Земля войны - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 77

Услышав слово «Адам», все, кто вышел из леса, оставили в покое калиновый куст и подошли поближе. Всем было интересно послушать про убийство Телаева.

Во-первых, это была общепринятая тема разговоров в республике. В Англии, когда не знают, как поддержать разговор, говорят о погоде, а на Кавказе, когда людям не о чем говорить, они обычно обсуждают, кто кого хлопнул.

Во-вторых, все терялись в догадках относительно того, кто это сделал. Адам за короткое время успел наплодить столько врагов, что после его ссоры с Гамзатом у дверей Центра должна была стоять очередь желающих. Некоторые даже считали, что его убил сам Сапарчи, потому что боялся, что Адам поссорит его со всей республикой. Но большинство считали, что Сапарчи и так уже поссорился со всей республикой, и думали на кого-то другого.

– И что выяснили? – спросил Аргунов.

– Вряд ли это сделали боевики, – отозвался Кирилл.

– Это правда, что из кабинета вынесли пятьдесят миллионов? – спросил Хаген, и его голубые глаза жадно взблеснули. Похоже, он уже окончательно уравнял сейф Адама Телаева с золотом Нибелунгов.

– Нет, – сказал Кирилл, – я думаю, миллиона три-четыре. Он был слишком глуп, чтобы скопить больше.

Полковник Аргунов удивился. Дело в том, что по сводкам проходило, что террористы предприняли свою отчаянную выходку, чтобы завладеть аналитическими разработками и документами об их базах и явках. Что в деле фигурировали какие-то деньги, полковник ФСО не знал. Он и не подозревал, что центр «Т» – это хранилище банка.

– Но я слыхал, там кого-то арестовали? – спросил Аргунов.

– Да, – сказал Кирилл, – объявили план «перехват», и стали останавливать всех, кого получится. Какой-то ростовский ОМОН торчал у мечети и проверял паспорта и мобильники. Из мечети после пятничной молитвы вышел парень из Пятигорска, и у него на мобильнике нашли видеоролик с убийством Панкова. Мент забрал у него мобильник и обругал по матушке, а парень взял и застрелил мента.

– Насмерть?

– Да.

Аргунов чуть присвистнул, а его заместитель, Никита Азямов, который каждую неделю бегал марафон и выглядел сейчас так, будто тридцатикилометровый марш-бросок по горам был для него только разминкой, нахмурился и сказал:

– Но ведь у него нашли фотографии Центра. С пояснениями по-английски.

– Пояснения были, – сказал Кирилл, – самые исчерпывающие. Та к и было написано по-английски: «Следующий объект террористической атаки». Я лично насчитал в словах «террористическая атака» три грамматических ошибки. Чувствуется кровавый почерк агентов ЦРУ.

– А откуда он оружие-то взял? – спросил Аргунов.

– У мента отнял, – ответил Кирилл.

– Сурово, – сказал Никита.

В эту секунду кто-то дотронулся до плеча Аргунова. Русский обернулся и увидел Арзо. Полковник ФСБ и Герой России Арзо Хаджиев стоял прямо за ним, и раздавленные ягоды калины в его руке были как пятна свежей крови.

– Где мне снайперов ставить? – спросил Арзо, кивнув на белую скалу, обросшую по макушке лесом. Та и в самом деле была идеальной точкой для секрета, прикрывающего на всякий случай крепость Смелую. К тому же грунтовку тоже надо было контролировать.

И тут Аргунов почувствовал, что это выше его. Его не волновали ни заслуги Арзо, ни брат в Совете Федерации, ни прочувствованная речь, в которой седой полковник громил на последнем съезде империалистическую интервенцию в республике Чечня. Он просто не мог позволить человеку с фамилией Хаджиев принять хоть какое-то участие в охране Углова.

– Снайперов будет ставить ФСО, – сказал Аргунов, – а крепость пусть как охраняли, так и охраняют. По-моему, Джамалудин прекрасно справлялся с этой задачей. Ты не возражаешь, Арзо?

– Не возражаю, – спокойно сказал чеченец.

Они уже садились в машины, когда Кирилл подошел к Хагену и медленно проговорил:

– Я был в третьем УВД. Та м в подвале – тридцать человек. Все тридцать сидят за покушение на Гамзата Асланова. У одних ногти вырвали, другим коленные чашечки пробили. Вот так.

– Плевать, – сказал Джамалудин, – все равно половина из них ваххабисты.

– Некоторым, – отозвался начальник Бештойского УВД Шапи Чарахов, – когда они затевают что-то против Гамзата, надо или думать лучше, или стрелять точнее.

С этими словами Шапи поглядел на Хагена, и когда Аргунов понял, что именно мог иметь в виду начальник милиции, он почувствовал, что у него сейчас отвиснет челюсть.

Через десять минут они приехали в бывший санаторий ЦК, и когда потный и усталый Аргунов вывалился из машины, ноздри его сразу защекотал божественный запах жарящегося мяса: к их встрече готовились по-королевски.

Застолье продолжалось до глубокой ночи. Обильная еда, тепло и спиртное сделали свое дело, и вскоре русские, чеченцы и аварцы стали все чаще хлопать по плечам друг друга, и даже слегка захмелевший Аргунов расхохотался от анекдота, рассказанного Хаджиевым.

Сотрудников ФСО поселили в лучших номерах.

Была уже полночь, когда Кирилл, сделав знак Джамалудину, встал из-за обильного стола, и они вместе вышли на террасу. Было довольно холодно, и склон горы, освещенный прожекторами, поднимался, казалось, прямо к звездам. За спиной их, из распахнутых окон второго этажа, долетали смех и музыка.

– Я хочу с тобой поговорить. О Ташове, – сказал Кирилл.

Худощавый аварец стоял совершенно расслабленно, и голос его, лишенный акцента, ни на секунду не изменился.

– Ты им недоволен?

– Не притворяйся. Об этом говорит весь город.

– О чем? – в голосе Джамалудина было искреннее недоумение.

– О том, что ты запретил ему жениться на чеченке, потому что она родственница террориста, и сосватал ему другую девушку. Ты знаешь, что происходит с парнем?

– Знаю, – ответил Джамалудин, – у него будет хорошая жена и хорошие дети.

– Послушай, я вчера вышел из Дома Правительства, он ждал меня за рулем. Ты знаешь, что он делал? Он плакал! Джамал, он рыдал, как ребенок! Что ты творишь? Ты наставил повсюду таблички с именами Аллаха, ты снес памятник русскому генералу, ты проверяешь торговок на рынке, но этого тебе мало! Ты лезешь в частную жизнь своих людей! Ты представляешь, чем это кончится?

Джамалудин помолчал, а потом вдруг неожиданно спросил:

– Этот человек, которого взяли за покушение на Адама, он сейчас в больнице?

– Что? Да при чем тут это?

– Этот человек в больнице?

– Да. Он убил мента. У меня в голове до сих пор не уладывается: у него отняли мобильник, а он застрелил человека.

– Его охраняют?

– Да. Я наорал на Чебакова перед тридцатью заключенными. Для него дело принципа посадить этого человека.

– Мне нужно, чтобы ты забрал его из больницы, – сообщил Джамалудин.

– В каком смысле забрал?

– Это же ты его туда отправил? Ну, ты и забери. Напиши бумагу, изыми и передай моим людям.

Кирилл натянуто рассмеялся.

– Это невозможно. Этот Магомед…

– Это не Магомед. Это Асхаб Хасанов.

Кирилл повернул голову. Джамалудин стоял, чуть облокотившись на парапет, в черной дутой куртке и черной вязаной шапочке, сдвинутой к затылку. Где-то на втором этаже пели под гитару ребята из федеральной службы охраны.

Кирилл попытался сопрячь высохшее серое лицо человека, почти без всякой причины выстрелившего в ментов у мечети, с полным курчавым здоровяком на фотографии. Лица не сопрягались. Но ведь с Кириллом в камере тогда был Ташов. Ташов знал Асхаба Хасанова гораздо лучше.

– Я тебя правильно понял? – спросил Кирилл.

– Да.

– Ты не удивишься, если я откажусь?

– Не удивлюсь, – отозвался аварец. – После роддома мы обошли мужчин, у которых погибли дети и жены. Я сказал, чем будет заниматься мой отряд, и я предложил им идти со мной. Ты знаешь, сколько погибло? Сто семьдесят четыре человека. Ты знаешь, сколько пришли в мой отряд? Двое. Если на сто горских семей нашлись двое мужчин, разве это удивительно, что русский чиновник не хочет быть мужчиной?