Промзона - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 94

– Ну что, – сказал кто-то из замов Цоя, сидевший рядом, – за Степана! Пусть земля ему будет пухом!

Через толпу к Цою пробрался начальник его охраны – бывший сотрудник ФСО Борсков.

– Константин Кимович, – сказал Борсков, – там к вам один человек приехал. В машине ждет.

– Чего он ждет? Пусть заходит.

– Константин Кимович, вам лучше выйти.

Цой пожал плечами и спустился по широкой мраморной лестнице, окаймленной бронзовыми копиями античных скульптур. Его «Чайка» стояла у входа, негромко урча и светясь красными габаритами. Борсков отворил дверцу машины, и Цой нырнул внутрь. На заднем сиденье, откинувшись на подушки, курил человек.

– Ну у тебя и нервы, Денис Федорович, – промолвил Цой. – Приехать ко мне. И сюда.

– Разговор есть, – ответил Черяга.

Спустя полчаса Денис и Цой вместе поднялись по широкой мраморной лестнице на третий этаж арбатского особняка, принадлежавшего группе «Сибирь».

Весь этаж полностью занимал Цой: сразу за мраморной лестницей начинался изрядный холл, метров на пятьдесят, с огромным аквариумом посередине и двумя рабочими столами для секретарш. Справа был кабинет Цоя и переговорная. Слева белая дверь вела в столовую, где Цой обедал один или с гостями.

Денис заметил, что секретарш в предбаннике не было. Вместо них за одним из компьютеров сидел Саша Борсков.

В кабинете Цой нажал громкую связь, снял трубку с телефона и набрал номер. Денис с удивлением заметил, что номер Цою подсказывать не пришлось.

– Слава, – сказал Цой, – я тут подумал и решил, что мы должны с тобой переговорить.

– О чем речь. Конечно. Как насчет следующей пятницы?

– Сегодня. Сейчас.

– А в чем дело?

– У тебя под рукой факс есть? Я сейчас пришлю факс.

На том конце трубки озадаченно молчали.

– Зачем факс, Костя?

– Затем, что факс иногда труднее перехватить, чем разговор.

Цой повесил трубку, придвинул к себе лист бумаги и написал на нем четким почерком несколько фраз. Вверху он присовокупил номер факса.

– Отправь, – приказал он Борскову.

Спустя несколько секунд Борсков вернулся в кабинет.

– Он сам принял факс, – сказал начальник охраны, – спустился вниз и принял.

Цой снял с руки часы, пододвинул к себе телефон, положил часы с одной стороны, а мобильники выложил с другой, и принялся ждать. Мобильники молчали и телефон молчал тоже. Цой нажал кнопку селектора и сказал на всякий случай Борскову:

– Если позвонят от Извольского – немедленно соедини.

Но звонка не последовало ни спустя минуту, ни спустя пять минут, ни спустя десять.

Через пятнадцать минут на третьем этаже громко хлопнул лифт, и послышались возбужденные голоса. Цой молча показал Денису на кресло и вышел в предбанник.

Денис откинулся на кожаную спинку и уставился прямо перед собой. На стене перед ним висела фотография в большой раме. Подпись под фотографией гласила: «Ахтарский металлургический комбинат».

Через пять минут на столе Цоя зазвонил прямой телефон. Телефон прозвонил раз, другой и третий, а потом Денис не выдержал и взял трубку.

– Слушаю, – сказал Денис.

Дверь в кабинет распахнулась, и в дверях показался Цой, а за ним – Кирилл.

– Как приятно слышать знакомый голос, – сказал в трубке баритон Извольского, – этого и следовало ожидать.

Денис молча протянул трубку Цою и нажал на громкую связь.

– Слава, – спросил Цой, – ты все еще дома?

– Я уже уезжаю.

– Слава!

– Что?

– Ты не мог бы… не покидать дом? Мы к тебе сейчас заедем.

Денис в ужасе посмотрел на Кирилла. Тот улыбнулся и пожал плечами: мол, дело житейское. Один олигарх просит другого олигарха не выходить во двор, бывает…

На том конце линии Извольский повесил трубку, медленно оглянулся и наконец заметил Калягина, начальника промышленной полиции Ахтарска, временно вызванного в Москву на подмогу.

– Володя, – сказал Извольский, – меня тут попросили не выезжать. Задержи самолет. И будь добр, проверь все подъезды к особняку.

Машину Цоя остановили у съезда с Рублевки, там, где дорога к особняку уходила в лес и петляла между соснами, вынуждая любую машину притормаживать.

Поперек дороги была натянута лимонно-желтая лента, возле нее стояли люди в камуфляже, и далеко-далеко, метрах в пятидесяти, двое охранников ковырялись в асфальте.

«Чайка» Цоя остановилась у препятствия. Денис сидел вместе с Цоем и Кириллом на заднем сиденье, следующей была машина Кирилла, а уж третьим шел джип сопровождения. К головной машине подошел Володя Калягин. Цой приспустил тонированное стекло.

– Вам придется выйти, Константин Кимович, – ровным голосом сказал Калягин, – и пройти до наших машин. Это всего сотня метров.

– А что случилось? – спросил Цой.

Калягин помолчал.

– Там мину на дороге нашли, – ответил Калягин.

– Мощную?

– ТМ-62. На танк хватает.

– Только мину? Без людей?

Калягин перевел взгляд с Цоя на Кирилла, сидевшего в глубине «Чайки». Открыл было рот, а потом нехорошо улыбнулся и произнес:

– А вы вот сидите и думайте, нашли или нет. Так что извините, Константин Кимович, проехать никак нельзя. Хотя я бы именно вашу «Чайку» пропустил с удовольствием.

Цой вылез из машины, прошел к Саше Борскову и что-то коротко приказал. Джип сопровождения начал пятиться назад, а за ним поехали «Мерседес» и «Чайка».

– Ну пошли прогуляемся, – сказал Цой.

Через двести метров выяснилось, что Цой угадал верно: за поворотом их ждала всего одна машина, и при ней непременный, как запаска, охранник, и если б Цой взял своих, то его охрана все равно бы в машину не влезла.

Спустя три минуты машина закатилась в подземный гараж. Свет в гараже был тускл и скуден, откуда-то капала вода, и двери лифта подпирали два массивных атланта в камуфляже и со «стечкиными».

Лифт в гараже по проекту не было. Его поставили три года назад, когда после покушения чудом выживший Извольский был вынужден почти год передвигаться в инвалидной коляске.

– Вам сюда, – сказал Володя Калягин.

Лифт остановился на третьем этаже, в гостиной, соединенной с зимним садом. Пальмы тихо шевелили растопыренными пятернями, и единственный свет, который был в гостиной, шел от приглушенных неярких светильников, укрепленных в стыках стеклянной крыши.

Извольский был один. Он сидел в мягких креслах у низкого столика, и рядом со столиком стояли еще два кресла и диван. На столике красовался трехлапчатый телефон с громкой связью и бутылка коньяка. В изысканном дизайнерском камине, похожем на стеклянную луковицу, догорали березовые дрова. Извольский был полностью одет, в свежей белой рубашке, видимо для самолета.

– А ведь ты, Денис, в федеральном розыске, – уточнил Извольский.

Денис молча сел в кресло наискосок от хозяина.

Цой и Кирилл уселись на диван.

Присутствие Кирилла сильно смущало Черягу. Кирилл был безмерно предан Степану, жесток, хитер и не очень умен. Последним аргументом в любом споре он всегда считал ствол, – то есть был бандитом в прямом смысле этого слова. В отличие от покойника Бельского.

– Итак, господа, – спросил Извольский, – что вы трое собираетесь мне сказать?

Денис кашлянул. От того, насколько убедительны будут его аргументы, зависела будущее ахтарского холдинга. И судьба группы «Сибирь». И уж конечно его, Дениса, собственная жизнь.

– Прежде всего я хотел бы уточнить, Слава, в каком состоянии находятся твои переговоры с Ревко о передаче всех активов группы в государственный холдинг?

– Это мои переговоры и мои активы.

– Вероятно, тебя заинтересует информация, что Ревко ведет аналогичные переговоры с Константином Кимовичем. И руководителем холдинга обещает назначить его ставленника.

Извольский внимательно поглядел на Цоя.

– В самом деле?

Цой, усмехнувшись, кивнул.

– И я хотел, чтобы вы уточнили, Константин Кимович, что вы согласились на это предложение, так как были убеждены, что Ревко работает на вас и что этот государственный холдинг, на самом деле – это всего лишь способ отнять собственность у Славки.