Шань - ван Ластбадер Эрик - Страница 64

Он чувствовал, как девушка все сильней прижимается к нему. Ее рыдания постепенно стихали, по мере того как цепкие когти страха отпускали ее сердце.

От девушки исходило необычайное тепло, и полковник Ху с немалым удивлением отметил про себя сей факт. Он вовсе не был убежденным холостяком. Скорей напротив: он искал наслаждения в объятиях многих женщин. Эти женщины не походили друг на друга во многом, часто во всем, но одна черта была общей у всех: их точно выточенные из алебастра бедра оставались, несмотря ни на что, холодными и неподатливыми. Их нефритовые ворота напоминали тоннели из тщательно отполированного мрамора.

Однако сейчас полковнику Ху казалось, что он прижимает к себе жаркое, июльское солнце, а не крошечную хрупкую женщину-девочку. Постепенно, не сразу, он стал замечать, что его организм вполне определенным, недвусмысленным образом реагирует на этот поток лучистого тепла.

Ци Линь слегка зашевелилась, и полковник издал слабый стон.

Происходило нечто незапланированное и нежелательное. Хуже того, совершенно немыслимое. Тем не менее, ощущение тепла, источник которого прятался между бедер Ци Линь, было настолько восхитительным, что полковник Ху ничего не мог с собой поделать.

Он вовсе не хотел приходить в возбужденное состояние, однако не желал лишаться столь нужного ему живительного тепла. Их объятия становились все более тесными.

Полковник Ху старался убедить себя в том, что не хочет ее; не имеет права хотеть. Ее нефритовые ворота были для него столь же запретны, сколь для нее упоминание имени Будды. Разве он не получил в свое время вполне ясное предостережение от Чжинь Канши? Эта ягодка еще не созрела. Однако это не означает, что она не опасна. Напротив, она смертельно опасна.

Однако, решил полковник Ху, подобное тепло не может излучать смерть. В его мозгу наряду с назойливым хором мертвецов звучало лишь настойчивое желание не выпускать девушку из своих рук. Однако другие части его тела явно стремились к чему-то большему. Полковник весь изнывал от внутренней междоусобицы рассудка и инстинктов, и если бы Ци Линь сама не перешла к активным действиям, неизвестно, чем бы все закончилось.

Опустив руку, она легонько коснулась его плоти, и полковник едва не задохнулся от этого электризующего прикосновения. Воля покинула его, и он покорно капитулировал перед ее лаской.

В тот же миг снаружи донесся шум: капли внезапно начавшегося дождя хлестнули по окнам, точно хвост разъяренного дракона.

Полковник Ху почувствовал, как пуговицы на его брюках словно сами собой расстегиваются одна за другой. И каждая приближала его к желанному источнику тепла. Он потянулся к пуговицам на кофте Ци Линь. Эта кофта, как и штаны девушки, хотя и была сшита из грубого полотна, тем не менее, совершенно не походила на арестантскую робу.

Он обнажил ее упругие, спелые груди и, дрожа, приблизил их к своим губам. Ему так не терпелось притронуться к ее обнаженным бедрам, что его пальцы тряслись, когда он пытался развязать узел на поясе. В конце концов, Ци Линь самой пришлось помочь ему.

Не опуская ноги на пол, она выскользнула из штанов, оставшись полураздетой. Кофта, хотя и расстегнутая, все еще была на ней, и от вида этого зрелища желание полковника Ху возросло еще больше.

Наконец он притронулся к ее бедрам и, лаская их, обнаружил, что они вовсе не холодны, как алебастр. Его мозолистые пальцы впервые прикасались к такой нежной и гладкой коже.

Ци Линь осторожно и медленно направляла его...

Полковник почувствовал удивительно мягкое прикосновение нежной ткани желанной плоти и застонал от предвкушения небывалого наслаждения. Его напряжение стало почти болезненным.

Ее тонкие руки легли ему на плечи, затем скользнули ниже, вдоль спины. Чуть наклонившись вперед, она прижалась влажными губами к его шее, и электрические импульсы побежали по его телу вниз.

Больше он выдержать не мог. Глубоко и протяжно застонав, он рывком поднял бедра, проникая сквозь трепещущие створки нефритовых ворот Ци Линь.

В то же мгновение ее руки напряглись. Еще раньше она положила их по обе стороны от головы полковника Ху так, что ее левый локоть упирался сбоку в его подбородок. Используя его в качестве точки опоры, Ци Линь сильно и резко надавила правой рукой.

Она выполнила этот прием безупречно, в точности, как ее учили в Гон лоуфу.При других обстоятельствах шея полковника Ху непременно сломалась бы, однако его любовный пыл спутал девушке все карты.

Правда, она услышала, как что-то хрустнуло, но вслед за этим раздался взрыв отборной брани, и Ци Линь почувствовала, как внутри нее все оборвалось.

В ушах полковника Ху стоял звон. Перед глазами все смешалось. Острая боль пронизывала его тело. Он пребывал в полушоковом состоянии, и к тому же его физические реакции оказались замедленными из-за оттока крови к бедрам и низу живота.

Все это, однако, не помешало ему мгновенно понять, что произошло. В его голове вновь промелькнули слова Чжинь Канши: Она исключительно опасна.Он отчаянно старался высвободить руки, зажатые ее гибкими бедрами. Вспышки чувствительной боли заставили его наклонять голову вправо. Не смолкавший ни на мгновение замогильный хор звучал точно блеяние ягнят, ведомых на заклание. Перед его мысленным взором возникла знакомая картина: отвратительное желтое небо Камбоджи, отравленное напалмом, разорванное артиллерийским огнем и взрывами бомб.

Ци Линь причинила ему жестокую боль. За время службы в армии он дважды мог погибнуть, но все-таки уцелел. Ему тогда повезло, и теперь он тоже вовсе не собирался умирать. Ценой чудовищного усилия он сумел высвободить одну руку и наотмашь ударил Ци Линь в грудь. Девушка вскрикнула, но не сдвинулась с места, и его рука упала, тяжелая и неподатливая, как мешок с цементом. Его зрение немного прояснилось, однако перед глазами по-прежнему плавали цветные пятна, вызывавшие у него тошноту и головокружение.

Как ни странно, он все еще находился внутри нефритовых ворот Ци Линь. Его возбуждение, по крайней мере, чисто физиологическое, еще не прошло, несмотря даже на боль, и он сам не мог понять почему. Он двинул в живот девушке, но из-за слишком короткого расстояния удар вышел слабый и неэффективный.

Высвободив вторую руку, он еще раз, теперь уже сильнее, ударил Ци Линь куда-то в область сердца. Затем, почувствовав ее руки у себя на голове, понял, что она вознамерилась повторить не удавшийся ей с первого раза прием. Беда, однако, заключалась в том, что он находился в сидячем положении, и поэтому его изначальное преимущество в физической силе было в значительной степени сведено на нет. К тому же, хотя и не добившись полного успеха с первой попытки, Ци Линь все же повредила часть его нервных окончаний, чем в известной степени лишила подвижности.

Сознавая, что шансов на спасение остается совсем мало, полковник Ху надавил большим пальцем на ключицу девушки, стараясь нащупать сонную артерию. Однако Ци Линь, извернувшись, сбросила его руку. Тем временем она уже как следует ухватилась за его голову, и смертоносные тиски заработали снова.

Полковник, судорожно сглотнув, едва не прокусил свой язык. Он давился и кашлял, чувствуя во рту солоноватый привкус крови.

Он умудрился опять нащупать сонную артерию и, надавив поглубже, услышал слабый хруст. Ци Линь, вскрикнув от неожиданной боли, с развороту ударила его локтем в глаз. Временно ослепший, полковник тем не менее сумел воспользоваться ее мгновенной слабостью и дотянулся рукой до оставшейся неприкрытой шеи девушки. Буйный восторг охватил его. Вот она, сонная артерия! Он сильно нажал на нее большим пальцем, и в тот же миг почувствовал, что его голова свободна.

Однако не успел он обрадоваться, как страшная боль обожгла его бедра, выворачивая наизнанку живот и сдавливая сердце железными тисками.

Он отнял палец от шеи Ци Линь, и девушка, опять обхватив его голову, резко накренила ее влево.

Раздался оглушительный треск, и полковник Ху согнулся, будто пораженный молнией. Ци Линь тут же выпустила его из рук и сползла с кушетки. Не сводя с него глаз, она подобрала с пола штаны и, пятясь назад, подошла к двери. Там она, морщась от боли в ключице, наскоро оделась и застегнула кофту.