Сирены - ван Ластбадер Эрик - Страница 96

На лице Марджери расплылась обезоруживающая улыбка.

– Именно это вы собираетесь сказать мне, когда свалитесь, и мне придется навещать вас в больнице? «У меня совершенно нет времени?»

– Возможно, тогда я вообще ничего не буду говорить. Марджери постучала кончиком пера по толстому регистрационному журналу, лежавшему перед ней на покрытом зеленым сукном столе.

– Послушайте, все эти шуточки очень милы, но суть дела в том...

– О, боже!

– Суть дела в том, – теперь уже и Марджери наклонилась вперед, старательно подчеркивая каждое слово, – что вы пренебрежительно относитесь к своему здоровью. Человеческое тело – удивительный механизм, способный приспособиться почти к чему угодно, готовый перенести бог знает какие издевательства над собой. Однако при этом невозможно избежать определенных последствий. Иногда они проявляются спустя довольно долгий промежуток времени, в некоторых случаях, в зависимости от силы воздействия неблагоприятных факторов, – становятся хроническими. – Выпустив перо из рук, она сняла очки и, аккуратно сложив их, бережно положила на журнал. Электронные часы, висевшие за ее спиной прямо под маленькой репродукцией Дали, отсчитывали секунды и минуты. – Вы понимаете, о чем я говорю? – Вдруг ее голос смягчился. – Просто относитесь ко всему поспокойней. Постарайтесь побольше отдыхать. Содержание некоторых элементов у вас в крови далеко от нормы, так что вы стоите на пороге анемии.

– Я принимаю много железа, – возразила Дайна, вспомнив пресс-конференцию в аэропорту.

– Очень хорошо, что вы принимаете эти препараты. Но это лишь вспомогательные средства, и не более того. Что вам может помочь на самом деле, так это пара недель солнца и моря и восьмичасовой сон в течение, по крайней мере, шести месяцев.

Дайна поднялась с места.

– Как только работа над фильмом завершится...

– Я бы на вашем месте не стала ждать так долго, – перебила ее Марджери. – Я говорю вполне серьезно. – Она начала быстро заполнять бланк для рецепта.

– Что это?

– Просто хлоргидрат. Слабое успокоительное для...

– Я знаю, для чего он нужен и не хочу его принимать! – воскликнула Дайна.

– Вам нужно что-то, что поможет вам...

– Я сама помогу себе в течение шести недель, доктор! Большое спасибо.

Покинув кабинет. Дайна очутилась в комнате ожидания, где наткнулась на Монти, одиноко маячившего посреди пышных мехов, накинутых на изящные, смуглые плечи обитательниц Беверли Хиллз.

– Дайна! – позвал он. В его голосе звучала тревога. – С тобой все в порядке? Я пытался разыскать тебя с того самого момента, как услышал об этой пресс-конференции. – Напряженное выражение словно приросло к его изможденному лицу, бледность которого была заметна даже под темным загаром. – Почему мне никто не сказал о ней? Я знаю, как газетчики умеют крутить и изворачиваться, к тому же ты была расстроена, ведь тот парень умер практически у тебя на руках. – Монти последовал за Дайной к выходу. – Но ты все же должна была мне сказать, куда ты едешь. Я бы отговорил тебя. Мне никогда не нравились эти ребята из музыкального мира...

– Монти...

– Ладно, ладно! Знаю, что тебе не нравится, когда я затрагиваю эту тему. Бог с ними. Я просто беспокоюсь за тебя. – Он поднял руки. – Иногда я забываю некоторые вещи, вот и все. Во всяком случае, – он неожиданно вздрогнул, – я не видел тебя так давно, что почти позабыл, что ты любишь, а что нет. – Вдруг он повернулся к ней. – Мне не нравится то, что творится на съемочной площадке. Вначале Бейллиман был слишком занят всевозможными переговорами, чтобы отвечать на мои звонки. Теперь, еще того хуже, когда я сегодня утром попытался попасть на площадку, чтобы увидеться с тобой, мне сказали, что мое имя вычеркнуто из списка людей, имеющих доступ в павильон. Дайна, что происходит, в конце концов?

Дайна взяла его за руку, и они вместе вышли на улицу. Взглянув на красные круги вокруг его глаз, она сказала.

– Прости, что я не позвонила тебе, Монти. Я...

– А, забудь об этом! – Он махнул рукой. – Друзья не придают значения подобным пустякам. Лучше расскажи мне, что говорит твой врач?

Они остановились посреди тротуара. Яркий солнечный свет заливал стеклянный фасад кафе «Бредвиннер» на противоположной стороне улицы, внутри которого была видна очередь, состоявшая исключительно из худеньких, стройных девушек с подносами в руках, дожидавшихся своей порции тофу и салата из фасоли, беззаботно болтая о своих утренних приключениях.

Дайна улыбнулась, глядя на морщинистое лицо Монти.

– Не волнуйся, со мной все в порядке. Правда. Просто Марион заставляет нас работать как проклятых, вот и все.

– А Берил? Она тоже заставляет тебя выбиваться из сил?

– Нет, но работы хватает.

Некоторое время они молчали. Наконец, Монти повторил еще раз.

– Кому-то следовало сказать мне.

– Я просила Рубенса, он должен был...

– Черт с ним, с Рубенсом. Ты должна была сделать это.

Дайна отвернулась, но Монти, обойдя ее, вновь очутился лицом к лицу с ней. Подняв двумя пальцами ее подбородок, он спросил.

– Что с тобой случилось. Дайна?

Она продолжала хранить молчание.

Наконец, подняв глаза, она встретилась с его взглядом и прочитала в нем какой-то странный вызов, который была не в состоянии понять до конца. И все-таки она почувствовала, как у нее похолодело на сердце. В ней вдруг вспыхнуло отвращение к самой себе. Почему?

– Я хочу услышать это из твоих уст, – сказал Монти. Его лицо раскраснелось так, точно он был полон какой-то неукротимой энергии, и Дайна подумала: «Рубенс ошибается; они все ошибаются. Он совсем не старый и не уставший. Он – тот же самый человек, который познакомился со мной на улице во время незабываемой прогулки по этому городу пять лет назад». – Я хочу, чтобы ты сказала мне то, о чем все остальные шепчут мне на ухо уже целую неделю.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она как можно беспечней, но голос ее ослаб, а в желудке уже появилось ощущение пустоты.

– Что я – вне игры, и мое место занял Дори Спенглер. Лишь теперь она поняла, что выражают его глаза. Предательство. Ее предательство по отношению к нему. «О, боже! – мысленно простонала она. – Только не это. Ведь я сама боролась против этого».

– Монти, это совсем не то, что ты думаешь.

– Значит, он-таки вошел уже в дело! – Нотки странного триумфа, прозвучавшие в этих словах, отдалили Монти от нее. Однако она желала вовсе не этого.

Шагнув к нему, она протянула свою руку к его ладони.

– Я не позволила бы никому встать между... Лицо Монти уже покрылось пятнами, словно кровь отхлынула от него. Он попытался закричать и одновременно схватился за грудь.

– Дайна, ты!.. Ты!..

Однако ей так и не удалось узнать, что он хотел сказать. В машине скорой помощи, мчавшейся по Литл Санта-Моника в сторону Медицинского Центра «Седарс-Синай», расположенному на бульваре Беверли, Марджери дотронулась до сероватой кожи на груди Монти. Затем она вновь послушала его со стетоскопом и, подняв голову, сделала короткий знак санитару. Тот снял пластмассовую кислородную маску с неподвижного лица Монти.

– Его сердце остановилось, – сказала она Дайне. Ее стетоскоп звякнул, когда она отложила его в сторону. – Больше мы ничего не можем сделать для него.

Глава 9

Некоторое время она не делала абсолютно ничего. По сути, она просто потеряла всякий интерес к окружающему миру. Возможно, это длилось несколько дней, а может недель или месяцев – она просто не знала. Она помнила только, что все это время не ходила в школу, а отправлялась в «Дэйл» и смотрела там один и тот же фильм день за днем. Она находила необычайное утешение в таком повторении, потому что ей казалось, что оно одно в состоянии хоть как-то поддержать в ней жизнь.

После смерти Бэба она кинулась в «Нова», чтобы найти там мужчин с оружием в руках: Рустера, большого Тони с его свитком семейных фотографий. Впрочем, их имена быстро стирались в ее памяти, будто они принадлежали неким воображаемым товарищам по игре, придумав которых однажды, она вскоре потеряла всякий интерес к ним. Однако, тогда она спешила к ним, чтобы они воплотили в жизнь ее мечту о мести. Мести, которую она страстно желала лично обрушить на голову Аурелио Окасио.