Земля войны - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 97

– Это ложь! – закричал Кирилл, – это не может…

Джамалудин поднял руку, и Кирилл осекся.

– Продолжай, – приказал аварец.

– Это не ложь, – сказал Асхаб, и по совершенно синим губам мелькнула похожая на угря усмешка, – роддом в Бештое взорвал не Ваха Арсаев. Роддом в Бештое взорвал Федор Комиссаров. А я просто выполнил его поручение.

– Ты агент ФСБ? – спросил Джамалудин.

Асхаб покривился.

– Ты знаешь, как это бывает. Агент, не агент, кто разберет. Каждая сторона играет в покер с шайтаном и надеется выиграть.

Кирилл снова хотел что-то сказать, но в этот момент Хаген положил руку ему на плечо, и русский решил, что у него будет время потом.

– И когда тебя завербовали? – спросил Джамалудин.

– Еще в Ханкале. Но ты знаешь, это ж ничего не значило. Оттуда никого не отпускают без подписки. Только она не стоит бумаги, на которой написана.

– А когда подписка подорожала?

– Когда начали выкупать заложников. Комиссаров получал большой процент. Он говорил, кого воровать. Помнишь того француза, которого я продал в Шали? Ну, который торговал гуманитаркой?

– Еще бы не помнить, – недовольно признался Джамалудин, – мой брат до сих пор считает, что я был с тобой в доле.

– Я его украл прямо по наводке Федора. Я так понимаю, что их достал этот француз. Им не очень-то хотелось, чтобы иностранцы ползали по Чечне и рассказывали, что тут творится. Им хотелось, чтобы иностранцы нос боялись сунуть в Чечню.

Кирилл стиснул зубы. Насколько он помнил, «француза, которого продали в Шали», так и не выкупили. За него запросили слишком много, потом француз захворал, и в конце концов в назидание бандиты оттяпали ему голову и прислали пленку с этим делом во французское посольство. Может, воровали француза и по наводке российских спецслужб, но никак нельзя было сказать, что спецслужбы провернули эту историю в одиночку.

– За этого француза, – сказал Асхаб, – Шамиль потом устроил порядочную выволочку. Он даже искал тех ребят, которые отрезали ему голову. Конечно, он не мог им ничего предъявить, потому что это был их товар и их дело, но если бы он узнал, что француза украли по наводке ФСБ, он бы меня порвал. А я его украл прямо на пару с майором, и этот майор, сука, все это дело снимал.

Асхаб замолчал и несколько мгновений сидел, закрыв глаза. От него нехорошо пахло, и Кирилл с торжеством понял, что этот чертов террорист обгадился еще в машине. А потом Кирилл сообразил, что этот человек провел в багажнике четыре часа и мог обделаться совсем не от страха.

– Поесть дай, – внезапно сказал пленник, – я с утра не ел.

Джамалудин кивнул, и Ташов, тоже присутствовавший на допросе, тихо вышел за дверь.

– Потом, – сказал Асхаб, – они меня взяли после вторжения. Менты взяли, били так, как ты не бьешь. Ты думал, что это ты меня выкупил. А на самом деле меня отмазал Комиссаров. Он был тогда в Нальчике. Они меня вывезли в Пятигорск и довольно много заставили наговорить.

– На кого?

– На всех, кого знал. На Арзо. На тебя. Комиссаров очень хитро все развел. Он мне говорит: «Вот, Арзо теперь на нашей стороне. Как ты думаешь, ему можно доверять или нет?» Мне не было жаль Арзо. Он нас всех завел в ловушку, а сам переметнулся к кяфирам. Если бы неверные перестали доверять Арзо, это было бы только хорошо.

– И на Джамалудина ты тоже дал показания? – спросил со своего стула Кирилл.

Асхаб чуть выпрямился.

– Это все случилось из-за него. Если бы не он, я был бы имамом Бештоя. Если русские сами меня спрашивают, можно ли доверять Кемировым, неужели ты думаешь, я упущу возможность поссорить его с русскими?

Дверь подвала отворилась совершенно без скрипа, и в ней показался Ташов с глубокой миской. Сладкий запах куриного бульона смешался с запахом мочи. Пока Асхаб торопливо ел, Кирилл машинально попытался закурить. Джамалудин растоптал его сигарету, а потом забрал у него всю пачку и прибил ее к полу каблуком. Звук лопнувшей смятой картонки шарахнул по подвалу, как выстрел.

– Что было дальше? – спросил Джамалудин, когда Асхаб покончил с бульоном.

– Когда я дал показания, они меня отпустили, а ты устроил меня директором роддома. Я думал, что дешево отделался. Я ведь никого не сдал. Я ни слова не написал на пользу кяфирам. У меня лечились ребята, которых искали, и я ни одного не сдал. А потом приехал Ваха со своей темой насчет авиабазы.

– И ты сдал его Комиссарову?

– Нет. Я… я поехал в Пятигорск, по делам, а там меня вдруг взяли из гостиницы и привезли к Комиссарову. Он завел беседу издалека. Он сначала спрашивал о ситуации в республике, про Заура, про президента, а потом он вдруг спросил, почему я не сообщил ему о готовящемся нападении на Бештой-10.

– А откуда он знал?

– Понятия не имею. Наверное, у него были еще стукачи. Но он знал все. Он даже знал, где Ваха, а ведь Вахе квартиру снял я. А потом он говорит: «Послушай, Асхаб, мы всегда помогали друг другу. Ничего из того, что ты сообщал нам, не было невыгодно тебе. Ничего из того, что мы просили тебя сделать, не приносило вреда тебе и твоим друзьям. Как ты относишься к президенту республики?

Кирилл даже вздрогнул. При чем здесь был президент Асланов?

– Я говорю: «Как я отношусь? Из-за него людей сажают на бутылку и вырывают им ногти». Тогда Комиссаров говорит: «Послушай, Асхаб, ты же видишь, что вам не взять авиабазу. Ты, как человек местный, будешь руководить операцией на месте. Когда вас отгонят от базы, заведи Ваху в роддом. Посидите два дня, а потом мы вам откроем коридор. Мне нужен предлог снять вашего президента. Ты поможешь мне, а я тебе». Тут я испугался и сказал: «Я не могу на это пойти». А Комиссаров ответил: «Если ты это не сделаешь, мы скажем, что это ты сдал план операции».

– И ты согласился? – спросил Джамалудин.

– Клянусь Аллахом, Джамалудин, – разве я мог подумать, что роддом взорвется?! Комиссаров сказал, «нам это нужно, чтобы снять президента Асланова». Он сказал: «Не то что ни один волос, ни одна сопля не пропадет из носа детей». Разве тебе было б вредно, если бы сняли президента?

Асхаб внезапно замолчал и, подавшись вперед, обвел окружавших его людей злыми гвоздиками глаз.

– Ты думаешь, – сказал Асхаб, – у них мало стукачей? Ты думаешь, федералы не знают, зачем ты шаришься по горам? Да я клянусь Аллахом, что в этом подвале стоит два стукача, а то и три, не считая вот этого русского. Ты думаешь, он с тобой просто так закорешился? Я тебе говорю – они знают каждый твой шаг. За два месяца до нашего нападения спецслужбы ползали по всему Бештою, а ты до сих пор думаешь, что «Альфа» оказалась на базе случайно?

Кирилл искоса поглядел на Джамалудина. Аварец стоял, заложив руки за спину, и совершенно прямо, и в свете золотушной лампочки кожа его была серой и осунувшейся. Кирилл не видел выражения его лица, но он заметил у виска Джамалудина, чуть пониже жесткой кромки черных волос, несколько капель пота.

– А теперь, – сказал Асхаб, – когда я все рассказал, бери меня и делай что собирался, только не забудь сделать то же самое с этим русским, потому что он такой же агент Комиссарова, как и я, и разводит тебя на то, что нужно федералам.

Джамалудин повернулся и смерил взглядом Кирилла с ног до головы.

– Это ложь, – заорал Кирилл, – он все выдумал, Джамалудин, от первого и до последнего слова, кроме своих доносов! У тебя нет никакого подтверждения его словам! Он бегал от тебя, он знал, что ты делаешь с террористами, и он выдумывал эту историю годы! Ваххабиты готовы дать все, чтобы поссорить тебя с федералами!

Джамалудин криво улыбнулся и сказал:

– Если он выдумал, он пожалеет.

Кирилл взглянул в его глаза и с ужасом убедился, что они совершенно стеклянные.

– Послушай, Джамалудин, – сказал русский, – эта история слишком хороша. Ты ненавидишь Комиссарова. Он разводит тебя и твою семью. И тут вдруг является человек и рассказывает, что Комиссаров не лучше Вахи Арсаева.

– Конечно, не лучше, – спокойно сказал Джамалудин, – даже Ваха не хотел взрывать роддом. Он хотел удрать. А твой начальник – он спокойно пожертвовал женщинами и детьми. Ты знаешь, что за убитую женщину в случае примирения платят в два раза дороже? За женщину убивают двух мужчин! А твой начальник – убил сто пять женщин.