Инструктор ОМСБОН - Гуткин Михаил Львович - Страница 6

Глава 3

Перед тем как усесться за отчет, я вспомнила о своем обещании. Немного побегав, нашла летчика, притащила его к своему оружейному складу и выдала обещанную пачку патронов к «люгеру». Он был не просто доволен, а, можно сказать, счастлив. Тут я сообразила, что к летчикам трофеи вообще не попадают. Они ведь в разведку не ходят, а воюют только в небе. Откуда там трофеи. Остается только один вариант – выменивать на что-либо. Но это все в будущем. Пока у них только по шесть – восемь вылетов в день и сплошной недосып. А тут не только выспался, но и прибарахлился. Рана у него небольшая, можно сказать, глубокая царапина. Один-два дня в медсанбате – и снова в бой. Короче, старлей обещал все, что захочу, вплоть до звезд с неба. Я поблагодарила и сказала, что учту на будущее. Мы с ним распрощались, и я пошла в особый отдел.

Написание отчета много времени не потребовало, но я не торопилась его сдавать. Где еще найду время подумать, как не тут, в тихом месте, куда добровольно никто предпочитает не соваться. А подумать было о чем. Не складывается у меня пазл. Вот обязательный Аристарх Ксенофонтович получил для меня восемь отличных арбалетов. Я даже немного научилась из них стрелять. Не так, как Леша, но метров с тридцати в цель попаду. Ну и что? Арбалеты в кладовке. Там же, кстати, и заготовки для ловушек, не говоря уже о стрелковом оружии и гранатах, а я все в разъездах, и все мои наработки лежат мертвым грузом. При переездах, которые наверняка начнутся в самое ближайшее время, мои заначки могут и потеряться. Надо что-то делать. Может быть, пора напомнить товарищу Жукову про его обещание? А как я буду перетаскивать все свое имущество? И что будет с Лешей, с Романовым?

Посидев так минут двадцать, я кое-что надумала. Мы планируем в самое ближайшее время сниматься с насиженного места. Это, конечно, не Западная Белоруссия, но и тут будут партизаны. Значит, и тут кое-что можно припрятать. Пара укромных мест в нескольких километрах отсюда в лесу мне уже известна. Они запланированы в качестве баз для диверсионных групп. Вот там и спрячу часть моего вооружения. А в будущем либо сама воспользуюсь, либо оно кому другому пользу принесет. Грузовичок и пару бойцов для транспортировки найти несложно. Кроме того, пора, наверное, возить с собой некоторый минимум партизанского оборудования. Ладно, пока еще мне не пришлось сталкиваться с неожиданными прорывами немецких войск, но точно помню из разных книжек, что такие прорывы случались очень часто, а в первый период войны чуть ли не каждый день. Хорошо еще, что пока товарищ Жуков своими хитрыми маневрами путает немцам планы, но резервов у него все меньше и меньше – сказывается катастрофическая нехватка транспортных средств и немецкие бомбежки. Поэтому очевидно, что вот-вот немцы внесут коррективы в свои планы, и тогда начнется самое неприятное.

Погруженная в эти мысли, я пошла за очередным поручением к Жукову, как вдруг кто-то крепко сзади ухватил меня за плечи, не давая повернуться. Попыталась лягнуть этого кого-то ногой, но не получилось – промахнулась. Все понятно, такое со мной может сотворить только один человек.

– Нехорошо, Аркадий, так неожиданно нападать на беззащитную девушку.

– У тебя, Анна Петровна, что, глаза на затылке?

– Конечно. Один с рождения на макушке, а сейчас еще два отращиваю на ушах. Просто в прическе их незаметно.

Я радостно повернулась к Ипполитову:

– Рассказывай, товарищ майор, что там и как в вашей дивизии?

Тут Ипполитов помрачнел:

– Не очень все гладко. Собственно говоря, от дивизии мало что осталось, и нас сейчас вывели на переформирование. Мы ведь приняли на себя самый первый удар. Первые два дня удавалось держать оборону. Федор Саввич хитро маневрировал артиллерией, не давая немцам засечь наши гаубицы, и устроил на дорогах знатную кашу. А из легких танков сделал передвижные ДОТы. Это немцев здорово разозлило, и они на своих маршрутах повесили самолет-разведчик. Он в конце концов сумел засечь расположение наших пушек и гаубиц, после чего целый день без перерыва нас бомбили. Дивизия понесла очень большие потери.

Единственная радость, что немцам тоже досталось как следует. Если бы не их колоссальный опыт в маневрировании и насыщенность транспортными средствами при хорошей радиосвязи, то они вообще могли там застрять. Но увы. А при бомбежке одна бомба попала в штаб, и генерала Окулова тяжело ранило. Пришлось его эвакуировать в Москву, да еще не сразу, так как первый присланный самолет немцы сбили. Кстати, собственно отправкой Окулова руководил твой муж. Он со своими сотрудниками присоединился к нам в первый же день войны.

– О муже я слышала, а где он сейчас?

Тут Ипполитов хитро усмехнулся:

– А сейчас он уже в немецком тылу готовит базу для действий особого диверсионного отряда Западного фронта. И знаешь, кто будет командовать этим отрядом?

Ха, тоже мне бином Ньютона! Но не буду разочаровывать Аркадия. Пусть сам похвастается.

– Понятия не имею. А что, кто-то из наших общих знакомых?

– Вот именно. Я – этот знакомый. Вот приехал сейчас за последними указаниями и за радистом. Потом два дня на всякую суету – ив тыл к немцам. Кстати, старший лейтенант Северов, зная, что я буду в штабе фронта, предвидел нашу встречу и просил передать, что он будет в точке два. Тебе это что-нибудь говорит?

– Само собой. Это чтобы я знала, где его искать.

Вот для меня и настал момент истины. Теперь я могу в реале принять участие в самых что ни на есть конкретных боевых действиях в тылу врага. Да, прижилась я в штабе, и отношение здесь ко мне практически у всех хорошее, но там меня ждет Вася. А известно, что мужа нельзя надолго оставлять без присмотра.

– Ну что ж, Аркадий. Придется тебе увеличить состав отряда на одного человека. А именно на меня. Два часа – и я буду готова.

– Честно говоря, Аня, я именно этого и ожидал. Вот только отпустят ли тебя? Ты ведь тут большой человек. Неужели командующий так спокойно к этому отнесется?

– А вот сейчас и проверю, как товарищ Жуков держит слово. Подожди меня минут двадцать.

Я сунулась к командующему. Попала как раз в перерыв между двумя совещаниями. Надо отдать Жукову должное. Посмотрев на мой решительный вид, он сразу понял, с каким вопросом я к нему пришла.

– Так куда вы хотите направиться, товарищ Северова?

– Здесь, товарищ генерал армии, сейчас находится майор Ипполитов, который формирует диверсионный отряд. Часть отряда уже действует в тылу, и там мой муж. Если вы меня сейчас отпустите, то через два дня я уже вместе с ним буду портить жизнь немцам.

– А вы уверены, что товарищ Берия не будет возражать?

– Так точно, уверена. Товарищ Берия с самого начала был в курсе моих планов. Честно говоря, он их не одобрял, но обещал не препятствовать.

– Ну что же. Я от своих слов не отказываюсь, но прежде, чем попрощаться, хочу задать пару вопросов. Я слышал, что вы хорошая шахматистка.

Я кивнула и насторожилась. А при чем здесь шахматы?

– Значит, вы умеете просчитывать варианты на несколько ходов вперед?

Я снова кивнула, но эти слова мне понравились еще меньше. К чему это он ведет?

– А теперь представьте, товарищ Северова, что произойдет, если вы вдруг попадете в плен? Нет-нет, я и в мыслях не допускаю, что вы в какой-то момент добровольно поднимете руки вверх, но вас могут ранить или же контузить. А в плену из вас начнут вытягивать информацию. Так как всех немецких шпионов в наших штабах наверняка не сумели выявить, то можете быть уверены в том, что немецкая разведка отлично знает всех моих порученцев. И будут вас спрашивать не о будущем, которое, возможно, в результате ваших действий уже начало меняться (о вашем появлении оттуда немцы точно не знают), а о самом что ни на есть настоящем. О планах партизанской войны, о диверсионных отрядах и т. п. Ведь вы с вашим умением договариваться с самыми разными людьми в курсе почти всех наших текущих оперативных планов, не говоря уже о некоторых совещаниях, – вы понимаете, о чем я говорю? Что произойдет в этом случае, объяснять не надо?