Все или ничего - Вольска Ольга - Страница 85

— Вы обвиняетесь в преступлениях против Единой всеблагой матери-церкви и будете немедленно препровождены в управление святой инквизиции для последующего допроса.

— А то мы сами не догадались, — неприязненно буркнула чародейка…

Виктор неспешно шагал по улицам Будапешта, направляясь в отдел. Эорлин-ши никогда не сажал парусник в черте города, а поэтому всем пассажирам, высаженным на окраине, приходилось добираться до центра своим ходом. Впрочем, байкер ничего не имел против. В данный момент ему просто необходимо проветриться.

Ночью он так и не сумел толком выспаться. Капитан «Эоловой арфы» предложил байкеру удобную каюту, но Виктора опять преследовал этот дурацкий сон с горящим мостом… А ведь в последний раз он видел его в ту самую ночь, когда впервые столкнулся с Радиславой. За прошедшие два месяца кошмарный сон ни разу не повторился, и Виктор уже успел о нем позабыть. Но вчерашней ночью сон настиг его снова, и байкер проснулся, обливаясь холодным потом и размышляя, что бы это значило? Больше он так и не смог уснуть…

Виктор уже намеревался покинуть переулок, благодаря коему столь удачно срезал путь, и шагнуть на основную улицу, ведущую к отделу, но, вовремя заметив отряд гвардейцев инквизиции, рефлекторно прижался к стене. Насколько он успел разглядеть, отряд кого-то конвоировал. Присмотревшись внимательно, байкер грязно выругался, ибо понял, кого именно. Анну и Хьюго! Повременив, пока отряд отдалится на приличное расстояние, мужчина скрытно последовал за гвардейцами…

Выйдя к зданию управления инквизиции, Виктор, проследив за врагами ненавидящим взглядом, дождался, пока последний гвардеец пройдет сквозь ворота. Затем он завернул за угол этого многоэтажного оплота беззакония и произвола, прокрался десяток метров вдоль забора и вышел к заднему двору, огороженному прочной решеткой. Там Виктор подпрыгнул, уцепился за верхний край железных прутьев, подтянулся и бесшумно спрыгнул на запретную территорию, принадлежащую инквизиции…

— Кажется, мы удачно попали, — язвительно подметил Эрик, — прямо к обеду. — Целитель мрачно смотрел на просунутый в камеру поднос. — Не омары, конечно, но…

Криэ, цепляясь за стену, сел на нарах, с интересом рассматривая содержимое подноса, состоявшее из двух ломтей плохо пропеченного хлеба и миски какого-то серого месива. Тарелка почему-то имелась всего одна, а ложек им вообще не предложили.

— Вероятно, они предполагают, что мы должны это лакать, — растерянно потирая подбородок, сказал Профессор.

— В таком случае их умственные способности оставляют желать лучшего, — злорадно усмехнулся Эрик. — Кстати, как вы себя чувствуете?

— Спасибо, князь, вполне сносно.

Маг взглянул на свои наручные часы:

— Черт возьми! Заседание синода начнется через сорок минут, а мы торчим здесь и ничего не можем сделать! Проклятые браслеты! — Чародей встряхнул рукой, закованной в шанторевый браслет, словно пытаясь избавиться от него.

— Неужели их невозможно снять? — озадаченно спросил Криэ.

— Нет, — откликнулся князь. — Их можно отпереть лишь тем ключом, которым закрывали. В противном случае, если использовать отмычку и еще что-либо подобное, активируется защитный механизм — я останусь без кистей рук. Для мага это равносильно смерти.

— И все же позвольте взглянуть…

Эрик отважно улыбнулся и протянул Профессору руку. Тот заинтересованно рассматривал фигурную скважину.

— Пожалуй, я смогу избавить вас от них, — решил Криэ, отщипывая от хлебного ломтя кусок и разминая его в пальцах.

— Учтите, Вилдар, малейшая неточность, и я останусь без руки, — напомнил ди Таэ, наблюдая за тем, как Профессор залепляет скважину размятым хлебом.

— Сомнения губят, — назидательным тоном сообщил Профессор. — Доверяйте мне, князь, и передайте, пожалуйста, свою заколку. — Получив требуемое, Вилдар сунул острие в скважину и повернул. Эрик даже дыхание затаил, но тут раздался щелчок, и браслеты со звяканьем упали на пол.

— Ну что, целы ваши руки? — усмехаясь, спросил Криэ.

— Да уж, ловко… — Неожиданно Эрик запнулся, уставившись остекленевшим взглядом в пространство.

— Эй, князь! Эрик! Ау! — Профессор помахал рукой у чародея перед носом.

— А? — встряхнулся целитель. — Плохи наши дела, — сообщил он. — Анну и Хьюго арестовала инквизиция.

— Н-да, действительно плохо, — опечаленно протянул Вилдар.

— Послушайте, Профессор, у меня созрел план, — торопливой скороговоркой выдал Эрик, создавая портал. — Уходите отсюда, вы должны сейчас помочь Злате…

— А вы, князь?..

— А я тем временем наведаюсь к нашему приснопамятному Христобалю Саграде. Пришло время собирать разбросанные им камни. — С этими словами маг с силой швырнул пульсар в двери, и те с грохотом вывалились в коридор…

Время близилось к половине первого пополудни, когда, к вящему удивлению лесных обитателей, на просеку, шумно хлопая крыльями, опустился черный дракон.

— Извини, ближе не могу, — виновато пробормотал Райетт, когда Радислава спрыгнула на землю. — Не хочу засветиться перед инквизицией.

— Ничего, здесь уже недалеко, — откликнулась менестрель, указывая в сторону видневшихся вдали окраин Будапешта.

— Что ж, удачи тебе, хвостатая, — дружески ухмыльнулся дракон.

— И тебе не кашлять, Рай. — Оборотничка благодарно хлопнула его по крылу и быстро зашагала прочь.

Райетт смотрел ей вслед, пока девушка не скрылась из виду.

— Как думаешь, она действительно достойна помощи? — неожиданно раздалось рядом.

Дракон удивленно повернул шипастую голову. В метре от него стояла рыжеволосая девчонка лет шестнадцати на вид.

— Да. Хотя бы потому, что умеет признавать свои ошибки, — вежливо ответил Райетт.

— Но ведь сначала она отказалась от него, — уточнила Арьята. — Хотя теперь я вижу: судить о человеке стоит только по его делам, а красивые слова стоят немного.

— Тебе ли не знать, как трудно научить себя верить в любовь. А еще — остаться рядом с кем-то, зная, что однажды ты все равно его потеряешь.

— Да… — Арьята одобрительно прищурилась. — Ты прав, крылатый. Кажется, мой друг не ошибся — у нас все получилось! Что ж, раз так, уверена — мой подарок тоже лишним не станет. — С этими словами она растворилась в воздухе.

Так ничего и не понявший дракон лишь недоуменно покачал головой. Однако недремлющая интуиция, словно специями, сдобренная большим жизненным опытом, подсказывала ему: у тех, о ком сейчас говорила Смерть, все закончится хорошо. Райетт расправил крылья, оттолкнулся от земли и взмыл в небо.

Радислава что есть сил бежала по улицам Будапешта, подсознательно определяя нужное направление. Оборотничка свернула на очередном повороте, добежала до перекрестка и вдруг поняла, что не знает, куда ей идти дальше. Менестрель остановилась, в отчаянии озираясь по сторонам.

— Привет.

Радислава изумленно обернулась — перед ней стояла Арьята. Девочка склонила голову набок, оценивающе разглядывая запыхавшуюся растрепанную оборотничку.

— Ты… — задыхаясь, выдавила менестрель. — Оставь его в покое! Он должен жить!

— Почему ты так уверена? Ты же отказалась связать с ним свою судьбу. А спутник скальда долго не протянет без своего певца, — спокойно откликнулась Арьята.

— Он должен жить, — упрямо повторила Радислава. — Не читай мне мораль!

— Ну мораль — она, может, и занудная штука, но пока это единственный верный способ отличить добро от зла, — наставительно улыбнулась ведьмочка.

Радислава недоуменно насупилась.

— За него уже просили однажды, — мягко пояснила Арьята. — И заплатили. А что предложишь взамен ты?

— Все, что пожелаешь! — вскрикнула менестрель. — Можешь забрать меня, но его не трогай!

— Что хочешь, говоришь? — хитро сощурилась девчонка. — И как, даже нерожденную жизнь отдашь?

Радислава побледнела, неосознанно положив руку себе на живот.

— Я… я не вправе… — выдавила она. — Я не вправе отдавать то, что мне не принадлежит.