Джаханнам, или До встречи в Аду - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 98

И вышел. Рыдник и командующий округом поспешили вслед за ним.

Генерал Терентьев был озадачен произошедшим. Мало того, что его собственные офицеры нахамили ему прямо в лицо, – это было не впервой, с этих отморозков станется, – но и его непосредственный начальник поддержал офицеров!

Генерал Терентьев, может быть, не очень хорошо знал тактику спецподразделения, которым командовал, но зато он очень хорошо знал политическую обстановку. И он был уверен, что с руководителя операции сейчас сдирают три шкуры, требуя как можно более быстрого штурма, любой ценой, с любыми жертвами.

Потери? Неприемлемые потери? Неприемлемые потери, господа, – это потери в материальной технике. Неприемлемых потерь среди личного состава быть не может, а среди заложников? Ну что ж, господа буржуины, извините. Это у вас первоочередная задача – спасти заложников. А у генерала Терентьева есть задача важней – уничтожить террористов. Потому что как ни крути, если перебьешь заложников, ничего с тобой в Кремле не сделают, а вот если упустишь террористов – тут снимут стружку вместе со званием.

Все это, по мнению Терентьева, его шеф Плотников должен был даже не знать, а чуять, как породистая собака чует зайца – и вдруг Плотников переметнулся во вражеский лагерь. Что случилось?

Должен был быть какой-то неизвестный фактор. Генерал Терентьев знал: Хасаев был бандит из Кесарева, а Плотников недолго, но возглавлял УФСБ по краю. Возможно ли, чтобы на Плотникова у Хасаева был компромат?

Тогда это должен быть бронебойный компромат. Компромат калибра сто двадцать два миллиметра. Компроматом хиленьким, как револьверная пуля, Плотникова не возьмешь. Нынче компроматом никого не испугаешь, более того, малый компромат полезен для карьеры, тем, на кого нет крючка, не позволяют идти вверх.

Генерал Терентьев решил очень внимательно приглядываться и прислушиваться ко всему, что делал в эти часы его шеф.

Дело в том, что генерал Терентьев очень не любил генерала Плотникова. Он ненавидел его хамские манеры, тон, которым тот разговаривал с Терентьевым, как с домашним спаниэлем, постоянные приказы: «Принеси то, подай то», и унизительное прозвище «Подавайкин», которое сам же Плотников и придумал.

При любом другом начальстве он, Терентьев, давно бы сделал потрясающую карьеру, а здесь ему пришлось ждать десять лет, прежде чем его назначили начальником управления «С»! И мало того что назначили – срамят перед своими же подчиненными. Сегодняшнее хамство Терентьев запомнит надолго, почти так же надолго, как он запомнил тот мерзкий случай в Саратове, когда Плотников велел достать им девочек и специально уточнил, что девочки нужны только ему и двум местным генералам, – и пока Плотников с девочками парился в бане, Терентьев сидел в прихожей, как простой охранник.

Терентьев понимал, что его карьера безраздельно связана с Плотниковым. Захочет Плотников – похвалит. Захочет – уволит. Очень приятно иметь на человека, который может тебя уволить – термоядерный компромат.

По пути в штаб генералы отужинали в местном ресторане с отличной японской кухней. Ресторан сразу же закрылся на спецобслуживание, выгнали всех, кроме двоих: высокого роста, коротко стриженных, с переломанными боксерскими носами и золотыми цепочками, выбивающимися из-под черных кашемировых свитеров.

– Помощник губернатора Ваня Сочин, – представил Рыдник Плотникову первого.

– Помощник губернатора Миша Горин, – представил он второго, – отличные ребята, в наш фонд жертвуют.

Генерал-полковник расправился с жаренным на тепане мясом, дерябнул стопочку сакэ и пришел в великолепное расположение духа.

– Нет, ты слышал, ты слышал? – громко заговорил руководитель операции, обращаясь то к Савелию, то к губернаторским помощникам, – мол, убить террористов важнее, чем освободить заложников. Кремль, мол, говорит. Я ему дам – Кремль! Воевать разучились! Везде непрофессионалы!

– Точно так, Вячеслав Игоревич, – почтительно заметил помощник.

– Что за «Белка»? Какая «Белка»? Кто-нибудь эту «Белку» в действии видел, кто-то клинические испытания проводил? И что, я ее буду испытывать? На пятистах заложниках? Я вам что, доктор Менгеле? Почему «Белка»? Почему не «Заяц»?

«Ничего, – с усмешкой подумал про себя Савелий Рыдник, – дай срок. Вот уйдет Хасаев с деньгами – будет вам и белка, будет и свисток…»

Сотовый телефон зазвенел у помощника. Тот гаркнул: «але!», выслушал ответ и с внезапно изменившимся лицом протянул трубку генералу.

– Плотников слушает, – сказал замглавы ФСБ.

– Это Фатих. Ты знаешь, я передумал. Мне нужно не сто, а двести.

Сакэ чуть не полезло наружу из генерала.

– Хорошо. Как ты хочешь получить деньги?

– Я хочу, чтобы они были переведены на указанные мной счета со счетов люксембургской компании «Антарес».

Плотникову вдруг показалось, что он держит в руках не мобильник, а гранату с выдернутой чекой. Пальцы стали ватными. В голове мгновенно протрезвело.

– Ты меня слышишь, Вячеслав Игоревич?

– Да. Да. Я конечно слышу. Что это за компания?

– Ты сам знаешь.

Тишина в трубке стала такой густой, что ее можно было мазать на хлеб. Штаб прослушивал все телефонные звонки с территории завода, неважно, шли они по сотовой связи или по проводам. Плотникову было страшно представить себе, сколько ушей слушают этот разговор.

– На счетах компании, – наконец сказал замглавы ФСБ, – нет столько денег.

– Вячеслав Игоревич, у меня тут есть очень великодушный человек, которого зовут Данила Баров. Он прямо-таки рвется помочь собственной стране. Он переведет деньги «Антаресу», а «Антарес» – туда, куда мне надо. Реквизиты «Антареса» мне известны.

– Но…

– Вячеслав Игоревич, двести миллионов – это слишком большая сумма, чтобы получить ее налом. А никакие деньги, кроме нала, не исчезают бесследно. Я хочу иметь гарантии, что ФСБ не нажалуется в «Интерпол» по поводу этих денег. Если они будут переведены со счетов компании «Антарес», ФСБ этого не сделает.

– А… Баров?

– О, я думаю, после конца операции русским властям нетрудно будет объяснить Даниле Александровичу, что это не в его интересах – спрашивать, куда перевели деньги.

– Какие у нас будут гарантии?

– О гарантиях поговорим позже.

И в трубке зазвучали гудки, короткие, как автоматная очередь.

Замглавы ФСБ растерянно смотрел перед собой. В числе прочих почетных обязанностей защитника родины Вячеслав Плотников курировал экспорт оружия. «Антарес» был его собственной компанией, на которую поступили деньги от продажи «МиГов» в одну из ближневосточных стран. Официальный откат, причитавшийся министру обороны страны (по совместительству приходившемуся племянником местному эмиру), составлял тридцать миллионов долларов. Но из этой суммы только пятнадцать ушли на Ближний Восток, а другие пятнадцать – в «Антарес».

Получалось, что одной рукой министр обороны поделил с ним взятку, а другой – слил информацию своим правоверным фанатикам.

То, что МиГи ушли по завышенной цене и что излишек цены был распределен между продавцами и покупателями, знали все, кому надо. Плотников был не сумасшедший – скрывать такие вещи от самого верха. Наоборот, верху было очень аккуратно доложено, что так мол и так, стрясли с арабов некую денежку в специальный фонд, устроенный для блага государства. Но вот заявленная наверху сумма была в три раза меньше реальной. И Хасаев, коль скоро он знал реквизиты, наверняка знал и сумму. Проклятые арабы! Вот что значит международный терроризм!

Плотников аж застонал, представляя, как с него будут снимать стружку, – и вдруг его осенило.

Деньги будут переведены со счетов Барова на счета «Антареса» и только оттуда – на счета, указанные Халидом. Это значит, что в течение какого-то времени двести миллионов долларов будут находиться на счетах контролируемой Плотниковым компании. Генерал думал несколько секунд, переворачивая пришедшую в голову идею и так и сяк, – но идея была верная. Идея была единственно возможная в данных обстоятельствах. Рука сама набрала номер Терентьева.