Долгожданная встреча - Сангер Пола - Страница 27

— Это ничего не меняет.

— Ты не можешь здесь остаться!

— Почему? У тебя есть еще одна спальня.

И она сможет спокойно заснуть, зная, что он находится в соседней комнате?

— Если, конечно, ты не предложишь мне разделить с тобой постель.

Явное издевательство заставило ее вспыхнуть:

— Слишком много о себе думаешь!

Вдруг кто-то настойчиво зазвонил в дверь. После минутного колебания Флоренс хотела открыть, но Грегори опередил ее.

Минуту спустя они получили свой ужин из китайского ресторана, заплатили курьеру, затем Грегори перенес коробку на стол и распаковал.

Вскоре после ужина она достала из комода чистые простыни и вручила их Грегори.

— Вторая спальня слева по коридору. Можешь смотреть телевизор, сколько хочешь. Я иду спать. Спокойной ночи.

Она повернулась и пошла к себе, заперла дверь, приняла душ, легла в кровать и выключила свет.

Она стремится куда-то, пытается оторвать ноги от земли, но не может сдвинуться ни на дюйм. Ноги ей не повинуются. Вокруг темно, очень темно, лишь изредка то справа то слева вспыхивают и тонут во мраке огоньки.

Где она находится? Совершенно незнакомое место. Но ясно, что не в помещении. Густая трава, высокие деревья, а еще колючие кусты, которые жадно рвут на ней одежду. Скользкие обнаженные корни деревьев и запах сырой земли и влажной, гнилой травы.

Раздался гром, и молния пересекла небо. Флоренс слышит, что кто-то бежит за ней вдогонку, следует по пятам, желая остановить на этом безумном пути к свободе.

И это враг, а не друг. Вдруг перед ней возник образ Ролстона, и тело сковал смертельный холод. Это он хочет напасть на нее.

Она споткнулась о корень дерева и, вскрикнув, упала. Но боли не ощутила, вскочила на ноги и бросилась бежать, чувствуя, что преследователь все ближе.

Вдруг, чудесным образом, дорога стала ровной, деревья исчезли, и Флоренс оказалась на гладкой лужайке. Перед ней вырос дом, во всех его окнах горел манящий свет — вот и желанное убежище.

Она поторопилась и бросилась к нему, но, как ни старалась, не могла приблизиться. Дом оставался вне ее досягаемости.

Когда Флоренс уже отчаялась достигнуть цели, то вдруг обнаружила, что стоит на пороге и держится за ручку двери, моля Бога, чтобы та оказалась не заперта.

Дверь легко распахнулась от одного ее прикосновения. Она почувствовала огромное облегчение и проскользнула внутрь. Но только собиралась затворить дверь, как перед ней возник Ролстон и резко рванул ее на себя.

Она закричала, налегая на дверь всем своим весом, чтобы не дать ему войти. Но силы ее не шли ни в какое сравнение с его мощью, и Ролстон одним рывком распахнул дверь. Тогда она повернулась и побежала вслепую, натыкаясь на лестницы, в надежде найти комнату, где можно было бы запереться.

Однако Ролстон настиг ее в тот момент, когда она уже была у цели. Флоренс закричала, чувствуя, как он хватает ее за руки, и зарыдала, когда его пальцы сжали ей плечи.

Бедняжка слышала, как он кричит, называя ее по имени...

Изображение стало бледнеть и меркнуть. Флоренс поняла, что лежит не на полу, а дома, в постели. Голос, который звал ее по имени, обладал американским акцентом, а мужчина, трясущий ее за плечи, был отнюдь не Ролстон. Открытые, благородные черты его лица выражали уже не волнение, а облегчение. Его напряженный взгляд был прикован к ней. Мужчина пристально смотрел, пока не убедился, что она пришла в себя.

— Грегори?

Что он здесь делает? Уже поздно, она в постели, лампочка у кровати не горит... И тут Флоренс вспомнила.

Он в один миг понял все, что она чувствует.

— Тебе снился кошмарный сон.

Молодая женщина вздрогнула, все еще не в силах забыть пережитое. Ей хотелось только закрыть глаза и снова исчезнуть в темноте.

— Принести тебе попить?

Только сейчас она разглядела его — встревоженного, со слегка взъерошенными волосами, сидящего на краешке кровати в джинсах и наброшенной на плечи рубашке.

Внезапно Флоренс вспомнила, как ужасно выглядит, что на ней тонкая шелковая ночная рубашка, а простыни смяты. Она затаила дыхание, не в силах оторвать от него взгляда. В горле встал ком.

— Да, пожалуйста. — Пусть делает все что угодно, лишь бы оставил ее в покое.

Но когда он вышел из комнаты, ею тут же овладело чувство потери. Это какое-то сумасшествие. Нужно немедленно хотя бы перестелить постель. Флоренс включила лампу, пригладила волосы и поморщилась от боли, когда затекшие ушибы дали о себе знать.

Грегори вернулся со стаканом минеральной воды. Она взяла, отпила несколько глотков и поставила на тумбочку.

— Спасибо.

Пожалуйста, уходи! — умоляла она мысленно. Его присутствие волновало ее, она чувствовала себя невероятно уязвимой.

— Хочешь, расскажи мне свой сон. — Его зеленые глаза прожигали ее душу насквозь. Затем взгляд остановился на ее губах.

— Мне не хочется.

Он протянул руку и кончиками пальцев погладил большой синяк на запястье. От этого прикосновения Флоренс вздрогнула.

— И часто этот негодяй бил тебя?

Флоренс хотела возразить, что это не его дело, но промолчала. Если она подтвердит, возникнет вопрос, почему она не бросила мужа сразу после того, как он ударил ее впервые. Рол-стон плакал, раскаивался, ужасался и сожалел о собственных поступках. Обещал, что в будущем подобное никогда не повторится. И она прощала. До следующего раза.

— Это неважно.

— Ошибаешься. — Его голос завораживал, в нем чувствовалась твердость. А потемневшие глаза вдруг приобрели какое-то доселе незнакомое ей выражение.

Грегори взял ее за подбородок и провел пальцем по нежной коже щеки, на которую Рол-стон обрушил тяжелую пощечину. Потом запустил пальцы ей в волосы.

Флоренс казалось, что их неуловимо, неотвратимо окутывает страсть.

— Думаю, тебе лучше уйти, — произнесла она, преодолевая подступающую дрожь. Однако говорила одно, а чувствовала совсем другое.

В глубине души она была готова позволить этому мужчине прикасаться к себе. Ей хотелось протянуть к нему руки и погрузиться во власть того спокойствия и уюта, который он готов ей предложить. Да просто оказаться в его объятиях, чтобы его губы ласкали ее лицо и тело, а их сердца бились в унисон. А если признаться честно, ей хотелось большего, гораздо большего.