Саранча - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 74

Невзрачный человек с постным лицом, сидевший справа от Полтинника и отвечавший за связи с правоохранительными органами, добавил:

— Он создал группу ловить Спиридона. Во главе с отморозком Царьковым.

— Семен, а может, это правда? Может, губернатор с заводом только понарошку поссорились?

— Нет, — сказал Колун, — они поссорились не понарошку.

Валерий очнулся в небольшой и довольно убогого вида палате с белеными стенами и вытертым половичком. В окна, лишенные занавесок, било яркое весеннее солнце, и Валерий слышал, как за раскрытым окном чирикает капель. Палата была трехместная, но две койки пустовали. На одной валялась кожаная куртка, и тут же рядом стоял термос с кофе — видимо, человек, охранявший Валерия, отошел покурить или отлить.

В душе наблюдался необыкновенный покой и умиротворение. События четверга (интересно, а сегодня какой день? Пятница? Суббота?) вспоминались довольно отчетливо.

Дверь палаты скрипнула: внутрь вошел облаченный в синий халат Чердынский. Сразу чувствовалось, что парень был когда-то врачом, халат на нем сидел как-то спокойно и основательно.

— Очнулись? — спросил Чердынский. — С днем рождения.

Голос его звучал ровно и отчужденно.

— Спиридон ушел? — спросил Валерий.

— Да. Если вас это успокоит, гражданин Когут объявлен в розыск.

— По итогам разборки в кабинете?

— Насколько я понимаю, последовательность событий была другой. Молодарчук и Колунов посчитали, что гражданин Когут медленно, но верно превращается в чрезвычайно токсичные отходы. И совокупно решили вывезти отходы на свалку истории. Информация дошла до Спиридона, и крыша у него слегка поехала. Остальное вы видели сами.

Валерий помолчал, вспоминая сосредоточенное лицо Чердынского, всаживавшего пулю за пулей в корчившегося на полу человека.

— У тебя быстрая реакция… для ученого.

— Я не ученый. Я военный химик. Институт, на который я работал… вы не представляете себе, Валерий Игоревич, до чего дошли наши институты в 80-х годах, после того как партия и правительство решили, что ядерное оружие — штука дорогая, а вот бактериологическое и химическое — напротив, весьма дешевы. Счастье только, что эта светлая мысль осенила наши партийные головы к началу восьмидесятых, так что в аккурат к завершению работ все это дело накрылось перестройкой.

Сазан пошевелился в постели, устраиваясь поудобней.

— Долго я тут лежал? — спросил Сазан.

— Два дня. Пустяки. Могли бы и вообще не встать.

— Что со мной было?

Чердынский усмехнулся.

— Побочный эффект от существующей системы здравоохранения. Если честно, то рану вам чистили, как я подозреваю, не шибко стерильным инструментом. В принципе это называется газовая гангрена.

— Так, — тихим голосом сказал Валерий. — Как его звали, этого коновала?

— Ради бога, не ведите себя, как Спиридон, Валерий Игоревич. Кому вы собираетесь мстить? Конкретному фельдшеру, который триста рублей получает и супом из воды питается? Довольно мелко. А если вы, допустим, вздумаете разбираться с главой Фонда обязательного медицинского страхования, стараниями которого в области творится такой бардак, то это, как бы сказать… слишком сильное обобщение…

Валерий упрямо сжал рот.

— Я ему премию выпишу… фельдшеру… Ладно, проехали. Какие еще новости?

— Колун купил у Молодарчука векселя «Приски-Стройкомплекта» и подал на банкротство «Зари». Судья удовлетворила господина Колунова за полчаса. Быстрее, чем иная шлюха.

— И что же?

— Ничего. На следующий день, когда выяснилось, что губернатор за Колуном не стоит и даже, напротив, его действиями весьма недоволен, Молодарчук объявил векселя фальшивыми. И подал на банкротство поперек первого иска…

Валерий поднял брови.

— Колун заплатил за векселя?

— Говорят, что да. Триста или четыреста штук. Колун с помощью налоговой полиции сейчас вовсю мочит фирмы Молодарчука, а начальник ментовки вовсю ищет Спиридона, потому что поющий Спиридон эквивалентен сидящему Колуну…

«Гадюшник, однако…» — промелькнуло в голове Валерия.

— А губернатор?

— Губернатор ничего. Созывает региональную энергетическую комиссию, которая намерена пересмотреть льготный энерготариф для завода.

— А это несправедливо?

— Не очень. Понимаете, так называемый льготный энерготариф для завода до сих пор заключался в том, что мы платили 90 рублей за мегаватт-час, но живыми деньгами, а уже цитировавшийся выше Кубеевский льнокомбинат не платил вообще. Согласитесь, в этих условиях номинальные суммы долга, которые причитаются с Кубеевского льнокомбината, просто не имеют значения. Поэтому слова губернатора о том, что мы платим 90 рублей там, где другие платят 360, являются некоторым преувеличением. Мы платим 90 там, где другие платят ноль. И оплачиваем своими деньгами и Кубеевку, и «Тарскнефтеоргсинтез», и «Тарскшину».

— А кроме энерготарифов, есть что-то еще?

— Разумеется. Пришла налоговая полиция и предъявила нам контракт образца 1995 года. Контракт был заключен с прежним руководством завода неким ООО «Анодин». Вышеупомянутое ООО поставляло заводу спирт, который завод и перерабатывал. Проще говоря, лепило паленую водку. Сырье было давальческое, спирт — белорусский, и вот теперь, по прошествии четырех лет, налоговая полиция посчитала, что акцизы за переработку чужого спирта должна уплатить наша «Заря». Всего на семь миллионов рубчиков плюс штраф. Но господина губернатора в причастности к этому делу мы не подозреваем. Налоговой полицией у нас руководит Сема Колун.

— А откуда они взяли документы?

— А Семен Семеныч любезно напомнил. Покойное ООО «Анодин» было его конторой. Еще в ту пору, пока он под Сычом ходил…

3 марта арбитражный суд по требованию губернатора Жечкова приостановил процесс банкротства Тарского химфармкомбината. Новое заседание было назначено через три недели — на 27 марта.

В тот же день милицейский патруль задержал двух человек Колуна: им подложили пакетик героина и старый ствол, оприходовали и заперли в камеру.