Зеро - Ваулин Тимур - Страница 2

У входа, на возвышении, торчала будочка, где за двойным стеклом находились телефон, мужчина в лиловой спецовке и полуметровый рубильник. Подойдя к будке, директор позвал человека в спецовке и не услышал собственного голоса. Тогда он постучал в стекло кулаком. Обитатель будки критически оглядел директора, обратив особое внимание на продавленный "кейс", и после секундного колебания дернул рубильник вниз. В цехе тотчас стало темно и тихо, зато в стеклянной будке засиял фотографическим светом дежурный фонарь.

- Добрый день! - сказал Бабышев, встряхнув головой.

- Все?

- В общем... пока да, - растерялся директор.

Человек в спецовке рванул рубильник вверх - цех ожил, и Бабышев поспешно зажал уши. Простояв так некоторое время, директор вновь постучался в стекло. Вновь в цехе воцарились тишина и мрак.

- Я - директор завода, - поспешил представиться Бабышев.

- Новый, что ли?

- Да, можно сказать, совсем свежий.

- А я - начальник участка, работаю двадцать лет.

- Ну, и как идут дела?

- А я откуда знаю? - настороженно отвечал человек в спецовке. - Я фигура мелкая, подотчетная, я тут ни при чем.

- Да нет же, - растерялся Бабышев, - я в смысле, как жизнь?

- К начальнику цеха, - быстро сказал начальник участка и взялся за рубильник.

- Постойте! Вы меня не так поняли! Вот... вы за кого болеете?

- За производство, - отрезал начальник участка, включил рубильник и повернулся к директору спиной. Семен Степанович неистово заколотил в стекло, притоптывая ногой и крича что-то грозное, но начальникова спина оставалась неприступной. Пнув будку напоследок, Бабышев побрел к станкам. По пути его обдал дымом паровозик, и с минуту Бабышев плутал в густых клубах, рискуя угодить под стрелу одного из кранов.

Добравшись до ближайшего станка, директор поднялся по винтовой лестнице к рабочему. Из-за ужасающего шума объясняться пришлось жестами: Бабышев пожал рабочему руку, потрепал по плечу и, улыбаясь, указал на станок. Рабочий не понял. Семен Степанович охотно повторил. Тогда рабочий вынул какой-то чертеж и стал водить по нему рукой, одновременно выкидывая на другой руке всевозможные комбинации из пальцев. Бабышев остановил его и изобразил сложнейшую мимическую фразу, состоящую из всплескиваний, кругообразных движений, пассов, указующих и повелительных жестов, а также фантастических гримас. Кончил он тем, что пихнул рабочего в грудь, ударил в грудь себя и вскинул над головой обе руки, соединенные в братском рукопожатии. Рабочий встал и зааплодировал. Собеседники трижды обнялись, после чего рабочий достал другой чертеж и взволнованно стал объяснять директору его содержание.

Бабышев оторопело смотрел на рабочего, а тот, что-то горячо доказывая, стучал кулаком в подлокотник и показывал в сторону стеклянной будки.

Бабышев выскочил в коридор, перевел дух и поймал себя на том, что как раз собственного дыхания он и не слышит.

Семен Степанович испугался, что оглох в адском грохоте цеха. Он немедленно прочистил оба уха, как это делают после купания, высморкался на всякий случай и для проверки засвистел. Потом закричал. Беззвучно. Директорский лоб оросили мелкие капли пота.

Дрожащей рукой он поднес к уху часы, и те разразились громоподобным тиканьем. Слух вернулся.

Следующий коридор извивался буквой 5 и располагал множеством дверей с красочными пластинками на карнизах: 248, 249, 250/а, 250/б и т.д. Дверь под табличкой "ВЫХОД" в конце коридора с внешней стороны не имела ручки. С обратной стороны ручка была, и на ней висела скромная картонка. Чтобы рассмотреть ее, Бабышев остановился.

Это его и спасло. "ХОДА НЕТ. ОБХОД ПО ПОЖАРНОЙ ЛЕСТНИЦЕ" - гласила надпись на картонке. Семен Степанович заглянул вниз, поспешно захлопнул дверь и стал искать, куда бы повесить страшную картонку. Но повесить было некуда, и он пошел в обратном направлении, держа табличку на вытянутой руке.

Когда он был уже на середине коридора, из-за угла, учащенно дыша, выбежал молодой человек в белом халате. Он с трудом удерживал штук пять пластмассовых урн-плевательниц и при этом ухитрялся с ловкостью жонглера ставить по одной у каждой двери.

- С дороги! - крикнул он Бабышеву, и тот поспешно прижался к стене. Молодой человек, опустив еще одну урну, пронесся мимо директора и скрылся за поворотом.

- Э-эй! Постойте! - закричал вдогонку Бабышев.

Топот в конце коридора стих, дверь визгнула, раздался сдавленный крик и, чуть погодя, откуда-то снизу - глухой удар.

Бабышев ошарашенно уставился на картонку.

Тем временем послышались голоса многих людей, и из-за поворота появилась диковинная процессия: во главе вышагивала поджарая дама в огромных, как стаканы, очках, за ней следовал полный мужчина с открытым блокнотом, в белых теннисных шортах, в кепке с козырьком и солнцезащитных очках. За мужчиной шла растрепанная рыжая девица в заношенных джинсах. Хвост процессии представлял молодой человек в белом халате - такой или почти такой, как первый с плевательницами. Этот молодой человек толкал впереди себя кресло-каталку с седым востроносым старцем. Старец смотрел на мир через слюдяной тонкости стекла очков; мир этот умилял его, отчего с лица не сходила оптимистическая улыбка. Ноги старика укрывал клетчатый плед.

Дама в стаканных очках указывала на двери и нудно объявляла:

- Room N 248... Room N 249...

Мужчина в шортах быстро записывал.

- ...Room N 250... а...

- Fine! - вторила девица.

Из кресла для паралитиков радостно кивали.

Процессия проследовала за поворот; оттуда долетел стон роковой двери, и вслед за тем - грохот с треском и звоном.

Вошедши в следующий коридор, гладкостенный и люминесцированный, директор увидал на ближней двери кладбищенскую мраморную доску. "КОНСТРУКТОРСКОЕ БЮРО" было выбито на мраморе.

В конструкторском бюро царила клиническая обстановка: свет, тишина, белые халаты и очки - много очков. Там еще находились четыре шеренги чертежных досок.

Навстречу директору из-за стола поднялся молодой человек в белом халате. На миг директору показалось, что перед ним давешний молодой человек, с плевательницами, но, отогнав секундное сомнение, он поздоровался.

- Добрый день! - ответил молодой человек, распахнув умные глаза. - Вы из планетария?

- Нет.

- Простите, я спутал. Как я мог забыть! - умные глаза кокетливо зажмурились. - Вы из спорткомитета, верно?

- Неверно.

- Странно... а-а! - он просиял. - How do you do, mister...

- Babicheff.

- ???

- Бабышев, новый директор завода.

- Вас-то мы и ждем! - не споткнувшись, соврал молодой человек.

- Правда?

- Разумеется, - молодые глаза пристально оглядели помятый "кейс".

- Ну, и как дела в КБ?

- Да все больше конструируем, знаете ли...

- А вы, простите?..

- Я - инженер, как все; вот выбился в начальники. Пока. Пойдемте! - Они пошли между чертежными рядами.

- Мы создаем почтовые ящики.

- Столько народу, и все - ящики?

- Все, как один! У нас творческая специализация!

У чертежных досок в разных позах застыли десятка два инженеров.

- А вот и наши последние изыскания: почтовый ящик абонентский с дистанционным управлением - проверять можно, не выходя из квартиры. Экономит механические затраты на одном отправлении на полторы тысячи человеко-сил.

КБ напоминало галерею античной скульптуры: белые халаты были накрахмалены до гипсовой твердости.

- Почтовый ящик с шестью окошками для писем - по одному на каждой грани. Предупреждает бытовую поспешность. Очень удобен.

- А письма снизу вываливаться не будут?

- Исключено: фотоэлементная система, грубо говоря, как в метро. Хулиганам пальцы откусывает.

Халаты состязались в белизне с чертежной бумагой и потому казались склеенными из лоскутов ватмана. В то же время казалось, что на чертежных досках развешены белые простыни.