Промзона - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 51

Горный купил целую кучу всяких игрушек в больших пестрых коробках, куклу Барби и набор мебели для куклы. Пакет с игрушками Горный отдал охраннику в камуфляже. Тот взял их в руки, и они у него, в нарушение инструкций, оказались заняты. В этот момент у Горного зазвонил мобильник. Тот взял трубку, и это оказался Черяга.

– Ты где? – спросил Черяга.

Горный взглянул на часы и увидел, что до половины десятого осталось еще тринадцать минут.

– В универмаге, – ответил Горный, – Денис, я же сказал, в половине десятого буду.

И выключил трубку.

Потом они спустились с третьего этажа на второй, и там Горный увидел в витрине небольшой электромобильчик, на котором внучке было бы хорошо кататься по мраморным дорожкам его загородной дачи. Когда электромобильчик упаковали, получилась очень внушительная, полтора на два метра коробка. Горный кивнул второму охраннику и сказал:

– Возьми.

Они спустились на первый этаж, и там Горному навстречу попалась тележка. Ее вез бородатый грузчик в синем фирменном комбинезоне и синей же кепке-бейсболке, глубоко надвинутой на глаза. Тележка была гружена ящиками, на которых анфас красовалась стилизованная копия израильского автомата «Узи». Коробок было много, и они грозились вот-вот обрушиться.

Тележка была широкая и еле пролезала в проход. Охранники и Горный посторонились, чтобы пропустить ее, а охранник в камуфляже даже забился со своей коробкой в щель между прилавками.

Вородач с тележкой протиснулся мимо Горного, но тут колесо тележки задело стойку прилавка, коробки ворохом посыпались вниз. Верхняя, плохо закрытая коробка, ударилась о пол, и из нее веером разлетелись легкие пластмасовые автоматы.

Грузчик выматерился и нырнул за ними.

Охранник в камуфляже стал выбираться из-за прилавка, а старый телохранитель Горного вдруг почувствовал неладное и шагнул навстречу грузчику. В следующую секунду грузчик выпрямился, и в руках его оказался автомат – отнюдь не пластмассовый «узи», а самый обыкновенный советский «калашников», кем-то подложенный под коробки, отчего вся конструкция, собственно, и была неустойчива.

Первая очередь убила телохранителя на месте и рассадила вдребезги половину окрестных витрин. Второй охранник судорожно искал свой автомат. Но коробка с электромобильчиком, застрявшая между прилавками, мешала ему. Киллер слегка развернулся и дал вторую очередь. Горный погиб мгновенно. Охранника в камуфляже тяжело ранило, но большая часть предназначавшихся ему пуль застряла в игрушечном авто, он выронил автомат и завалился вглубь прилавка.

Киллер торопливо подбежал к Горному и всадил ему еще одну пулю, на этот раз одиночную, между глаз. Затем он бросил «калашников», перепрыгнул через тележку и побежал к служебному выходу из универмага, сопровождаемый начинающимся визгом редких посетителей и продавцов.

Денис терпеливо прождал Горного в его офисе до половины десятого, а потом еще пять минут и еще пять минут. Скучающая секретарша предложила ему кофе, и Денис выпил кофе и съел булку, потому что волновался.

В десять без пятнадцати он позвонил Горному на мобильник, но Горный не отозвался. В десять без пяти он позвонил снова, и опять безрезультатно. «Дурак! – выругал себя Денис, – какой универмаг, какие игрушки! Этот урод давно в Черловске, затирает следы по бензину, а ты не на него купился вчера, как последняя институтка!»

Больше всего Денису было стыдно перед Ревко. Он поднял полпреда в четыре часа утра.

В десять часов Черяга позвонил снова, и на этот раз, к его облегчению, в трубке раздался какой-то казенный голос, наверняка охранник Горного.

– Мне Афанасия, – сказал Черяга.

– Простите, а кто его спрашивает?

– Денис Черяга.

Трубку прикрыли рукой, казенный голос консультировался с кем-то, стоящим рядом.

– Простите, Денис Федорыч, а о чем вы хотели поговорить с Афанасием Никитичем?

– Я полчаса в его офисе, он сколько будет опаздывать? Дай ему трубку!

Пауза. Снова приглушенные консультации. Потом казенный голос сказал.

– Денис Федорыч, вам лучше было бы подъехать к нам немедленно. В центральный универмаг.

– Что такое?

– Афанасия Горного убили сорок минут назад.

Казенный голос говорил в трубку что-то еще, но Денис уже не слышал. Кажется, казенный голос сказал, что один охранник убит, а другой тяжело ранен, и еще ранена продавщица в отделе галантереи.

– Сейчас буду, – сказал Денис.

Он поднялся, и пока поднимался, опрокинул остатки кофе себе на брюки.

На улице к Денису подошел коротко стриженый парень в слишком потертой для бандита куртке. На фирменной его фуражке красовалась надпись: «Росинка», – так называлась ювелирная сеть Горного, наезд на которую Денис так хорошо организовал.

– Простите пожалуйста, – сказал парень, – Афанасий Никитич велел передать это вам, когда вы выйдете из его офиса.

В руках парня была небольшая коробочка, кокетливо запакованая в тисненую бумагу и с красной атласной розочкой вместо узла. Охранник Дениса потянулся было взять коробочку, но Денис был так растерян, что молча забрал ее из рук рассыльного и плюхнулся на заднее сиденье своего джипа. Охранник вскочил следом.

– К универмагу, – сказал Денис.

Когда джип тронулся, Денис, не думая ни о чем, оборвал розочку и вскрыл коробку. Внутри было две коробочки поменьше, а в них – два изящных кольца белого золота, с тонким желобком посередине и с небольшими бриллиантами, вплетенными в листья. Со дна коробки Денис выудил записку: «Тебе и Насте на свадьбу».

Денис откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Как ни парадоксально, Степан Бельский не соврал Джеку, утверждая, что летит во Францию на переговоры с «Аэроспасиаль». Правда, он забыл упомянуть, что на борту частного «Воинга», летевшего во Францию, было написано не Aerospadale или там Dasso, а «группа „Сибирь“, и что Константин Цой был немало раздосадован выходкой Степана, который поставил на уши пол-Шереметьева, чтобы улететь во Францию во что бы то ни стало не через три дня, а через три с половиной часа.

Вот уже второй месяц Бельский был захвачен новым проектом. Проект состоял не более и не менее как в том, чтобы предложить новый «МиГ-1-48 „Сапсан“ Европейскому Союзу в качестве базовой модели истребителя-перехватчика пятого поколения.

Идея казалась безумной только на первый взгляд. Дело в том, что авиационной школой Европа явно уступала России, а финансовыми возможностями столь же явно превосходила. Новая объединенная Европа тяготилась воздушным превосходством американцев, – их «еврофайтер» и был первой попыткой избавиться от такого превосходства. Попытка вышла неудачной: «еврофайтер» был заведомо ученической машиной – технически вымученной и интеллектуально беспомощной.

У Европы не было авиационных конструкторов. У России – технических возможностей. Их сотрудничество позволило бы создать на базе нового «МиГа» машину пятого поколения в течение года-полутора.

Разумеется, и речи не было о том, чтобы новая машина называлась «МиГом». Бельский не строил иллюзий: никогда и ни при каких обстоятельствах российская машина не будет принята на вооружение стран НАТО. Конфиденциальные переговоры, которые вели «Аэроспасиаль», «АЕС», «Бритиш Аэроспейс» и ОКБ «Русское небо», заключались в следующем: французские, испанские и британские авиастроители получают полный доступ к документации нового МиГа. Новый «МиГ» становится новым «Еврофайтером», а Россия, в обмен, получает право производить до пятнадцати процентов комплектующих на своих заводах. Объем заказов на новую машину еще до окончания разработки составлял триста штук, пятнадцать процентов комплектующих означали четырнадцать миллиардов долларов для голодающей российской оборонки – втрое больше, чем весь экспорт российского оружия в 2002 году. Нет нужды подчеркивать, что заказы на большую часть комплектующих должны были достаться предприятиям, там или иначе находившимся под контролем группы «Сибирь».