Бомба для банкира - Латынина Юлия Леонидовна - Страница 62

Официальное заявление утверждало, что на даче президента Рослесэкспорта А.Б.Севченко произошел взрыв магистрального газа, вызванный небрежной и быстрой его проводкой: дача была закончена только два месяца назад. Газ накопился в бетонном подвале здания, где располагались служебные помещения, и весь дом практически взлетел на воздух. Сам Севченко погиб, выброшенный взрывной волной из окна третьего этажа. В числе погибших значились также личная секретарша Севченко, профессор Тимирязевской академии Михаил Файнштейн, начальник охранного агентства «Январь», полковник в отставке Е.А.Давидюк, три поселковых девицы, и пятеро сотрудников «Января».

Газета категорически опровергала рассказы о перестрелке, «уголовной разборке» и прочие безответственные сплетни. «Если бы мы услышали перестрелку, — заявил один из охранников соседней дачи, — мы бы побежали на помощь. Но мы увидели взрыв, и когда мы прибежали, там только огонь трещал. Только фраер мог принять этот треск за выстрелы».

То, что перестелки не было, доказывалось свидетельствами оставшихся в живых гостей, а гостями этими были ни кто иной, как директор банка «Александрия» и директор «Межинвестбанка» Александр Шакуров со своими охранниками. Они, оказывается, в момент взрыва вышли подышать ночным воздухом к озеру. В ответ на вопрос корреспондента, что он делал после взрыва, директор Александрии ответил, что он «свалился в воду, потому что был пьян».

Сергей долго звонил в дверь собственной квартиры, но никто не открывал. За соседней дверью стала лаять собака. Иришка была в школе, а Люба на работе. Ключей у Сергея не было, и Сергей подумал, что интересное будет дело, если его ключи, а особенно милицейское удостоверение не сгорели в Алаховке.

Сергей спустился вниз, поймал такси и поехал в отделение. С таксистом он расплатился бандитскими долларами.

Во дворе отделения, греясь на слонышке, стояли Дмитриев, Чизаев и Гордин, и травили анекдоты. Увидев Сергея они замолчали и уставились на него, как баран на триумфальную арку.

Сергей поднялся в кабинет Захарова.

— Ты что здесь делаешь, — опешил генерал. — Ты уволен.

— За что?

Генерал стукнул кулаком по столу.

— У тебя на плечах голова или банка с майонезом? Ты во всесоюзном розыске был!

Сергей молча вытащил из куртки дамский револьверчик. Он даже не знал, заряжена ли эта штука.

— Сколько вам платил Сазан? — спросил Сергей.

— Ты с ума сошел, — зашипел Захаров, глядя на пушку.

— Вы уже третий, кто мне это сообщает. Сколько вам платил Сазан?

— Тысячу долларов в месяц, — ответил Захаров. — Но не Сазан.

— Шакуров?

— Нет. Совсем другой человек. С Варшавской овощебазы. Ходил каждый месяц и носил конверт, чтобы Сазана не очень трогали.

— А сколько заплатил Севченко?

— Нисколько. Он просто позвонил и сказал, что посадит моего сына.

— А человек с овощебазы?

— Он пришел и стал качать права. Я ему сказал: «Ты кто такой? Я тебя не знаю». Он ушел.

Сергей молча бросил дамский револьверчик на стол, пожал плечами и вышел.

На голых ветках пели птицы, и по карнизу пятиэтажного дома шла пятнистая молодая кошка.

— Смотри, — сказал Чизаев, — а я думал, он тебя пристрелит.

— Он бы меня пристрелил, — ответил Сергей, — только он не знал, как к этому отнесутся Сазан и компания.

Сергей спустился в метро и доехал до Ленинградского. Так он купил билет в четвертую зону и сел в старую электричку с закопченными окнами и деревянными скамейками. В электричку набился народ с мешками и саженцами, — была пятница, люди ехали к садовым участкам.

Электричка тронулась через двадцать минут. После Яузы через электичку опять прошел парень с газетами.

— Новые версии массового убийства в Алаховке! — выкрикивал он.

Сергей купил новые версии. Но это была какая-то красно-коричневая газетенка. Убийство в Алаховке оказалось делом рук Моссад и ЦРУ, недовольных независимостью своего сообщника Севченко и желающих передать контроль над созданными им предприятиями в руки тех, кто распродает Россию. В частности, в дом Севченко попало не что-нибудь, а израильская ракета, запущенная с американской подлодки, плававшей в территориальных водах Латвии. А так как ФСК, — это то же, что ЦРУ, или работает под контролем ЦРУ, или полно резидентами ЦРУ, то ясно, что советский народ никогда не узнает правды о злодеянии империалистов.

Сергей не дочитал газеты и бросил ее под ноги. Толстая бабка со связкой саженцев, которая сидела рядом с ним и запускала глаза в газету, пожевала губами и произнесла:

— А я так думаю, что правильно его убили. Все они прихватизаторы. Я вон деньги отдавала на автомобиль во «Властилину» — ни автомобиля, ни денег.

И бабка стала долго рассказывать Сергею, как она ездила в Подольск и стояла в очереди. От народа, набившегося в вагон, пахло потом и водкой, и Сергею было нехорошо.

Через полчаса он вышел на пригородную платформу и побрел в направлении дачи Сазана. Идти было тяжело. Когда через пятнадцать минут он вышел на асфальтированную дорогу, ему показалось, что он не помнит этих мест. Он стал спрашивать, где Ягодково, и в конце концов оказалось, что он вышел остановкой раньше, но что дорога доведет его до Ягодкова, если идти все время прямо, а потом налево, а потом направо, а потом спросить. Идти было километров пять. Сергей не стал возвращаться на станцию, а побрел вперед.

Идти становилось все трудней. Солнце грело сильнее и сильнее, поле слева засверкало ровной зеленой щетинкой озимой пшеницы, меж которой прыгали воробьи. Сергей сообразил, что у него очень тяжелая куртка, и ботинки тоже тяжелые. Потом заболел живот. Сергей понимал, что человек, которому три дня назад продырявили бок, не должен ходить пять километров, но делать было нечего, и Сергей шел вперед. Он заметил, что даже старухи с гружеными тележками обгоняли его. Сергей стал размышлять, что куртку надо снять и оставить у дороги, но ему было лень это сделать, и он продолжал мечтать, как ему будет легко, когда он снимет куртку.

Потом он увидел трубопровод над дорогой и широкий бетонный куб у основания трубопровода и решил отдохнуть у куба. Он сошел на обочину и сел. Почти сразу же дорога и небо поплыли перед глазами, и, когда Сергей очнулся, он увидел, что не сидит, а лежит и смотрит изнутри на автомобильную шину. Сергей еще раз моргнул и сообразил, что это не внутренняя поверхность шины, а застывший в грязи отпечаток тракторного колеса, а сам он лежит поперек засохшей колеи.