Саранча - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 66

Перепрыгнуть трубу не было решительно никакой возможности, и Спиридон, выругавшись, свернул в подворотню. Пройдя сотню метров, он вновь повернул налево и оказался с другой стороны Шурикова подъезда.

И замер. В двадцати метрах перед ним, задом к подворотне и передом к парадному въезду во двор, стоял тихий, похожий на притаившуюся ласку «форд-скорпио». Фары «форда» были потушены, свет в салоне не горел, но, несмотря на это, Спиридон мог различить внутри машины очертания двух человек.

Одинокий свет от фонаря при подъезде освещал номер «форда», и номер этот Спиридон знал очень хорошо. «Форд» принадлежал одному из корешей Полтинника — шефа безопасности Колуна.

Спиридон осторожно, стараясь не дышать, шагнул назад и прижался к стене. Он мгновенно понял, что это значит. Его искали. Не только менты, но и Семка Колун, и что-то подсказывало Спиридону, что Семка искал его не для того, чтобы сказать «здрасьте». На вокзалы они отправили милицию. Но менты играли лишь роль гонщиков, которые должны были расставить флажки и погнать дичь туда, где в засаде притаились настоящие охотники. Дауд был прав: Колун приказал убрать ставшего лишним подельника.

Ночной воздух, пахнущий опасностью и смертью, хлынул в сознание Спиридона, и оно мгновенно прояснилось, возвращая Спиридону ту ясность рассудка и жестокость инстинктов, которые и сделали его королем беспредела в Тарске. Он уцелел лишь случайно, из-за прорытой не вовремя теплоцентрали. Если бы он подъехал к улице с другой стороны, частник довез бы его до самого подъезда. В этой случайности Спиридон увидел, как всегда, особое благословение Бога или Судьбы, которое не раз выручало его из самых невероятных переделок. Но больше на Бога он не собирался полагаться.

Бесшумно двигаясь, Спиридон пересек подворотню и вышел на улицу Бабкина. Здесь все утопало во тьме. Фонари не горели, закутанная в тучи луна еле освещала две ледяные колеи, проложенные посереди нечищенного асфальта, и тонкую тропку, протоптанную в сугробе на тротуаре. Приятная прохлада понемногу превращалась в холод. Спиридон был без шапки и без перчаток, и его щегольская кожаная куртка была рассчитана на снабженный печкой «лендровер», а не на морозную мартовскую ночь.

Спиридон зашел в первый попавшийся подъезд, провонявший мочой, поднялся на второй этаж и присел на подоконник у разбитого, тянущего холодом окна. Он внезапно осознал, что положение его — самое отчаянное. У него почти не было денег. У него не было оружия — ствол остался в директорском кабинете. Он был одет не по погоде и достаточно приметно — дорогая кожаная куртка плюс отсутствие машины и небритая физиономия непременно привлекут к себе внимание. Менты и Семка Колун объявили его в розыск. И самое главное — спустя пять-шесть часов ему надо будет уколоться. А наркотиков с собой нет.

Спокойно, как будто речь шла о шахматной партии, Спиридон принялся планировать свою судьбу. Он мог бы уехать из города. Угнать машину, вскочить на товарняк, да что там — просто идти пешком всю ночь до ближайшего села и сесть там на утренний автобус. Одежда — не проблема. Одеждой поменяется любой ночной прохожий, одним трупом больше, другим меньше, не имеет значения.

Но уехать из города означало свалиться через несколько часов в дикой ломке. Спиридон не мог уехать без запаса кокаина, и Семка Колун, расставляя сеть, несомненно, именно это и учитывал. В городе было не так много дилеров, к которым с большей или меньшей вероятностью мог обратиться Спиридон. Большая часть работала именно на Спиридона, Колун не желал светиться с наркотиками и присутствовал на этом рынке лишь косвенно и из боязни вырастить слишком сильных конкурентов. Был еще азербайджанец Пенка — этот торговал маковой соломкой, слишком для Спиридона слабой, — да один молдаванин, Цагон, который только что появился в городе и вел переговоры скорее с Колуном, чем со Спиридоном. Разумеется, кроме дилеров, была еще куча мелких уличных торговцев, непосредственно Спиридону не подчиненных. Спиридон даже не знал адресов половины из них. Но некоторые — знал. У него была хорошая память на адреса. И он любил ездить собирать дань самолично. Колун наверняка выставил посты там, где Спиридон появится с наибольшей вероятностью. Но Колун — не ФСБ. У него много бойцов, но их не тысячи. Колун просто не может выставить кучу людей у каждого места, где может появиться Спиридон. Он ограничится самыми вероятными местами. В других он поставит по человеку или предупредит, куда звонить в случае появления Спиридона.

Внизу, на улице, раздалось приглушенное урчание подъезжающего автомобиля, — судя по звуку, это были старые неотрегулированные «Жигули». Хлопнула дверца машины. Кто-то вошел в подъезд и стал подниматься по лестнице.

Спиридон неслышно взлетел к чердаку. Человек дошел до третьего этажа и стал ковыряться в замке. Спиридон, насвистывая, принялся спускаться вниз. Человек, введенный в заблуждение щегольской курткой и приличным видом Спиридона, на мгновение поднял голову и равнодушно отвернулся. В следующую секунду удар ребром ладони по шее вырубил его, по крайней мере, на полчаса.

Спиридон подхватил падающее тело, провернул ключ в замке и скользнул внутрь квартиры. Он был готов к тому, что в квартире еще кто-то есть, но внутри было пусто и тихо, нигде не играл телевизор, никто не откликнулся на стук двери и не вышел в прихожую. Спиридон положил тело на вытертый коврик в прихожей, запер дверь, нашарил выключатель и огляделся.

На ковре лежала женщина лет сорока, с некрасивым одутловатым лицом, в бесформенных сапогах и длинной куртке-дутике. Нанесенный Спиридоном удар был слишком силен — пульс не прощупывался, карие глаза с красными прожилками век глядели строго и безжизненно.

Квартира оказалась двухкомнатная и бедная, с тщательно вычищенными конфорками при старой плите, выцветшими обоями и поцарапанной хельгой, в которой на всеобщее обозрение были горделиво выставлены несколько хрустальных вазочек.

Спиридон принялся за методичный шмон. Он искал не столько деньги (три сотенных он нашел тут же, в кошельке дамочки, а большего в доме, судя по всему, и не было), сколько одежду. Но женщина жила одна: в шкафу висели бесформенные толстые юбки и шерстяные кофты, для мужчины ничего подходящего не было.