Некродуэт - Ефимов Алексей Алексеевич - Страница 80

Ребята хоть и были тренированны, тоже недооценили работу. Восемь пятикилограммовых слитков легко помещаются в небольшую сумку. А весит это уже сорок килограммов, что не каждый может тащить в одной руке, и не каждая сумка на это рассчитана. А поскольку храбрые ребята похватали по сумке в каждую руку, то на человека пришлось по восемьдесят—сто кило, что уже совсем проблематично, если нужно перенести дальше чем на десять метров. А им еще через весь холл пилить. Короче, от вторых сумок пришлось избавляться и тащить по одной. В следующий раз будут умнее, а пока ребята не пискнули, а продолжили свой путь, краснея и пыхтя от натуги. Мы с Виктором это шоу никак не прокомментировали.

Процесс перетаскивания ценностей затянулся, и я решил использовать этот момент для приведения Виктора «к присяге».

— Виктор, вы согласны помогать мне в моих делах?

— Разумеется, для этого я здесь. — Ага. Два раза! С таким же успехом можно клеймить бронзовый памятник.

— Мм... Не совсем. Вы тут по прямому приказу своего начальства и выполняете данные вам инструкции. В первую очередь — это контроль и сбор обо мне любой информации. И только по форме — выполнение моих распоряжений.

Виктор попытался изобразить оскорбленную невинность. Я предостерегающе поднял руку:

— Как по-вашему, что проще — достать из ниоткуда двадцать тонн золота или понять, что человек говорит неправду?

— Второе... — выдавил из себя Виктор.

— Вот именно. А теперь смотрите фокус. — Я поймал взглядом проходящего мимо грузчика и слегка «приморозил» его. — Стукнись головой о косяк. — Не говоря ни слова, грузчик с остекленевшими глазами подошел к двери и хорошенько приложился головой о косяк. Я молча снял с него «заморозку». Парень как-то сразу скривился и потер рукой ушибленное место.

— Что, голова болит? — участливо поинтересовался я у бедняги. Тот неловко покосился на меня и смущенно кивнул. Вступать в разговоры ему явно не полагалось. — Переборщил вчера? — Я продолжил издеваться над беднягой; ну и кто я после этого? Парень опять смущенно кивнул. Впрочем, на лице бедняги читались мучительные попытки вспомнить, это что ж он такое вчера творил, что напрочь вылетело у него из головы. Он даже хотел было поинтересоваться у вошедших в комнату товарищей, но при нас постеснялся. — Ладно, давай я тебя подлечу. — Я подошел к парню и провел ему рукой по голове. Его головная боль мигом прошла, и «инкассатор» просветлел. — Вот так. Теперь ты как новенький!

— Спасибо! — с чувством сказала несчастная жертва моих экспериментов и поспешила присоединиться к своим коллегам.

— Ну как? — тихо спросил я у Виктора, чтобы остальные не слышали нашего разговора. Судя по его посеревшему лицу, представление прошло «на ура». — Как видите, мне ничего не стоит добиться прямого подчинения, но если захотите работать на меня, дайте мне знать... — С этими словами я дружески улыбнулся и буквально растаял перед ним в воздухе — телепортировался в туалет по почти что сверхъестественной нужде. Я хотел еще изобразить что-то в духе улыбки Чеширского кота, но я такими делами не занимался, а баловаться надо красиво. Без практики иллюзии работают плохо, так что пришлось ограничиться простым исчезновением. Думаю, тоже ничего. Теперь этот товарищ побежит докладывать своему руководству о моих проделках, в том числе и о попытке вербовки. Получит на это одобрение и прибежит ко мне «проситься в ученики», ну или в советники по финансам. После этого его можно будет брать голыми руками, если он не проходил какой-нибудь спецподготовки по контролю над своим сознанием. А если проходил — все равно возьмем, просто чуть позже.

После того как процесс переноски тяжестей был завершен и улажены все формальности по банковской карточке (я с чистой совестью поставил крестик на месте подписи, и пусть только кто-нибудь попробует придраться), меня пригласили прокатиться. В аэропорту уже стоял частный самолет, готовый доставить меня в город... N-ск, пусть будет так, как сказали классики, где находится металлургический завод, до которого так и не докатилась волна перестройки и реформ. По словам Виктора, процесс оформления документов о купле-продаже завода двигался полным ходом, но даже с приданием процедуре максимального ускорения в виде наивысшего пинка она требовала некоторого времени. Впрочем, в том, что с документами будет полный порядок, я с самого начала не сомневался.

22

Вот уж чего я точно терпеть не могу, так это летать на самолетах. Эта вечная мелкая тряска меня здорово раздражает и мешает сосредоточиться. Лететь пришлось часа два. К счастью, никаких заминок и проволочек на входе-выходе не было. Хорошо быть важной персоной. Городок был небольшим — типичное поселение вокруг градообразующего предприятия со всеми вытекающими отсюда социальными явлениями. Сам завод тоже не поражал воображения — такое я уже видел, притом не раз. Похоже, о правительственных программах по восстановлению промышленности тут не слышали, а если и слышали, то воспринимали как несмешной анекдот.

Очень старое оборудование, промаринованный в плохом алкоголе рабочий класс. Даже у руководства — более чем посредственные машины. Если с предприятия уже нечего воровать, то это о многом говорит. Руководство завода дружным составом ожидало меня в освободившемся кабинете директора. Они держали в руках папочки с докладами, как и положено, а в глазах читались очень разные чувства. Было интересно бегло пробежаться по их мыслям. От теплящихся надежд на возрождение когда-то неплохого завода в голове у главного инженера до вполне тривиальных мыслей о том, как бы меня раскрутить на бабки, — в голове у начальника сбыта... Работа у него такая, что уж тут поделать...

Только у одного человека из присутствующих голова была занята совсем другими мыслями. Чуть в сторонке ото всех стояла полноватая женщина лет сорока пяти. Она невидящими глазами уставилась в пол и думала о своей матери. Мать лежала в больнице, ей срочно была нужна операция на сердце, которой она не переживет. Да и денег на нее нет, — но о каких деньгах идет речь, когда на кону жизнь любимой мамы?

— Здравствуйте, дамы и господа, нам предстоит много работы! — начал я свою вступительную речь. Виктор, следовавший за мной все время как тень, дипломатично остался стоять у двери, не вылезая на первый план и не мешая мне общаться со своими новыми подчиненными. Это хорошо.

— Заводу предстоит значительная реконструкция и реорганизация. Сколько у завода текущих договоров? — Все посмотрели на женщину в стороне. Та не заметила общего внимания, погруженная в собственные мрачные мысли.

— Марина! — шепнул инженер.

Женщина встрепенулась и взволнованно посмотрела на нас.

— Сколько у завода текущих договоров? Вы — главбух, я так понимаю?

Женщина кивнула и твердым голосом произнесла:

— Восемнадцать активных договоров и двадцать семь замороженных. Это по продукции. Сырье и транспорт вам нужны?

— Пока нет. Договора расторгнуть. Аккуратно. Если нужно выплачивать неустойку, выплачивайте...

— Там достаточно большие суммы, кроме того, часть договоров мы расторгнуть не можем — это часть госзаказа и прямые указания губернатора области.

— Ясно. — Я посмотрел на Виктора и кивнул ему. Он кивнул мне в ответ и тихо вышел из комнаты, доставая на ходу телефон. — С этим проблем не будет. Действуйте в рабочем порядке. Некоторое время у вас есть, пока произойдет переоборудование.

— Простите, как к вам следует обращаться? — спросил один из замов. — Нас только поставили в известность, что завод продается частному лицу и переходит в полную вашу собственность, но даже не сказали, кто вы.

— Все правильно, они и сами не знают. Можете называть меня «господин Инвестор», если вам удобно. По крайней мере, так называют меня все остальные. Не удивляйтесь, будет еще много странностей.

— Скажите, пожалуйста, что мы будем производить? — осведомился все тот же зам.

— Холодное оружие и доспехи.