментос — место летнего отдыха жителей Номбре-де-Дьоса. С моря казалось, что весь остров обнесен забором. Высадившись же, англичане увидели, что большая часть, но все же не весь. Множество садов, в некоторых легкие постройки — «дачки». В садах росло множество плодовых деревьев, в том числе такие, которые Федор не то что на вкус плодов еще не знал, но даже по имени! Почти в каждом владении были птичники с курами, индейками и иными не известными, но вкусными птицами. Два дня люди отъедались, залечивали раны, крепли. Никто не мешал расслабленно наслаждаться жизнью. Испанцы точно забыли о них…

Но на третий день на остров явилось посыльное судно испанцев, с которого сошел изящный молодой человек. Бледный от волнения — как же, явился в самое логово кровожадного врага, риск, — молодой человек назвался доном Хайме Риконнато-и-Сеспедесом де Норонья, офицером для особых поручений канцелярии господина Диего де Кальдерона, алькальда Номбре-де-Дьоса и губернатора окружающих земель.

Дрейк решил, поглядев минуту на говорливого и именитого дворянчика, что перед ним — губернаторский шпион. Тем не менее он очень вежливо принял дона Хайме. Любезно осведомившись о причинах сего визита, мистер Фрэнсис услышал, что губернатор желал бы знать, не тот ли он Дрейк, о котором в Новом Свете уже знают и который прославился гуманным обращением с захваченными им в плен испанцами?

— Да, я тот самый Дрейк, что уже бывал здесь дважды, — ответил Дрейк.

Тогда дон Хайме осторожно спросил: не были ли отравлены стрелы, которыми ранены многие (не сказал, сколько именно) испанцы в городе за время… м-м-м… столкновения? И если да, то не скажет ли уважаемый дон Франсиско, можно ли лечить эти раны? И если можно — то чем? Каково противоядие? Ну, а к тому вдобавок — губернатор поручил ему узнать, не нуждается ли сеньор Дрейк в продовольствии? Губернатор готов снабдить в достатке всем необходимым!

— Отравленными стрелами мои люди не имеют обыкновения пользоваться. Так что лечить эти ранения вполне сможет любой заурядный хирург, — сухо, но вежливо отвечал Дрейк. — Что же касается продовольствия, то на этом благословенном островке его более чем достаточно. Нам хватит с запасом, если говорить о количестве, и разнообразие его тут таково, что имеется все, что нам может понадобиться. Кстати, пусть господин алькальд от моего имени поблагодарит обывателей Номбре-де-Дьоса за отличные успехи в развитии сельского хозяйства…