Сирены - ван Ластбадер Эрик - Страница 152

– Ну наконец-то ты проснулась, – сказал Рубенс, появляясь из зарослей.

– Ш-ш-ш! – предостерегающе прошипела она. Его голос отдавался в ее ушах залпами двух десятков орудий.

Опустившись на корточки, Рубенс бросил Дайне на колени шелковый пеньюар и протянул ей стакан с апельсиновым соком.

– На, выпей, – произнес он потише. – Мария приготовила его только что. Она вернулась, решив дать нам еще один шанс.

– Куда она уходила? – изумленно спросила Дайна.

– Долго рассказывать. Давай же. – Он вложил холодный стакан в ее ладонь. – Выпей. Я положил в него пару таблеток тилинола.

Она осторожно поднесла стакан к губам и стала пить. Вкус был настолько хорош, что она выпила половину, прежде чем перевела дыхание. Прищурившись от яркого света, она посмотрела на Рубенса, одетого в костюм-тройку.

– Ты определенно не выглядишь потрепанным.

Он улыбнулся.

– Мгновенное восстановление.

– Только не говори мне, что ты едешь в офис так рано.

– Сейчас два часа тридцать минут пополудни.

– Проклятье! Мне надо было позвонить Ясмин.

– Я не хотел будить тебя.

– Черт побери, Рубенс!

Она обхватила голову руками. Рубенс посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты вела себя вчера вечером, как настоящее дерьмо. Она плакала, когда уходила.

– Ты видел, как она уходила? – Это был идиотский вопрос, и Рубенс оставил его без ответа.

Откуда-то из зарослей донесся резкий, отрывистый хлопок дверцы автомобиля. Собака гавкнула несколько раз и замолкла. Дайна услышала ритмичное постукивание баскетбольного мяча по асфальту, удар о щит и торжествующий возглас молодого парнишки.

Поднявшись, она направилась к бассейну. Вода была прохладной и чистой. В ней не плескались и не резвились никакие животные. "Назад в «Маринлэнд», – подумала она, вспомнив дельфина и нырнула в воду в том конце бассейна, где было поглубже.

Внезапное ощущение холода привело ее в чувство и мгновенно утихомирило боль в голове. Вынырнув на поверхность, она поплыла в дальний конец и там выбралась на бортик. Взглянув влево, она увидела поливочную установку, с шипением разбрызгивавшую воду над зеленой лужайкой. Она заметила мгновенный взгляд, брошенный на нее мексиканцем, подстригавшим кусты, но не сделала ни малейшей попытки прикрыть свою наготу. Повернувшись к Рубенсу, она поднесла ладонь к глазам, защищаясь от солнечного света, бившего ей прямо в лицо.

– Не сиди в офисе целый день. Давай поужинаем на корабле.

Он подошел к ней, состроив огорчительную мину.

– Извини. Я думал, что предупредил тебя вчера. Я должен лететь в Сан-Франциско. Если я не закрою сделку по проекту Стиксон Бич сегодня, то она не пойдет в счет этого годового налога.

– О, господи. Это ведь не обязательно делать сегодня. Рубенс поцеловал ее.

– Шуйлер говорит, что это жизненно важно. Иначе я потеряю полмиллиона. Даже я счел бы это жизненно важным. – Он погладил ее по спине. – Но я вернусь через два, максимум три дня, и тогда мы проведем на корабле несколько дней. Идет?

Он оставил ее на краю бассейна под лучами яркого солнечного света в окружении тихих полуденных звуков. Высокая, загорелая, атлетически сложенная, она стояла молча и смотрела ему вслед.

Она не шелохнулась, услышав, как завелся двигатель и заскрипел гравий под колесами лимузина, увозившего Рубенса от нее. Ей хотелось сорваться с места, кинуться вслед за ним через сад и дом и остановить его. Однако это было невозможно, и поэтому она не тронулась с места.

Похожие на бусинки капельки воды катились вниз по ее плечам, спине, ногам, ягодицам; стекали горячими ручейками между бедер. Вскоре солнце высушило ее окончательно, и под его теплыми лучами кожа стала гладкой и упругой. Дайна принялась натираться лосьоном, глядя на спину садовника, стараясь молча, одним взглядом, заставить его обернуться.

Однако этого не произошло и, закончив натираться, Дайна легла в шезлонг и закрыла глаза. Теперь из внешних раздражений она воспринимала только звуки, да и те казались какими-то разобщенными и бессвязными, как если бы они не имели никакого отношения к ней или даже к тому месту, где она пребывала. Поливальные машины все еще свистели и гудели, а мальчик, игравший в баскетбол, должно быть ушел в дом. Через некоторое время единственным звуком, достигавшим ее слуха, был шум ветра в верхушках пальм. Солнечные лучи окрашивали ее веки в красный цвет, а ласковый ветерок сдувал длинные пряди волос с лица, так что они развевались у нее за спиной, как знамя.

Она крепко обнимала его руками за пояс, вдыхая чудесный запах потертой кожи и длинных волос со слабой примесью аромата одеколона. «Или это его собственный запах, как после долгой физической работы?» – подумала она.

Для нее это был не столько сексуальный, сколько подлинно мужской аромат. Ее грудь вздымалась от бурного дыхания. Она чувствовала изгиб его позвоночника, когда он еще больше наклонялся вперед, напряжение мышц, порожденное импульсами восхитительного опьянения скоростью, пронизывавшими его с ног до головы. Оно было заразительным. Дайна ощущала, как оно растекается по ее телу, и, задрав голову, дотянулась губами до его уха.

– Быстрей, – кричала она. – Быстрей, Крис!

Он заявился в дом Рубенса на «Харлее», когда она лежала, растянувшись в шезлонге возле бассейна. Он провел в студии всю ночь и не имел ни малейшего желания сидеть на месте и маяться от скуки. То же самое в тот момент можно было сказать и про нее.

Она открыла глаза в тот миг, когда они помчались вниз по Пасифик Пэлисайдс, и увидела океан: тяжелые и темные впадины между волнами и их сверкающие на солнце, словно жидкое золото, гребни. У нее защемило сердце от внезапного приступа непреодолимого желания увидеть голубые бурные воды Атлантики.

«Этот океан – жалкая замена тому, – думала она. – Вместо яростного, могучего прибоя только... ленивая зыбь, нагоняющая скуку и сон».

Она опять закрыла глаза, отдаваясь во власть своих грез.

Она почувствовала тягу центробежной силы, когда Крис сделал широкий разворот вправо, выезжая на Олд Малибу Роуд. Он прибавил газу, и мотоцикл рванул вперед, как стрела из арбалета.

Ветер завывал у нее в ушах, трепал ее волосы. Встречный поток воздуха обжигал ее обнаженные руки.

Крис перескочил на соседнюю полосу и еще больше увеличил скорость. Дайна с трудом открыла глаза. Повернув голову, она не увидела ничего, кроме многоцветного пятна, размазанного вдоль Пасифик Коуст Хайвэй: дома, деревья превратились в неразличимые линии. Она вспомнила игру в детстве, служившую ей развлечением, когда она сидела на заднем сидении машины ее родителей во время поездок на Кейп-Код.

Булькающий смех вырвался из ее горла, и она сжала коленями бедра Криса, точно бока скакуна.

– Быстрей, – понукала она его. – Ну же! Еще быстрее!

Они пролетели мимо двух машин так, словно те стояли на месте. Мотоцикл слегка накренился, описывая широкую дугу там, где дорога плавно изгибалась вправо, следуя линии побережья. Далеко впереди громыхали два громадных полуприцепа, выплевывавших серый дым из вертикальных труб.

– Держись, малыш! – Слова, сорванные ветром с его губ, прозвучали тонко и резко, словно вылетев из дешевого динамика. Они стали медленно отрываться от хвоста машин позади, как ракета, стремящаяся вырваться из власти земного притяжения, а заодно и собственной инерции, Они мчались, словно сумасшедшие. Весь мир для них теперь состоял из одного длинного тоннеля, по которому они летели вперед. Именно летели, потому что казалось, будто не мотоцикл оторвал колеса от покрытия шоссе, а они слились в одно целое с самим ветром.

Внезапно она ощутила какую-то силу, настойчиво толкающую ее в левый бок. Медленно она повернула голову, чтобы посмотреть в чем дело. «Харлей» раскачивался на своих амортизаторах, в то время как слева к ним подкралась тень большой машины. Она была совсем близко от них и так загораживала свет, что Дайна невольно отметила про себя это обстоятельство. В то же мгновение до нее донесся яростный вопль Криса.