Земля войны - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 116

Сначала можно было подать в суд и получить деньги через суд, но когда судьи это поняли, они стали удовлетворять любой такой иск за тридцать процентов суммы, и это стало очень выгодной формой деятельности для судей, почти такой же выгодной, как оформление угнанных иномарок. Была даже такая история, что Ваха Арсаев, прослышав про это дело, вписал в такой иск трех своих людей, и получил по иску деньги.

Поэтому такие, как Рачковский, не получали боевых, и однажды на авиабазе даже хотели устроить митинг по этому поводу, но Рачковский сказал, что Бештой-10 – не Америка, и позориться он не даст. Что же касается торговли боевиками, то Рачковский ими не торговал, потому что все деньги забирал себе начальник базы.

За пять лет, в течение которых командировки на Кавказ чередовались с охраной колонии-поселения под Пензой, майор Рачковский ороговел душой и привык не делать различия между людьми, за которыми он охотился в горах, и заключенными, над которыми он издевался в тюрьме. Он научился убивать так же хладнокровно, как горцы, вот только причины, по которым убивали горцы, были иногда довольно странны, но почти никогда – случайны. Рачковский же научился убивать без причин. Вместо причин была водка.

И вот сейчас, прикладываясь время от времени к бутылке и усмехаясь, майор Рачковский наблюдал, как к СИЗО стекаются люди. Сначала казалось, что их очень мало, – десять человек против сорока солдат внутренних войск. Потом их стало побольше, сорок против сорока, а потом их стало сто и двести. Даже женщины в этой толпе тащили с собой бейсбольные биты, а о мужчинах и говорить было нечего.

Майор сидел на броне командирского БТРа и был совершенно спокоен. Единственное, что его волновало – это сам БТР. Экипаж недавно покрасил его вскладчину, и майору было бы очень досадно, если б пули покоцали краску.

Хаген привел Кирилла в библиотеку. Свет в ней был выключен: у раскрытого окна стоял полковник Аргунов, и внимательно рассматривал что-то в прибор ночного видения. Джамалудин стоял сзади и чуть справа, как волк, готовый бросится на овчарку.

Аргунов опустил бинокль и отошел от окна, а Джамалудин отдал бинокль Кириллу.

Прибор был с четырехкратным увеличением, и в его зеленоватом свете Кирилл легко увидел федеральные БТРы, перегородившие дорогу в полутора километрах внизу, и несколько темных фигурок, крадущихся по склону в обход. Фигурки были отрезаны от дороги густой колючей порослью, и федералы не могли их заметить, но сверху они были видны очень хорошо. Кирилл сначала решил, что люди Арзо хотят обстрелять блокпост, но фигурки просто скатились по склону и сгинули далеко внизу.

– Они что, уходят? – с надеждой спросил Кирилл.

– В городе беспорядки, – ответил Джамалудин.

Кирилл слишком устал, чтобы с первого раза понять связь.

– И что? – спросил Кирилл.

– В городе беспорядки, – повторил Джамалудин, – это одно дело, когда толпа стоит на площади и кричит, и совсем другое, если она убивает федералов. Зачем Арзо атаковать нас, если он может атаковать СИЗО? А, Валера?

Вопрос был обращен к Аргунову, но полковник молчал. Хаген щелкнул выключателем, вспыхнул свет, и Кирилл увидел глаза полковника. Если бы у взгляда был тротиловый эквивалент, то их всех в этой комнате соскребывали бы со стен.

– Арзо мечтал об этом семь лет назад, – сказал Джамалудин, – убивать федералов вместе с моим народом. Твой хозяин помог ему исполнить мечту.

Кирилл молчал. Аргунов стоял, чуть нагнув голову и заложив руку за спину, и Кирилл вдруг понял, почему Джамалудин позвал к себе и его, и полковника. Оба они хорошо знали первого вице-премьера.

– В городе полторы тысячи штыков и сорок единиц бронетехники, – сказал Джамалудин, – скажи, Кирилл, что будет делать Углов, если начнется восстание? Он станет стрелять по толпе из танка?

– Да, – сказал Кирилл.

Аргунов громко сплюнул на пол.

– А ты что скажешь, Валера?

Полковник молчал.

– Знаешь что, Джамалудин, – вдруг промолвил он, – я не взрывал роддом. Но если бы мне приказали сделать это, я бы это сделал. Приказ есть приказ.

На лбу Джамалудина вспухла красная жила, и уголки его губ рефлекторно попозли вверх, как у волка, обнажающего клыки. Аргунов даже не отшатнулся, ожидая неминуемого удара. Но Джамалудин только резко помотал головой, словно избавляясь от морока, и достал рацию.

– Арзо, – сказал аварец, – у тебя еда есть?

– Будет, – отозвался Арзо, – мы поужинаем у тебя в столовой.

– Можешь прислать кого-нибудь за едой, – сказал Джамалудин.

У Джамалудина в отряде был парень по имени Имран, а у этого Имрана была невеста Зара. Однажды Имрану донесли, что Зара поехала в пансионат с вице-президентом Аварского национального банка. Имран взял машину, пистолет, и поехал в тот же пансионат. Машину с работающим двигателем он бросил прямо на площадке у входа, а сам прошел внутрь и принялся разыскивать Зару.

У входа в пансионат дежурили два милиционера с автоматами, но когда они поняли, что этот парень не ваххабит, а пришел по своему частному делу, они спрятались за стойку и решили не вмешиваться в происходящее. Имран ходил по всем этажам пансионата и стучал во все двери, и так получилось, что в конце концов он нашел за одной из дверей и Зару, и вице-президента.

Самое удивительное во всей этой истории было то, что в это время в пансионате прятались два человека, которых разыскивали за взрыв патрульного «Газика». Они засунулись от Имрана в кусты и лежали там с пальцами на курке, но когда они поняли, что этот парень разыскивает не их, они тоже не стали вмешиваться в то, что их не касалось.

Когда в городе стали готовиться к визиту Углова, Джамалудин услал Имрана в родное село. Ведь ориентировки на Имрана были на всех блокпостах, а блокпосты в городе теперь стояли через каждые три квартала.

И вот, когда Имран узнал о том, что происходит на Красном Склоне, он бросил в багажник автомат, засунул за пояс «стечкин» и поехал побыстрей в Бештой. С собой он прихватил пару двоюродных братьев, и с ними напросился еще соседский паренек.

Вот Имран доехал до Северного Въезда и увидел два БТРа и целую кучу солдат перед ними. Дорога была задраена шлагбаумом, и за шлагбаумом стояли федералы с автоматами.

Имран подъехал к шлагбауму, и когда федералы увидели, что в машине «Жигули» сидят четверо крепких парней, точь-в-точь похожих на террористов, они сильно настрожились.

Один из федералов, с сержантскими нашивками, подошел к «Жигулям», держа автомат наперевес, и сказал:

– Ваши документы.

Тут Имран вспомнил, что ему никак не следует показывать документы, потому что он находится в федеральном розыске. Он порылся в барсетке, лежащей рядом, и протянул водителю паспорт своего троюродного брата, сидевшего на заднем сиденье. В паспорте были сто рублей.

Сержант положил сто рублей в карман, а паспорт взял и пошел проверить, значится ли у них такой человек в списках разыскиваемых. Вот сержант пробил по спискам паспорт, и оказалось, что его владелец чистый. Сержант вернул паспорт Имрану и попросил паспорт его товарища, и тот тоже оказался чистый. Тогда сержант попросил паспорта тех двоих, которые сидели сзади. Им ничего не оставалось делать, как тоже протянуть свои паспорта, и, конечно, один из этих паспортов был тот, который сержант проверял полминуты назад.

Сержант забрал из паспортов деньги и хотел уже было вернуть их обратно, но тут он заметил, что паспорт, который ему протянул первым, и паспорт, который ему протянули четвертым – это один и тот же паспорт. Он легко это понял по тому, что Имран был рыжий.

– Эй, – сказал сержант, обращаясь к Имрану, – это же твой паспорт! А где его? Или если это его паспорт, то где твой? У вас что, один паспорт на двоих?

Имрану, конечно, надо было сказать, что он потерял паспорт, или что-нибудь в этом роде. Но он немного растерялся, и поэтому вместо того, чтобы откупиться от сержанта, сунул руку за пояс и оттянул затвор «стечкина». Была ночь, и сержант очень хорошо услышал звук передергиваемого затвора.