Сирены - ван Ластбадер Эрик - Страница 139

– Откуда мне было знать? Откуда мне было знать? – с издевкой повторил он за нею следом. – Наш капитан сказал то же самое. Он был чертовски любезен и непридирчив по этому поводу. «Послушай меня, Бонстил, – заявил он мне. – У медали есть оборотная сторона. С маньяком покончено раз и навсегда. Я уже созванивался с газетчиками. Твои ребята пали, выполняя свой долг. Они настоящие герои». – Бонстил провел рукой по волосам.

– Герои, – фыркнул он. – Они погибли из-за глупости.

– Не из-за своей храбрости?

– Они были слишком молоды, чтобы быть храбрыми. Они просто недостаточно быстро соображали. – Не выдержав, он наконец взглянул на Дайну и кивнул. – Да, они были храбрыми ребятами.

– И они были твоими людьми. – Она не сводила с него глаз. – Поэтому ты винишь себя за их смерть.

– Они находились в моем подчинении!

– Ты сделал все, чтобы защитить их?

– Мне следовало знать, что у этого сумасшедшего будет при себе спрятано оружие. Он стоял, подняв руки вверх. Я приказал Форейджеру и Кайсу выйти из укрытия и взять его. Он ухмылялся и скалился. Только что его руки были пусты – и вдруг в них откуда-то появился короткоствольный пистолет. Наверно, он висел на резинке внутри рукава. – Серые глаза Бонстила затуманились при воспоминании. – Форейджер и Кайс подошли к этому мерзавцу почти вплотную. Я думаю, они так и не успели понять, что произошло. Услышав первый выстрел, я приказал снайперам стрелять. Его отбросило пулями на шесть футов назад, но к тому времени мои ребята уже были готовы. – Он отвел волосы со лба и, как показалось Дайне, украдкой смахнул слезинку с ресниц.

– Ты защитил их как мог, – заметила она. – Того, что случилось нельзя было избежать.

– Теперь ты опять говоришь, как наш капитан.

– Возможно, потому что мы оба смотрим на все это объективней, чем ты.

– А еще потому что тебе, как и ему, не придется разговаривать со вдовами.

– Нет, не придется, – согласилась она. – Однако, ведь это часть твоей работы, верно?

– Вот почему я решил бросить все после того, как это произошло. Я больше не могу так. Я просто трус.

– Устать от чего-либо – вовсе не то же самое, что быть трусом.

Ветер задрал полу его пиджака, так что стала видна подкладка.

– Именно им я и являюсь. Она пожала плечами.

– Тебе просто жаль самого себя.

– И я так думаю.

– Перестань, Бобби. Я устала от Искренних Признаний. Можем мы обойтись...

– Дайна...

– Нет, – отрезала она. – У нас был шанс. Он оказался упущен, и мне представляется, что так лучше.

Бонстил резко отвернулся от нее и зашагал прочь по пляжу. Совсем юные девушки бросали исподтишка восхищенные взгляды на его крепкую, мускулистую фигуру. Он был мужчиной, способным пробуждать в женщинах желание. «Но он не для меня, – думала Дайна, глядя ему в след. – Возможно, когда-то – да, но не сейчас».

Она поднялась с пляжа по занесенным песком цементным ступенькам к автостоянке. Отыскав темно-зеленый «Форд» Бонстила, она забралась в салон и стала ждать.

Спустя некоторое время появился лейтенант. Наклонившись, он просунул голову в открытое окошко.

– Я проверил то, что ты рассказала мне в прошлый раз. О Мэгги.

– Я думала, ты не поверил мне.

– Лучше сказать, я отнесся к твоим словам скептически.

– Что же заставило тебя изменить свое мнение?

– Я послал запрос на эксгумацию тела, л тем дело и закончилось. – Он открыл дверцу и сел за руль. В салоне было довольно душно и, подняв все стекла, он включил кондиционер. Дождавшись, пока станет чуть попрохладнее, он продолжил. – Я также проверил кое-что относительно нашего друга Найджела Эша. – Повернувшись, он взглянул на Дайну. Его голос вновь приобрел привычную бесстрастность. – Ты знала, что он наполовину ирландец?

– Какой ирландец? – Дайна попыталась скрыть свое изумление.

– Ирландский католик. Его мать родилась в Эндитауне, логове ИРА в Белфасте.

– Я не знаю. Как же она в таком случае вышла замуж за англичанина?

– Не за англичанина, – поправил ее Бонстил, – а за валлийца. Впрочем, по утверждению соседей, это являлось причиной их постоянных ссор.

– Как погляжу, ты немало похлопотал.

– Это еще не все, – сказал он. – У Найджела есть сестра.

– Ни разу не слышала, чтобы он упоминал про нее.

– Ничего удивительного. Я понимаю, почему он молчит о ней.

– Ты имеешь в виду, что они не ладят друг с другом?

– Я не говорил этого, – возразил Бонстил. – Скорее всего, дело в том, что она живет в Белфасте.

– Ты хочешь сказать, она член ИРА?

– Я соврал бы, если б сказал, что могу утверждать это. Наши британские коллеги умеют держать рот на замке, когда им это хочется. Я не услышал от них ни да, ни нет в ответ на тот же самый вопрос, однако они дали мне ее адрес. Она живет в районе Фоле. – Сын Туми был родом именно оттуда. – Ну, теперь выкладывай, что там у тебя для меня?

Дайна извлекла из кармана пластиковый пакетик и протянула ему.

– Мне бы хотелось, чтоб ты отдал его содержимое на анализ в вашу лабораторию.

Осторожно взяв пакетик, Бонстил поднял его и посмотрел на свет.

– Героин?

– Да, – ответила она. – И, возможно, больше ничего. Заклеив пакетик, Бонстил спрятал его во внутренний карман и осведомился.

– Откуда ты его взяла?

Дайна рассказала ему, что случилось в Нью-Йорке и про свои подозрения относительно того, что представляет собой этот порошок.

Бонстил покачал головой.

– Шансы, что ты окажешься права, крайне малы. Наркоманов надувают на улице с этим дерьмом двадцать четыре часа в сутки. Героин всегда продают в смеси. Вопрос только – с чем. Если это неопасное вещество, ну что ж, тогда эффективность наркотика ослабевает и все. Однако если это нечто иное, то ты можешь в результате протянуть ноги на полу в ванной. Ему повезло, что ты оказалась под рукой.

– Ты выполнишь мою просьбу? – Не дождавшись ответа, она спросила. – Скажи мне, героин на улицах когда-нибудь мешают со стрихнином?

– Нет, насколько я слышал. Разве что, если это делается намеренно. – Взглянув на Дайну, он дотронулся до пиджака снаружи на месте внутреннего кармана. – Считай, что это уже сделано. – Достав ключи, он завел машину.

– Послушай, – небрежно бросила Дайна. – Почему бы нам не съездить на бульвар Ван Найс.

Уже смеркалось, и в вечернем освещении можно было не обращать внимания на пыль, мягко оседающую вдоль двух рядов пальм, росших вдоль шоссе.

– Ван Найс? – переспросил Бонстил. – Какого черта нам ехать туда?

Дайна показала ему клочок бумаги, данный ей Мейером.

– Кто такой Чарли By?

– Некто, кто может знать убийц Мэгги. Бонстил с подозрением посмотрел на нее, однако свернул на въезд на Санта-Моника Фривэй.

– Как это к тебе попало?

– Ты хоть что-нибудь можешь принять за чистую монету? – раздраженно осведомилась она.

– Если б я так поступал, то был бы никудышным полицейским. – Однако он улыбнулся. – Ладно, ладно. У нас у всех есть свои секреты. Держи эту тайну при себе.

Добравшись до западного Лос-Анджелеса, Бонстил, описав широкую дугу, выехал на Сан-Диего Фривэй, идущую на север в долину.

– Тебе пришлось потрудиться, чтобы не дать Крису умереть, – заметил он, и Дайна услышала искреннее восхищение в его голосе. – Как он сейчас?

– Нормально. Он по-прежнему в студии. Запись первого сольного альбома заняла у него больше времени, чем он предполагал. Пару недель назад там произошел пожар, и одна из оригинальных пленок накрылась. Ему пришлось записывать три вещи с самого начала. Сейчас он микширует последнюю из них.

– Выйдет как раз к вручению Оскара, а? Тогда ты станешь еще более крупной фигурой.

Им приходилось тащиться еле-еле из-за огромного потока машин, и Бонстил, свернув вправо в Мулхолланде, взяв курс на запад, пока не добрался до бульвара Беверли Глен.

Долина приближалась, и когда они наконец одолели подъем, Дайна поняла, что успеет до наступления темноты насладиться зрелищем огромной впадины между холмами, заполненной клубами грязного коричневого смога. Температурная инверсия – так характеризовали это явление синоптики. Если бы оно продлилось бы достаточно долго, то промышленные шлаки начали бы просачиваться через холмы Санта-Моники и затоплять Беверли Хиллз и Голливуд. Дайна уже видела высоко над головой розоватое свечение, словно в небе над Лос-Анджелесом раскинулся еще один столь же необъятный город.