На краю архипелага - Каменистый Артем - Страница 41

Кирпич сиял как начищенный самовар, поглаживая за ухом прибежавшего на шум кота, рядом довольно щерился Дыня, демонстрируя щербатый рот. Между ними на коленях стоял жалкого вида человек неопределенного возраста. Макс поначалу дал ему все сорок, но, присмотревшись, решил десяток скинуть, а то и все пятнадцать. Молод, но уж больно жалок и своеобразно комичен.

При виде Макса Кирпич, ничуть не смутясь, устроил сцену приветствия:

– Хай, командир! Мы тут подсуетились малехо, языка приволокли.

– Языка?.. – не понял вечно встревающий не в свое дело Снежок.

– Мелкий, это значит, что мы взяли пленного. И не простого, а говорящего. Швабра, ты будешь говорить? – ласково обратился Кирпич к пленнику.

Тот охотно поддержал предложение бывшего командира Пантер:

– Вы все сдохнете! Аларих тебя выпотрошит, высыплет в брюхо муравейник и зашьет.

– Да ты что?! – притворно изумился Кирпич. – А я и не знал, что этот уродец еще и мастерица-рукодельница. Кто бы мог подумать…

Шагнув к пленнику, Кирпич от души отвесил затрещину и удовлетворенно заявил:

– Видишь, говорить он будет.

Макс не знал, с чего начать: отдать распоряжение насчет пленника, расспросить Кирпича о его ночных похождениях или, что будет приятнее всего, врезать ему так же, как тот готу. И не один раз. Как человек прозорливый, пантеровец понял, что творится на душе у командира, и предпринял встречные шаги: подошел, миролюбиво посмотрел в глаза и тихо, чтобы не слышали собравшиеся, проговорил:

– Мы могли привести сюда толпу готов. За подарок в виде этого города плюс вы, плюс корабль Аларих бы не посмел меня пальцем тронуть. Наоборот, возвысил бы. Но мы вернулись, взяв пленного. Ясное дело, что поступили не совсем правильно, но зато теперь ты знаешь, что на нас можно рассчитывать при любой заварушке. А чтобы народ не говорил лишнего, я слух запущу, что это ты сам тайно нас послал в разведку. Ну, так как? Лады?

Устраивать дисциплинарные разборки времени не было, да и как это возможно на глазах у толпы? Кирпич так хорошо все продумал, что любая критика в его адрес сейчас будет смотреться нехорошо.

Неохотно кивнув, Макс тихо уточнил:

– Готы вас видели?

– Не. Мы тихо пришли и тихо свалили.

– А как же этого взяли?

– Да у Метлы с желудком нелады, в ночь по три раза на дальняк бегает. Я его по старым временам помню, и когда увидел у костра, просто ждать начал. Ну а как тот отошел от лагеря, накинули ему мешок на голову. Есть тут одна интересная травка с семенами противными – если их вдохнуть, то полчаса слова вымолвить не сможешь. Вот в мешке целая жменя была. Пока он носом сипел, спеленали его и оттащили в сторонку.

– По свету его хватятся и найдут следы.

– Если думаешь, что все черные круты, как следопыты-индейцы, то фиг там. У них разве что Мбонга в этом спец, ну еще Шако немного, но того, думаю, на всякий случай прирезали при смене Аларихов – уж больно хитрая у него задница. Мы от того места корягу проволокли, и те сто пудов подумают, что это хвост тритона оставил. И крови маленько ляпнули на листья.

– Откуда кровь?

– Да Швабре в нюхальник дали разок.

– А кто вообще этот Швабра? С таким прозвищем вряд ли командир.

– Командир? Да ты че! Раб он. И раб не последний. Если ты его хозяин, то он тебе ноги вымоет, вылижет, а потом еще воду грязную выпьет и попросит добавки. Пресмыкающееся создание, одним словом. Но готы таких червяков ценят, и доверие им повышенное. О колодках даже не думай, и не смотрят, куда и как ходишь. Живут не в рабских бараках, ништяки им кое-какие подкидывают.

– Что-то вроде элиты рабов?

– Мудрено ты загнул, но, наверное, так и есть.

Пленника заперли в крепкой храмовой пристройке, поставив часового. Макс детально расспросил Кирпича и Дыню об их ночных делах. Выяснилось, что лагерь готов действительно располагается на южном берегу в месте, где полоса мелководья не слишком широкая. Там можно легко собирать бамбуковые плоты, после чего, хоть и с трудом, протаскивать их к протоке, что тянется дальше.

Готы останавливались там не первый раз, а сейчас еще больше укрепили лагерь. Вокруг него в три ряда идут заграждения из бамбуковых кольев, окружающих два навеса: большой и малый. Под малым располагается верхушка отряда, под большим – рядовые воины. Рабов оставляют на открытом воздухе. Штрафников-смертников привязывают к кольям второго круга, остальные спят на песке между внутренней оградой и второй, а в туалет ходят за последнюю изгородь. Именно благодаря этому обстоятельству удалось взять языка.

Лагерь готов Кирпич с Дыней рассмотрели плохо – темно было, а света пары костров недостаточно. Но того, что увидели, хватило понять – дела там серьезные. Людей не меньше полусотни, а скорее, гораздо больше. Учитывая стандартное соотношение надсмотрщиков к рабам как один к двум, можно смело предположить наличие пары десятков вооруженных черных, если не больше.

На берегу виднелись бамбуковые хлысты – видимо, готы и впрямь собирались утащить отсюда несколько плотов. Но тогда с какой целью шастают по местам, где бамбук не растет?

Зачем гадать, если есть у кого спросить?

Максу была неприятна сама мысль о пытках запирающегося пленника, но Кирпич заверил, что тот и без излишеств все расскажет. Мол, рабская душа: пара затрещин – и потечет информация.

Рукоприкладства не потребовалось. Швабра, посидев в темноте, проникся. Очевидно, понял, что Кирпич теперь не сам по себе действует, а часть какого-то непонятного, но явно неслабого коллектива, раз его члены живут на полном опасностей Большом и носят неплохое по местным меркам оружие, в том числе и огнестрельное. Извлеченный на свет, он, щурясь и запинаясь, поведал следующее.

Экспедицию послал один из высокопоставленных готов, выслуживающийся перед новым правителем. Для этого не пожалел большей части своих личных воинов, не говоря уже о рабах. Аларих, впрочем, поддержал начинание инициативного «вельможи», дав несколько своих гвардейцев. Ясное дело, что он тоже понимал стратегическое значение Большого, отсюда и щедрость. Хотя, возможно, роль сыграла потеря «Челленджера» – готам срочно нужен новый водолазный корабль.

В отряде, обосновавшемся на южном берегу, было двадцать восемь воинов и пятьдесят пять рабов. Среди последних больше половины смертников, но есть и четыре типчика сродни Швабре, которые, если придется, могут и за оружие взяться, защищая хозяев. Такие вот потемки невольничьей души…

Главную силу представляла пятерка гвардейцев. У них был автомат, охотничье ружье, пистолет и пара арбалетов. У обычных воинов огнестрельного оружия не было, зато хватало бамбуковых луков, копий с металлическими и костяными наконечниками, дубин и деревянных мечей.

И самое неприятное: бамбук – второстепенная задача. От экспедиции требовалось изучить весь остров, составив его карту. Если при этом найдется что-то ценное – утащить потом на плотах. Нечего и надеяться, что они пропустят вершину холма. В такие места исследователей как магнитом тянет. И не только их – вон даже Роман на южной возвышенности обосновался после переноса.

Швабра понятия не имел, в какой последовательности будет изучаться остров. И, похоже, не врал. Логично: кто будет делиться с рабом подобными деталями? Об остальном он знал только из подслушанных слов хозяев, что часто дополняли увиденное лично.

Пленника вновь заперли, после чего Макс было собрался устроить военный совет, но от этой идеи пришлось отказаться – со стороны южной стены прибежал взмыленный Снежок и страшным шепотом произнес:

– Сюда поднимаются какие-то люди!

Бинокль остался у Пикара, так что из наблюдательных приборов в поселке имелся лишь оптический прицел на винтовке Олега. Прижав приклад в плечо, Макс, проклиная на все лады малое поле обзора у этого приспособления, пытался рассмотреть незваных гостей. Лишь уложив цевье на гребень стены, он добился приемлемого результата.