Некродуэт - Ефимов Алексей Алексеевич - Страница 82

— Вы достаете золото из воздуха, можете буквально раствориться в пространстве, становитесь невидимым для любых систем слежения, можете перемещаться сквозь преграды, способны полностью подчинить человека своей воле, стереть у него память, читаете мысли, можете копаться в голове и доставать оттуда разные сведения, можете на расстоянии вылечить смертельно больного и убить человека так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Это только то, что вы успели тут продемонстрировать за короткий срок своего пребывания, и как бы по ходу... не отвлекаясь. Что вы еще можете? — Вопрос был скорее риторический. Виктору больше было нужно подтверждение, что все это произошло на самом деле, а не является плодом его больного воображения.

— Много чего... Ходить по воде, например. — У Виктора буквально остекленели глаза от такого заявления. — Я специально так сказал, мне было интересно посмотреть на твою реакцию. Я действительно могу очень много чего... Особенно в области уничтожения, в том числе и массового. — Виктор побелел. Думаю, я его скоро сломаю. У него на языке вертелось много всего недосказанного, и с этим надо разобраться. Я продолжил: — Не нужно так таращиться и трепетать при слове «массовое уничтожение». Поясняю. Вот вы — майор ФСБ, так? — Виктор кивнул. Он уже не удивился, что я знаю эту милую подробность его биографии. — У вас под пиджаком спрятана кобура, в которой находится пистолет с глушителем, так? — Он кивнул, тоже не удивляясь. — Ну так почему вы не достанете свой пистолет и не перестреляете всех встреченных нами воров и алкашей? Ведь это вроде как ваша обязанность — бороться с преступностью и спасать нацию, которая все больше и больше спивается? — Мне пришлось вновь перейти на «вы», потому что разговор свернул с личного русла на официальное и касался не только его, но и всех его доблестных коллег, что без страха и упрека.

Виктор глубоко задумался. Но не на предмет своего «предназначения», а на тему, как бы объяснить мне, человеку (условно), хоть и разбирающемуся в тутошних заморочках, но все-таки не местному, разницу между «ворами и алкоголиками» и почти половиной населения его Великого Государства.

— Можно не отвечать на мой вопрос. У каждого из нас свои представления о своих задачах. И никак иначе. Я пришел в этот мир, чтобы решить одну из своих текущих проблем. Ни больше ни меньше. Все остальное я делаю исключительно в этом же аспекте — чтобы улучшить или ускорить решение этой проблемы. Я хочу здесь все наладить и отправиться дальше, потому что мои проблемы адекватны моим возможностям. Я предпочитаю говорить «спасибо» тем, кто мне помогает, потому что не исключено, что мне пригодится их помощь и в будущем, и устранять помехи, которые мне мешают. Вопросы?

— Но вы могли бы столько всего сделать... — Это вырвалось у Виктора само собой. Видимо, потому, что он уже «снял ограничитель», потому что я все равно прочитаю его мысли, так что нет смысла их скрывать.

Я остановился и очень внимательно посмотрел ему в глаза. Без магии — просто. Он был выше меня, так что классической картины не вышло, но все равно неплохо. В его глазах теплилась надежда и вера.

— А ты? Что ты сделал в этой жизни хорошего? — Я спрашивал тихо и спокойно, показывая, что мне отлично известен ответ. — Вчера. Сегодня. Год назад. У тебя большая зарплата, но ты хоть раз подал милостыню? Ведь не обеднел бы! Да, я знаю, что у вас сбор милостыни — это один из самых жестких видов криминала, но уж ты-то мог бы разобраться! Ты хоть раз купил игрушку и отнес ее в детский дом, где тощие голодные дети волком смотрят на всех взрослых, потому что ничего, кроме горя, они от них не видели? Ты, здоровый сильный мужик, хоть раз отнес своей бабушке-соседке сумку с продуктами? Да, я знаю, что эта бабушка — мама Влиятельного Человека и в сумке не картошка, а дорогие фрукты и мясо, которое не всем по карману, и у нее нет такой уж необходимости ходить за ними в магазин самой, а это просто привычка с прошлых времен. Это не так важно. Важно, что у нее болит спина, а ты не помог. Ты хоть раз вмешался, когда из-за очередного чиновника пострадали люди, которых просто назначили виноватыми? А ведь такое происходит каждый день, и ты все это знаешь. Нет — ты беспокоишься за свою карьеру, и правильно — она может очень быстро закончиться, если начать проявлять ненужное рвение. Твой сын учится в хорошей школе, у тебя хорошая машина, и все в порядке. Зачем что-то делать? А вдруг придет какой-нибудь дядя со стороны и сделает так, чтобы вот сразу всем стало хорошо и замечательно. А мы ему «спасибо» скажем... Да только не скажем — понадеемся, что скажут другие... Ведь нам даже на это не хочется расходовать свои драгоценные силы и время, правда? Но и другие не скажут. А что скажут и что сделают — тебе известно. У вас один уже пытался. Да и не один, просто именно у вас чтут одного. Странное слово — чтут. Знают «как надо» все, а поступают наоборот. А еще у вас есть один великий писатель. Его тоже очень чтут. Так же как и того, кто пытался сделать этот мир лучше. Он очень точно описал картину второго пришествия. Думаю, он абсолютно прав. Знаешь, меня на костре сжечь не получится. Я ведь и обидеться могу. И устроить небольшой армагеддон. У меня есть некоторый опыт в этом деле. Так что поверь, будет лучше, если я не стану вмешиваться в ваши дела, а вы наконец сами сделаете хоть что-то. Для самих себя.

Я отправился дальше. Виктор молча пошел следом. На ночь нам сняли лучшие номера местной гостиницы. Осмотрев мой «люкс», Виктор предложил вернуться в самолет — там было куда комфортнее. Но я решил остаться тут — было в этом крошечном номере и протертом половике что-то знакомое, что вызывало ностальгию, которой я, к счастью, не страдаю. Даже графин с мутной водой, которую не меняли полгода, вызывал улыбку. Я уже по привычке грохнул все жучки, а заодно и тараканов, которые очень чувствительно отреагировали на мое заклинание. Ночь прошла спокойно и тихо — это вам не столица, которая не засыпает ни на секунду.

Утро принесло новые приключения. Ну ладно я — мне-то не привыкать разогревать воду заклинаниями, да и к бритью я отношусь без лишнего пиетета, а вот Виктору пришлось несладко. Слух у меня хороший, да и стенка, которая разделяла ванные комнаты наших номеров, была не очень толстой, так ЧТО я пополнил свою коллекцию парочкой новых ругательств и не без злорадства похихикал над его рожей с многочисленными порезами. На мой вопрос, с кем он успел подраться, он ответил, что пока не успел, но обязательно доберется.

Завод тоже гудел. Только не в том значении, в котором мне бы хотелось. Выслушав вчера от руководства новости и вычленив в них главное — увеличение зарплаты — и полностью проигнорировав запрет на пьянство, посчитав это очередной директивой об укреплении трудовой дисциплины и отнесясь к ней так же, как и к предыдущим, то есть никак, завод отправился отмечать! И отметил с размахом. В ход шли заначки, и сколько можно, брали в долг — еще бы, ведь теперь только жить начинаем! Так что наутро цвет «завода» был сизо-багровым. Ну у тех, кто дополз...

— Ну и что мне с этим делать? — спросил я вслух самого себя, когда очередной рабочий блеванул едва не мне под ноги. Да ладно бы под ноги, хорошо, что вчера уже отключили все оборудование, потому что сегодня было бы столько травм, что не справилась бы и нормальная больница, а не то что тут числилось под этим названием. Многие рабочие спали прямо на станках, лишь во сне видя правила техники безопасности и получая премию за их неукоснительное соблюдение.

Я закончил беглый осмотр территории и поднялся наверх, в заводоуправление. Там тоже стоял переполох, но совсем по другому поводу. В отличие от ударников нелегкого труда, дирекция вчера отлично поняла, что я не шучу, поэтому ожидала страшной кары за сегодняшнее состояние дел. Ожидала, но, понятно, ничего поделать с этим не могла. Когда я вошел, все притихли и вжались в свои рабочие места. Я сухо поздоровался, зашел в кабинет директора, оставив дверь открытой, сел в кресло во главе конференц-стола (так это произведение советского мебельного искусства стало называться лет через тридцать после своего изготовления) и громко осведомился у открытой двери: