Саранча - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 111

— Я ничего не уточню и тебе, Валера, не советую в это дело лезть. Вон господин губернатор и то завод не решился закрыть, а уж губернатор у нас, хотя и завалящий, так покруче московского авторитета будет…

— Я… — с достоинством сказал Жечков, — я… как я мог… четверть областного бюджета…

— Вранье, — осклабился Чердынский. — Дело не в бюджете. Дело в том, что на тебя кое-кто мог серьезно обидеться…

— Кто конкретно? — уточнил Валерий.

— Я уже сказал — не отвечу…

— И так все ясно, — усмехнулся московский авторитет, — ты ведь, Алексей, здешнюю шарашку по линии КГБ курировал. А красные друг друга не бросают… Вот только делать они ничего больше не умеют, кроме как заказывать людей. Даже я или Семка Колун — мы выучились, что есть арбитраж, есть юристы, есть закон купленый, а при тебе осталась только чистая уголовщина. Убитый Варковский, убитый Сыч, убитый Колун. Это даже удивительно, Леша, что под вами ходило полстраны, а вы всего-то и выучились, что мочить, мочить и мочить…

— Это немало, Валера, — холодно бросил Чердынский. — Ты сам с этого начинал.

— Я-то с этого начинал, — усмехнулся Нестеренко, — а вы-то этим кончили.

— А что мне было делать, Валера? — вдруг осипшим голосом сказал Санычев. — Что мне было делать, если мы могли сделать кучу добра, а денег не было, и на рынок нас не пускали? Если бы мой завод не стал делать кокаин, он бы не стал делать и ничего другого. А люди вокруг бы просто сдохли от пьянства, восемь тысяч рабочих… Здесь депрессивный регион, Валерий. Здесь у людей одно будущее — нарваться на нож во время пьяной драки или сесть за то, что кто-то нарвался на твой нож. И я это изменил.

Валерий откинулся в кресле. Н-да. Что и говорить, хорошо герою западного боевика. Он берет штурмом гнездо наркоторговцев, крошит в мелкую щепку всякую упившуюся нечисть, предпочтительно изнасиловавшую пару заложниц или заложников, сжигает кокаин на одном большом костре и пляшет вокруг, размахивая надувным гранатометом и повторяя: «Я самый справедливый!» Легко быть справедливым, когда крошишь в щепку уродов.

А тут кого крошить в щепку?

Людей, которые спасли завод?

— Кто убил Игоря? — спросил Сазан.

Санычев опустил глаза. Губернатор нервно постукивал пальцами по столешнице. Сазан мельком взглянул на него, Жечков смутился и убрал руки.

— Я, — спокойно сказал Чердынский.

Двумя пальцами вынул сигарету изо рта, взмахнул ею в воздухе и неторопливо затушил в стеклянной пепельнице.

— Игорем занимался я, — повторил Чердынский, — точно так же, как и Корзуном. Эти двое, — небрежный кивок в сторону менеджеров, — были поставлены перед фактом. Когда об этом зашел разговор, Демьян Михайлович был категорически против. Просто устроил мне истерику. И до, и после.

— То есть отъезд в Америку был только предлогом? — уточнил Сазан. — Ты убил Игоря, чтобы вернуть себе Яну?

Чердынский брезгливо дернул ртом.

— Я не принимаю деловых решений из-за женщин. Игорь был опасен. Он нам здесь, в России, все сломал — вон Жечков из-за него нам изжогу принялся устраивать. Неужели ты думаешь, что он молчал бы в Америке?

Валерий небрежным жестом сунул руку под пиджак. Чердынский слегка побледнел.

— Валера, я тебя прошу, подумай о Яне. Она не переживет. Она снова колоться начнет, это я тебе гарантирую, я врач… Получится, что у нее убили двух мужчин за три недели…

— Я не принимаю деловых решений из-за женщин, — сказал Сазан.

Выстрел в звуконепроницаемом помещении был оглушителен. Пуля попала Чердынскому точно в переносицу, вдавив внутрь дужку очков. Толстые стекла и ошметки кожи брызнули во все стороны. Чердынский медленно завалился в кресло.

Ствол в руках Валерия плавно качнулся. Теперь дуло глядело прямо в лоб Санычеву.

— Ты меня кинуть хотел, да? — сказал Валерий. — Ты убил Игоря. Ты убил человека, которого сам звал молодым Менделеевым. А потом ты три недели измывался надо мной и тыкал мне в лицо своей честностью…

Директор прерывисто дышал. Гаибов, рядом с ним, сидел совершенно неподвижно. Перед дулом пистолета в обрусевшем таджике вновь проснулся восточный человек: Гаибов слегка улыбался, и его черные, как миндалины, глаза были безразличными и отрешенными, как глаза дервиша, который готовится идти по углям.

— Ты, лох, хотел развести меня — бандита? — продолжал Валерий. — Ты…

Санычев захрипел и медленно стал сползать со взбитых подушек. На этот раз он не прикидывался. Гаибов вскочил.

— Сесть! — заорал Сазан. Ствол дернулся в направлении таджика.

Гаибов, не обращая внимания, хлопотал над старшим товарищем.

— Демьян, Демьянушка, — жарко шептал он, — ничего, мы сейчас укольчик.

Сазан кивнул. Муха молча захватил руки Гаибова и поволок его прочь от свалившегося на пол директора. Гаибов отчаянно забился, но куда там! Его сжимали уже двое — железной хваткой, и пожилой таджик не смог бы справиться ни с одним из этих быков.

Губернатор вскочил со своего стула и кинулся к потерявшему сознание директору.

— Назад, — велел Сазан.

Жечков обернулся. Валерий увидел побелевшее от гнева лицо.

— Убери пушку, бандит, — заорал Жечков. — Демьян, ну прошу тебя, Демьян, о черт, да есть тут кто-нибудь врач…

Но единственный врач, бывший в этой компании, молча сидел в кресле с развороченным затылком. Жечков в отчаянии бросился к Сазану.

— Убирайся, понял? — заорал Жечков. — Я не дам тебе гробить завод, понятно? Это мой завод! То есть — это наш… восемь тысяч рабочих…

— Забыл, как они тебя гробили? — спокойно сказал Сазан. — Статьи в «Тарском вестнике» забыл о себе и своих замах? Ты не понял, что я тебе объяснил? Демьян меня развел, чтобы я тебя пристрелил. Ты поверил тому, что тут Чердынский сказал насчет того, что эти двое Игоря не убивали? А когда Санычев тут из себя инфарктника разыгрывал днем, он тоже не знал, что делает? Они убили Колунова и сказали, что это сделал ты! Они взорвали «Волгу» и сказали, что это сделал ты! Эти двое мне тебя заказали, вьехал? И хотели еще сэкономить на оплате…

Жечков, совершенно белый, опустился на колени рядом с Санычевым.

— Валера, — сказал губернатор, — я не могу… Четверть бюджета… Если ты убьешь Демьяна, тебе и меня придется пристрелить. Или я тебя посажу за Демьяна.